Чем тише ты становишься, тем больше слышишь.

Существуют многочисленные исследования, посвященные медитации. Доказано, что она не только снимает стресс, но и имеет благоприятные когнитивные, психологические и нейробиологические свойства. Достаточно одного поискового запроса, чтобы получить доступ к научным данным о том, как медитация помогает справиться с множеством недугов, включая депрессию, тревогу, рак, гипертонию, синдром раздраженного кишечника, СДВГ, COVID–19 и так далее. Регулярные занятия медитацией приносят большую пользу. Но меня в первую очередь интересует мозг и то, как медитация позволяет ускорить происходящие в нем перемены. У тех, кто регулярно медитирует, отмечаются структурные изменения в центрах мозга, отвечающих за обучение, память, сострадание, самоосознание и реакцию на стресс («бей или беги»). Вдобавок медитация помогает утихомирить мысленную болтовню и не отвлекаться.

Преподаватель медитации и духовный наставник Чогьям Трунгпа в своей книге «Миф свободы и путь медитации» пишет, что медитация – это «создание пространства, в котором мы находим и разрушаем наши невротичные уловки, наш самообман, наши потаенные страхи и надежды».

Главная цель моих изысканий – изучить эти невротичные уловки, самообман, страхи и надежды. Для этого необходимо в первую очередь встретить Пенелопу и понаблюдать за ней. По моему опыту, клиентка, наблюдающая за Пенелопой, может целенаправленно ее перепрограммировать. Самый эффективный способ это сделать – заняться медитацией. Медитация позволяет отслеживать, изучать, деконструировать и даже заменять мысли, создавая новые алгоритмы. Благодаря этому наш разум становится более счастливым и здоровым и, в свою очередь, ведет к более счастливой и здоровой жизни.

Тильда закрыла книгу Сельмы и уставилась в противоположный конец сада – хотя слово «сад», возможно, было преувеличением. В нем умещалось дерево в дальней стороне и несколько горшков с растениями – плюмерией, каллистемоном, вокруг красных цветков которого уже жужжали пчелы, кое-какими травами и шпинатом, – а также кострище, диванчик и несколько шезлонгов. Пират любил отдыхать на заборе. Бадди дремал на лежанке в течение дня.

Во второй половине дня на веранду и дворик Тильды круглый год светило солнце, но зимой она любила разводить костер. Вот и сегодня она устроилась на диванчике у огня, вспоминая разговор с Эрикой и Кэрол – двумя другими умными женщинами, убежденными в пользе медитации. Пора было перестать зацикливаться. Тильда решила поскорее разделаться со своими двадцатью минутами медитации и вернулась в дом, чтобы не дать себе передумать.

Она переоделась в удобную одежду – теперь ей не будет ни жарко, ни холодно. Она была сыта, но не чрезмерно. Она сходила в туалет. Перевела телефон в беззвучный режим и поставила таймер на двадцать минут. Это совсем недолго.

Она расчистила себе место в гостиной. В последних коробках она нашла кое-какие детские игрушки, которые хотела показать девочкам сегодня за ужином. Отодвинув игрушки в сторону, она положила на пол большую подушку и уселась, скрестив ноги.

Потом, закрыв глаза, Тильда сделала несколько глубоких вдохов.

Вспомнила, что нужно оплатить счет за газ, но отогнала эту мысль.

А еще нужно приготовить что-то из завалявшейся тыквы. Может, суп?

Хватит.

Она отогнала эту мысль.

Поняла, что забыла договориться с Мэйв о записи на прививку от гриппа.

Хватит.

Эту мысль она тоже отогнала.

Она сделала выдох, сосредоточившись на ощущениях в ноздрях. Потом задумалась: интересно, как поживает Мелоди Ли, ее одноклассница из старшей школы? Тильда уже много лет не вспоминала Мелоди – пожалуй, с тех пор как закончила школу. Она снова сконцентрировалась на дыхании, но поняла, что трусы врезаются ей в попу. Поправив их, она проверила время на телефоне.

Прошла одна минута и двадцать две секунды.

– Че-е-ерт!

Это будет сложнее, чем она предполагала.

Тильда попыталась снова.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании.

И ее мысли снова понеслись вскачь, как всадник на ипподроме, и Тильда тут же подумала, какой это жестокий спорт – скачки, а потом вспомнила, что надо купить кошачьей еды.

Потом ей на ум пришел случай, когда она поскользнулась в дверях супермаркета и с размаху шлепнулась на землю. Это было так неловко, что ей захотелось стать невидимой.

Невидимость. Что это вообще значит? Продолжит ли она существовать, если станет невидимой?

Пуканье никто не видит, но все знают, что оно есть.

