Одних только умений и навыков недостаточно, чтобы добраться до вершины. Самое главное – это сила воли.

В «Знаке свыше» однажды выпустили кухонное полотенце с надписью: «Вы не сможете принять ничего нового, пока не выпустите из рук прошлое». Тильде казалось, что она выпустила из рук – и из дома – целую историю. В прихожей ждали последние несколько коробок, которые она собиралась отвезти в благотворительный фонд. Дом преобразился. Как и сама Тильда.

Теперь пришло время медитации. Она была твердо намерена медитировать каждый день, невзирая на горечь и боль, которые всплыли на поверхность вчера. Эти чувства и их сила застали ее врасплох. Но она вспомнила, что говорила Сельма: «Этот путь не будет прямым. Он ведет по спирали к более и более сокровенным истинам». Вчера она многое осознала и отпустила, после чего крепко спала ночью.

Тильда открыла ноутбук и пролистала ссылки с рекомендациями на сайте Сельмы. Среди них был и «Арсенал», но Тильда точно не смогла бы расслабиться, медитируя под приложение Патрика. Это было бы слишком странно. Вместо этого она скачала приложение под названием «Спокойствие близко». Оставалось надеяться, что оно оправдает свое название. Потом ей вспомнился ретрит, который упомянула Эрика. Выпас-как-то-там.

Чтобы найти информацию о випассане, хватило одного запроса. Эта практика оказалась более популярной, чем предполагала Тильда. По всему миру существовали центры, в которых побывало более миллиона человек. Оказывается, такой вид медитации практиковал еще Будда больше двух тысяч лет назад. Суть этой практики заключалась в том, чтобы отчетливо осознать изменчивую природу сознания и тела и прийти к более глубокому пониманию собственных страданий и эго, а затем и к пониманию аниччи – непостоянства. Организацию основал бирманский бизнесмен индийского происхождения С. Н. Гоенка. Учение оказало огромное влияние на его жизнь, и он стремился помочь людям во всем мире, независимо от религиозных убеждений и финансового положения, научиться медитировать. Его организация вызывала восхищение. За ретрит не требовалось платить – они проводились за счет пожертвований, и в конце участники давали столько денег, сколько могли себе позволить.

Тильда открыла расписание ближайшего центра и увидела, что следующий ретрит начинается совсем скоро. Не тратя времени на раздумья, она заполнила анкету, ответив на кучу вопросов о своем ментальном здоровье, и нажала «Отправить». Даже если ее заявку одобрят, она не обязана соглашаться. У нее будет время подумать. Но ей было любопытно.

С ощущением того, что она сделала шаг в правильную сторону – в новую сторону, – она села на пол, чтобы помедитировать. Надела наушники, включила воспроизведение и приступила к делу.

Немного поерзала на подушке.

Музыка.

Женский голос… Не слишком резкий, но и не чрезмерно нежный. Спокойным и уверенным тоном женщина сказала ей сделать глубокий вдох. Потом еще один… И еще…

Тильда выполняла инструкции. Все было просто и понятно.

Она по-прежнему отвлекалась, но инструкции и музыка помогали ей сосредоточиться на задаче. В голову приходили мысли, но она их отпускала. Пенелопа кричала во все горло, но Тильда ее игнорировала. Постепенно Пенелопа умолкла. Тильда от всего отрешилась. Мысли приходили и уходили…

Двадцать минут спустя она открыла глаза и поразилась тому, какое расслабление чувствует. Пережила ли она нечто мистическое? Нет. Достигла ли полного покоя? Вовсе нет. Возвращались ли ее мысли к повседневным заботам и переживаниям? Да. Но, выполняя инструкции из приложения, Тильда добилась спокойствия, которое прежде казалось ей невозможным. И это было чудесно.

Зазвонил телефон, и она ответила, дрожа от восторга. Как вовремя!

– Привет, Патрик.

– Я устал от сообщений и хотел тебя услышать, Тильда.

Он говорил низким, хрипловатым голосом. В детстве она терпеть не могла свое имя, но в устах Патрика оно было достойно песен.

– Как ты поживаешь? – спросил он.

– Отлично. А ты?

– Я много про тебя думал.

Это что, прилив? Тильда встала, переключила Патрика на громкую связь и пошла на кухню, чтобы сделать себе чаю со льдом.

– Я тоже про тебя думала, Патрик. – Тильда решила выложить все начистоту. – Недавно я упомянула тебя в разговоре, и моя подруга Лейт рассказала мне про «Арсенал» и про то, как ты знаменит.

Патрика это явно порадовало.

– Ты говорила обо мне с друзьями?

Ее снова охватил жар.

– Упомянула. Мельком.

– Но все же упомянула.

Она слышала улыбку в его голосе.

– Да, Патрик. Упомянула. – Ей нравилось, что он ее дразнит.

– И что сказали твои друзья?

– Лейт объяснила, какая ты важная особа.

– Разве что для меня самого, Тильда, – со смехом отозвался он. – И для моей мамы.

Тильда кинула в стакан кубики льда.

– Твой аккаунт указывает на иное.

– Это все благодаря «Арсеналу», а не мне. Людей интересует наша компания. У меня нет никаких обожателей или чего-то подобного. Ладно, одна есть, но от нее все время пахнет ладаном.

– Наверняка она моя постоянная клиентка.

Патрик рассмеялся:

– Мы могли бы сравнить базы электронных адресов.

Тильда бросила в раковину чайный пакетик и направилась обратно в гостиную.

– Когда ты сказал, что занимаешься музыкой, я представила себе кавер-группу, исполняющую хиты девяностых.

