Разжав хватку, вы потеряете многое из прошлого, но зато обретете себя.

– Ты много чего выбрасываешь, мама.

– И не говори.

Тильда заметила, каким взглядом обменялись Холли и Табита, увидев состояние дома. Глубокая озабоченность под маской жизнерадостности. Именно так они будут смотреть на нее, прежде чем отправить в дом престарелых.

– Вы еще не видели, что творилось здесь неделю назад, – добавила Тильда.

Еще один взгляд.

– Я не сошла с ума, если вы думаете об этом, – огрызнулась она, перешагивая через стопку блинов для штанги, которые уже выставила на продажу через интернет. Как бы ей ни хотелось иметь накачанные руки, штанга так и будет валяться без дела. – А может, и сошла, – продолжила Тильда. – Я обнаружила, что быть в своем уме мне не очень-то нравится. Мой ум очень злой. И утомительный. И, возможно, из-за него я становлюсь невидимой. Так что я решила его переделать. Это называется нейропластичность.

Двойняшки снова встревоженно переглянулись, но Тильда, не обращая на это внимания, отвела их в гостиную. Там были сложены коробки, которые она оставила специально для дочерей.

– Это мои детские вещи. Игрушки, учебники, любовные письма от школьных ухажеров… Я их все выкину. – Тильда бросила в пакет плакат с Боем Джорджем[15] и пластмассовые серьги с попугаями.

– Что это? – спросила Табита.

Тильда повернулась и увидела в руках Табиты пакетик с серым порошком, который до этого лежал на кофейном столике.

– Мой кот. Он умер, когда мне было семнадцать. Я совсем забыла, что у меня остался его прах.

Табита уронила пакетик обратно на стол. Тильда заметила, что Пират выскользнул за дверь.

Она открыла еще одну коробку и вытряхнула ее содержимое. Пара кукол, несколько мягких игрушек, два клоуна и коала – кажется, набивное чучело.

– Я сохранила их для детей, но, когда родились вы, у меня совсем не было времени, и они так и остались в гараже. В детстве я с ними играла.

– Родители так тебя не любили? – поинтересовалась Холли.

Тильда не стала поддаваться на провокацию.

– Я бы хотела, чтобы вы выбрали что-нибудь для себя. Для моих гипотетических будущих внуков.

– Я буду крутой тетушкой, – заявила Таб.

– Я тоже, – сказала Холли.

– Вы не станете тетями, если не заведете детей. Теперь выбирайте.

Они замешкались.

– Сложно выбрать, я понимаю, – растроганно сказала Тильда.

– Дело не в этом, – возразила Холли. – Просто они жуткие.

– Винтажные, – поправила Тильда.

– Они выглядят так, будто оживут посреди ночи и придут нас убивать. – Холли унаследовала от нее бурную фантазию.

– Ерунда. Они много лет хранились в этом доме.

Холли этот аргумент не убедил.

– Они были запечатаны в коробке в гараже, а теперь вырвались на свободу.

– Просто выбери игрушку, – рявкнула Тильда. – На память!

Табита выбрала кролика, а Холли неохотно взяла медведя – самые маленькие игрушки. Тильда побросала все остальные обратно в коробку. Девочки были правы. Игрушки и впрямь были жутковатые, особенно клоуны. Завтра они отправятся в благотворительный центр и будут оживать уже в других домах.

– Мам, давай поговорим про наш двадцать первый день рождения, – сказала Табита.

Тильда заметила очередной взгляд, сулящий ей дом престарелых, но не стала обращать внимания, а просто вынесла коробки из гостиной в прихожую.

– Хорошая идея. Он подкрался к нам незаметно. – Совсем как эти клоуны подкрадутся сегодня ночью, подумала она.

– Мы хотим устроить костюмированную вечеринку, – крикнула Холли через стену.

Тильда уронила последнюю коробку и замерла. И Холли, и Табита терпеть не могли костюмированные вечеринки. Взяв себя в руки, она вернулась в гостиную. Девочки по-прежнему стояли, сжимая старые игрушки.

– Садитесь. Я вас не укушу и не растаю.

– Нет, просто исчезнешь, – пробубнила Холли, но села на диван рядом с Табитой.

Тильда устроилась в кресле и принялась ждать, пока девочки не заговорят – или не солгут, как она ожидала.

Первой подала голос Табита. Неудачный ход. Лгунья из нее была никчемная.

– Мы с Холли подумали и решили, что коктейльная вечеринка – дурацкая идея, мы хотим что-нибудь повеселее.

