Мне не нужно, чтобы кто-то налаживал мою жизнь. Важнее всего наши отношения с самими собой.

Следующим вечером Тильда снова сидела на террасе у Патрика и смотрела на заходящее солнце.

– Ты помнишь последний закат, который видел? – спросила она.

– Нет. А хотелось бы. Он должен был навсегда остаться у меня в памяти, верно? Но это стало мне уроком – мы не знаем, когда нам в последний раз доведется сделать что-то, что мы любим. Поэтому я наслаждаюсь каждым разом как последним.

Это объясняет, почему он так хорош в постели.

– Иди сюда, – сказал он, приобняв ее. – Хочешь сходить куда-нибудь на ужин или заказать доставку?

Тильда положила голову ему на плечо. Она чувствовала его аромат, и ее вновь опьяняло желание. Ей давно не доводилось испытывать что-то подобное, если доводилось вообще. Надо было ему признаться. Фотография Кэрол стала доказательством – Тильда сумеет побороть невидимость, но для этого ей нужно сосредоточиться.

– Все в порядке, Тильда?

– Я должна тебе кое-что рассказать.

Она почувствовала, как он напрягся.

– Мне стоит налить себе выпить?

– Понимаешь…

Патрик отстранился. Он выглядел раздосадованным.

– Не тяни. Ты жалеешь о вчерашней ночи.

Тильду его слова застали врасплох.

– Нет…

– Для тебя это слишком. Я понимаю.

– Дело не в тебе, а во мне.

Кажется, он смирился.

– Ну конечно. Встречаться со слепым парнем – это не для всех.

Теперь пришла очередь Тильды раздражаться.

– Патрик, ты дашь мне закончить?

Он пристыженно умолк, дожидаясь, пока она снова заговорит.

Тильда собралась с мыслями и продолжила:

– Мне поставили диагноз «невидимость». Это болезнь, которая…

– Я слышал о невидимости. – На смену остальным его эмоциям пришла озабоченность. – Прости, я так зациклился на себе.

– Ничего, – сказала Тильда с удивлением. – Это касается и тебя, и меня, и нас вместе. Мы оба чувствуем себя уязвимо и пытаемся во всем разобраться. А мне, помимо всего прочего, все это время приходилось думать о болезни. Можешь представить, какой у меня сейчас тяжелый период.

– Мне и представлять не нужно. Я знаю, каково это – что-то терять. И быть невидимым для других. – Он погладил ее по голове. – Почему ты раньше мне не рассказала?

– Мы были едва знакомы, а потом ты уехал. Я занялась поисками самой себя. Это было непросто, но теперь мне кажется, что я не просто выживаю, а получаю удовольствие.

Она вдохнула морской бриз. В ее мыслях по-прежнему сохранялась ясность, обретенная на ретрите. К тому же у нее был потрясающий секс. А прием у Сельмы дал ей сил поговорить с Патриком начистоту. И вот она выложила все карты на стол.

– Недавно со мной произошло настоящее чудо. В гости пришла моя мама, и она меня видела. Не знаю почему, но для нее я полностью видима. А еще – одна полностью невидимая женщина, с которой я познакомилась в группе поддержки… Мне удалось ее увидеть.

Он обдумал услышанное, потом медленно кивнул. Он понимал, почему это важно. Затем она наконец произнесла вслух то, что едва решалась признать в своих мыслях:

– Патрик, я верю, что смогу победить болезнь.

Патрик засиял и взмахнул кулаком.

– Конечно, сможешь. Я в тебя верю.

Его энтузиазм был заразителен. Тильда выпрямилась и взяла его за руки.

– Я хочу быть с тобой, Патрик. Но я боюсь потерять запал. Мне нужно сосредоточиться на себе.

– Вдруг нам больше не суждено быть вместе? Ты и правда уйдешь? – спросил он.

Тильда погладила его по щеке.

– У меня нет выбора.

– Выбор есть. – Он поцеловал ее. – Но я все понимаю. Я прекрасно тебя вижу, но тебе нужно увидеть себя самой.

Тильда обняла его, а затем встала с дивана, собираясь уходить.

Патрик ее остановил.

– Сделай то, что должна, Тильда. Но знай – я никуда не собираюсь.

– Я не могу просить, чтобы ты меня ждал.

– И не нужно просить. Возможно, наше время подошло к концу. Однако…

Тильда подбодрила его:

– Однако?

Патрик нахально улыбнулся.

– Никто, кроме тебя, Йоде не нужен.

Тильда рассмеялась.

– И мне не нужен никто, кроме Йоды.