– Увы! Примерно этим мы и занимались, – сказал Патрик. – Мы со Стивеном хотели превзойти Oasis, но потом мне поставили диагноз.

– Значит, из рок-звезды ты перепрофилировался в короля медитаций?

– Тебе длинную версию или короткую?

Тильда устроилась на диване. Она была готова слушать Патрика весь вечер.

– Длинную, пожалуйста.

Он усмехнулся.

– Когда мне было два, отец ушел из дома, оставив маме короткую записку с извинением без обратного адреса. Он каждый месяц присылал алименты, но на связь не выходил. Потом выяснилось, у него нашли пигментный ретинит, как и у меня. Он не знал, как с этим жить, и сбежал. Ничего не сказал маме. Просто ушел.

– Ты хоть раз с ним говорил?

– Да. Мама разыскала его, чтобы спросить об истории болезни в семье, когда мне поставили диагноз. С тех пор он стал принимать более активное участие в нашей жизни и очень сожалеет о прошлом. Я его понимаю. Он не мог принять свою болезнь, у него выдались несколько очень тяжелых лет. Потом он занялся саморазвитием и оказался в ашраме[16], где научился медитировать. В долгосрочной перспективе его бегство пошло мне на пользу.

– Отец научил тебя медитировать? – уточнила Тильда.

– Да. Вместо того чтобы научить меня кататься на велосипеде или бить по мячу. Стивена он тоже учил. Тот тяжело переживал мою болезнь. Чувствовал себя виноватым, будто бы я принял удар на себя.

– Совсем как вина выжившего, – заметила Тильда. – Он по-прежнему ее испытывает?

– Вина никуда не подевалась, но она стала нашей нормой, – сказал Патрик. – Стивен все время подталкивает меня быть лучше, идти дальше, решаться на риск.

– Медитация тебе помогает?

– Благодаря ей я вижу более ясно.

– В каком смысле?

– Видеть можно по-разному, Тильда.

Тильда на какое-то время замолчала.

– Тебя это отталкивает? – спросил он.

Тильда задумалась. Раньше ее не интересовали подобные темы, но теперь, узнав столько нового, ей хотелось все обсудить.

– Нет. Ты говоришь на том же языке, что и моя лучшая подруга. Мне интересно, но я от вас отстаю.

– Я подожду, пока ты не догонишь.

– Ждать придется долго. Бегун из меня неважный.

– Ты и в разговоре часто спотыкаешься.

– Это верно. – Тильда рассмеялась. – Тебе сложно было медитировать поначалу?

– Конечно. И сейчас сложно. Но преимущества перевешивают трудности. Когда я только начал медитировать, меня мучил синдром Шарля Бонне. Это галлюцинации, которые возникают при потере зрения. Иногда я закрывал глаза и видел какие-то образы, но чаще – просто пятна и вспышки света. Медитируя, я ощущал пустоту и абсолютную тьму. Это очень… успокаивало. И приносило облегчение. Поэтому я продолжил медитировать. В следующем году галлюцинации прекратились. Это дало мне надежду, что я могу контролировать происходящее, – сказал Патрик. – А ты пробовала медитировать?

Тильда рассмеялась.

– Забавное совпадение – я как раз закончила медитировать, когда ты позвонил.

– Совпадений не бывает.

– Я совсем новичок. До твоей лиги мне далеко.

– Нет никаких лиг, – заверил ее Патрик.

Тильда призналась:

– Я только что подала заявку на курс випассаны.

– О, это высшая лига.

– Ты его проходил?

– Ну, да… – Он замялся, будто не желая о чем-то говорить. – Если ты собираешься заняться випассаной, то лучше обсудим это позже. Я не хочу нечаянно повлиять на твои впечатления.

Ну вот, теперь ей придется пройти курс. Черт побери.

– Расскажи побольше о себе, – предложил Патрик. – Я хочу знать о тебе все.

Тильда растаяла. Говорил ли ей хоть один мужчина что-то подобное? Интересовался ли так искренне?

– Мне пятьдесят два, и я выгляжу на свой возраст, – вырвалось у нее. Совсем не то, что она хотела сказать.

– Мне сорок восемь, и я понятия не имею, как выгляжу.

– Я слишком стара, чтобы снова иметь детей.

– Мой брак распался в том числе потому, что я не хочу детей. Слишком боюсь передать болезнь по наследству. Так что я рад, что у тебя уже есть дети. Это снимает с меня ответственность.

Ого. Как прямолинейно.

– Я…

Она хотела рассказать ему о невидимости. Ей нужно было ему рассказать. Он ведь был с ней так открыт и честен.

– Ты?.. – Он ждал продолжения.

Она не могла. Не сейчас. Может, вообще никогда.

– Я только что поняла, что вместе с подругой построила бизнес на цитатах, которые не понимаю.

Для нее эти слова были большим шагом, хоть и не равноценным признанию о невидимости.

– Когда мы с Лейт только занялись этим делом, я даже не предполагала, что оно станет моей карьерой. Я действовала, не понимая, что обо всем этом думаю.

Патрик понимающе хмыкнул.

– Мне однажды сказали, что в молодости нужно принимать решения, которые мы в старости не поймем.

– Хорошие слова, – сказала Тильда. – Хотя мне не нравится намек, что я старая.

– Ну вот, теперь я споткнулся в разговоре.

– Мы в чем-то похожи, – согласилась она.

– Мне нравится быть на тебя похожим, Тильда.

Ох. Как же романтично. Тильде казалось, что ее сбил с ног бешеный вихрь, но она верила, что Патрик поможет ей безопасно приземлиться.

После замужества, напоминавшего минное поле, это казалось ей настоящим чудом.