Тильда снова открыла глаза.

Две минуты двенадцать секунд.

– Возьми себя в руки.

И вот опять…

Бла-бла-бла, руки вверх, собака мордой вниз, Эйфелева башня, соус для спагетти, запах дождя, надо подмести во дворике, когда я последний раз была на осмотре у стоматолога, крушение «Гинденбурга», какой дурак вообще полезет в дирижабль, Патрик… Патрик…

Патрик.

Тильда признала поражение. Медитация ей не давалась. И, как бы иронично это ни звучало, теперь ей нужно было разгрузить голову. Она взяла телефон, сбросила таймер и, вернувшись в сад, подкинула в костер еще одно полено. Медитирование ее ужасно утомило. Нужно было срочно полежать на диване под солнцем. Телефон завибрировал, и, бросив взгляд на экран, Тильда поняла, что солнце заслонила внезапная тучка. Это был видеозвонок от мамы.

– Привет, мам.

Она увидела, что мама прижимала камеру к уху. Такое часто случалось, и Тильде приходилось в очередной раз объяснять, что такое видеозвонки и как они работают. Но сегодня она просто обратилась к маминому уху, отметив, что его-то прекрасно видно.

– Тильда. У меня совсем мало времени, но мы так давно не говорили.

– Я же знаю, что ты в отъезде, мам.

– Мы с Джойс прекрасно проводим время. На прошлой неделе заехали в очаровательный городок с потрясающим музеем выдувания стекла. Как там его… – Фрэнсис крикнула в сторону: – Джойс? Джойс, как называется тот городок с музеем? – Молчание. Фрэнсис снова заговорила в трубку: – Она меня не слышит. Меняет колесо.

Никто бы не догадался, что мать Тильды полюбит кочевой образ жизни, но именно это и произошло. Ей принадлежал таунхаус в двадцати минутах езды от дома Тильды, но она купила автодом в складчину с соседкой по имени Джойс, и теперь они вдвоем то и дело отправлялись странствовать. Мир еще не видел такой непохожей пары путешественниц. Джойс была острой на язык восьмидесятилетней владелицей паба в центре города. Она прекрасно уравновешивала Фрэнсис, ранимую и чопорную, как английская гувернантка.

– Где вы сейчас? – поинтересовалась Тильда.

– В Балларате. Мне не по душе.

Фрэнсис говорила так почти обо всех городах, которые посещала, но продолжала путешествовать. Тильда подозревала, что ее привлекают не столько странствия, сколько компания Джойс. Та была решительной женщиной и, в отличие от многих других, стремилась не опекать Фрэнсис, а подталкивать ее вперед.

– Мы возвращаемся домой на несколько недель, так что скоро я с тобой увижусь.

Тильда хотела было ответить, что увидеть ее будет затруднительно, но решила отложить этот разговор до личной встречи.

– Отлично. Держи меня в курсе. – Звонок подошел к концу.

Какое-то время Тильда просто сидела на месте. Даже лучи солнца не могли развеять ее тревогу. За время маминой поездки Тильда успела осознать поставленный диагноз. Не то чтобы она не хотела рассказывать матери правду – хотела и собиралась это сделать. Но грядущий разговор неизбежно вызовет в ней чувство вины – за то, что она расстраивает мать или, еще хуже, разочаровывает. Она всегда считала себя ответственной за благополучие Фрэнсис. По крайней мере, с тех пор как умер отец и мать много месяцев пролежала в постели, оплакивая его. Потом, воспрянув, она начала заводить одну интрижку за другой. Некоторые мужчины пытались спасти Фрэнсис, некоторые – подчинить себе. Один славный парень по имени Морти пытался ее любить и Тильду вместе с ней. Тильде он очень нравился, и рядом с ним она всегда чувствовала себя в безопасности. Но мама почему-то была не в состоянии жить спокойной жизнью и отправила Морти восвояси. Тильда заботилась о матери после каждого расставания с очередным партнером в этом карнавале разрушения.

– Не оставляй меня одну, Тилли, – говорила Фрэнсис.

– Не оставлю, – уверяла Тильда, глядя на дверь.

Сейчас Тильде было особенно важно примириться с невидимостью, чтобы быть готовой к реакции Фрэнсис. Всесокрушающая вина ей ни к чему – достаточно страха и растерянности.

Тильда решительно вернулась в дом, снова уселась на подушку, надела наушники и нажала на кнопку воспроизведения. Выбранная ею медитация длилась пятнадцать минут. Что могло пойти не так?

Спустя пятнадцать минут, с точностью выполнив все указания, Тильда лежала на полу, свернувшись клубком, и плакала навзрыд.