– Холли, ты же с десяти лет мечтала о коктейльной вечеринке. – И Табита шла ей навстречу.

– Вот именно, – сказала Холли, будто в этом и было все дело. – Мне было десять. С тех пор я изменилась. И Таб изменилась. Мы все… ну… изменились.

Холли была очень убедительна. Сказывалась актерская карьера.

– Значит, костюмированная вечеринка? – поинтересовалась Тильда. – На какую-то определенную тему?

– Мы подумали, будет здорово устроить что-то в языческом стиле… – Табите притворство явно давалось нелегко.

– Джек пообещал испечь жуткие булочки. Будет ужасно весело, – заявила Холли с уверенностью, достойной «Эмми».

Тильда покивала с задумчивым видом.

– Какой же костюм мне выбрать? Сложный вопрос. Надо будет постараться, раз уж вы затеяли все это ради меня.

Девочки изобразили непонимание, промычали что-то вроде: «А? О чем ты?» – но потом под взглядом Тильды все же раскололись.

– Мы просто не хотим, чтобы ты стеснялась, – признала Холли.

Тильду будто ударили под дых.

– Я не буду стесняться. Я вами горжусь. Это ваш день рождения. – Едва произнеся эти слова, она поняла, что соврала. Она будет стесняться.

– Ты даже не рассказала Фрэнсис про свой диагноз, – сказала Табита. (Они с Холли в лицо называли Фрэнсис бабушкой, а за глаза – по имени.)

– Она в отъезде, а я занята.

– Чем?

– Я привыкаю. Справляюсь. Вот так, – она обвела гостиную жестом, – я ищу способ справиться с болезнью.

Подбородок Холли задрожал.

– Мы знаем, мама, и мы очень тобой гордимся.

– О нет. Иди ко мне. – Тильда заключила Холли в объятия. – Давайте устроим такую вечеринку, как вы всегда хотели, ладно?

– Папа тоже придет… – Табита внимательно следила за ее реакцией.

Натянутая улыбка.

– Конечно, придет. – Небольшая пауза. – Он ведь про меня не знает?

– Разумеется, нет, – ответила Табита.

Двойняшки вновь обеспокоенно переглянулись.

– Слушайте, хватит уже так делать. Вы же не невидимые! А у меня есть глаза!

– Мама, он приведет свою новую подружку, – сказала Холли.

– Ах. – Улыбка Тильды померкла. – Он с кем-то встречается?

В комнате повисло молчание, пока Тильда осознавала услышанное.

Наконец, понимая, что девочки ждут ее ответа, она сказала:

– Наверное, у них все серьезно, раз он собирается привести ее на ваш двадцать первый день рождения. – Обычно девушки Тома были еще незаметнее, чем она сама.

– Похоже на то, – согласилась Холли.

– Вам она нравится?

– Да, мы встречались с ней пару раз. Она милая.

– Хорошо… Хорошо… Я не против. – Тильда пожала плечами. Она была против, и все в комнате прекрасно это знали. – Дело не в нем, – признала она. – А в том, как я выгляжу. Он заявится на вечеринку с какой-то женщиной, а я приду без носа. И без шеи.

Холли и Табита кивнули. Они ее понимали. Потому они и выбрали самый нелюбимый вид вечеринки – чтобы дать ей возможность спрятаться от их отца.

– Значит, костюмы? Может, я наряжусь скелетом – все равно у меня нет плоти. – Тильда рассмеялась, а потом сдалась. Ей не оставили выбора. – Вы ведь не такую вечеринку хотели. И планировали.

– Ты тоже, мама, – сказала Табита. – Ты не планировала заболеть, но ты отважно борешься, и мы хотим тебя поддержать.

– Мы должны это сделать, – подтвердила Холли. – Ты привыкла со всем справляться в одиночку, но позволь нам помочь.

Тильда вдруг осознала, что устроила расхламление не только в доме, но и в голове. Она встретилась со своим прошлым. Выкинула из жизни все, что держала под замком, вроде старых игрушек. И уверенности, что все нужно делать самой. Что ей никто не поможет. Но друзья всегда были готовы ее поддержать, и ее замечательные девочки тоже. Костюм – отличный способ решить ее проблему.

– Идите ко мне. – Она крепко обняла их обеих. – Я вас очень люблю. Спасибо. Костюмированная вечеринка и правда мне поможет. Давайте сделаем ее по-настоящему классной.

Тильда сдержала слезы благодарности, растроганная заботой девочек.

– Может, я наряжусь привидением, спрячусь под простыней. И под ней же напьюсь до отвала башки. В прямом смысле.