У каждого из нас есть такой друг, который кажется не другим человеком, пусть даже близким и любимым, а скорее продолжением, преломлением нас самих, самого глубинного смысла нашей души.

– Забыли положить роллы. – Лейт рылась в пакете с едой из тайского ресторана, извлекая контейнеры один за другим и расставляя на столе в переговорной. – А нет, все в порядке, вот они.

– Тревога отменяется. – Тильда взяла ролл, окунула в соус чили и откусила. – Ой, остро, остро.

– Ты каждый раз так делаешь, – пожурила Лейт.

Тильда пожала плечами.

– Кто я такая, чтобы нарушать традицию?

Тильда, Лейт и Зигги каждый понедельник ужинали после работы, чаще всего – прямо в офисе. Они болтали и о личных делах, и о рабочих. Это был замечательный способ наладить контакт в начале недели, когда в офисе было тихо и царил полумрак. Летом они любовались закатом над океаном через окна переговорной, но в это время года уже было темно.

Тильда откинулась на спинку стула.

– А где Зигги?

– Проводит время с Лулу. – Лейт вытерла рот салфеткой. – Она бросила универ.

Тильда замерла, не донеся еду до рта.

– Что-то случилось?

– У нее срыв.

В подростковом возрасте Лулу страдала от анорексии. Благодаря многолетней психотерапии и шести месяцам в лечебнице она поправилась к тому самому моменту, как ее одноклассники принялись за выпускные экзамены. К счастью, она успела выпуститься вместе с друзьями: Табитой, Холли и Джеком. Тильда знала, что восстановление требует много времени, но Лулу казалась вполне здоровой и счастливой, особенно после того, как поступила в университет.

– Мне очень жаль, Лейт. Я так погрузилась в свои собственные проблемы, что даже не догадывалась о твоих.

– Это случилось очень внезапно. – Лейт вилкой передвигала овощи по тарелке.

Тильда обратила внимание, что ее подруга мало ест.

– Лейт, она очень умна. И она много трудилась, чтобы поправиться.

– Знаешь, все эти духовные практики, личностное развитие, идиотские капустные смузи – они оказываются совершенно бесполезны, когда в твою жизнь с разбега врезается грузовой поезд. Не знаю, то ли мы с Зигги подвели Лулу, то ли она была послана нам, чтобы испытать нашу веру на прочность.

– Наверное, и то и другое.

Лейт выглядела удрученной.

– Думаешь, это все из-за нас?

– Мы все так или иначе создаем детям проблемы. Это неизбежно. Важно то, насколько это серьезные проблемы. Вы с Зигги – отличные родители. Я уверена, от вас вреда было мало.

– Мы пошли своей дорогой и теперь понятия не имеем, куда нас занесло, – трагично продекламировала Лейт.

Тильда рассмеялась.

– Уверена, вы сможете выбраться. Ну, Зигги сможет. Ты-то совсем не ориентируешься на местности.

Они переглянулись и расхохотались.

– Лейт, ты замечательная. Все будет хорошо. Хватит себя корить, передай мне пад-тай. – Тильда принялась перекладывать лапшу на тарелку. – И вообще, это ты убедила меня заняться саморазвитием. Отступать слишком поздно.

Лейт уставилась на нее пристальным, проницательным взглядом лучшей подруги. Тильде стало немного не по себе – как будто Лейт заглянула ей прямо в душу.

– Я рада, что ты ходишь к Сельме. – Голос Лейт надломился. Она отвела взгляд и принялась за еду на тарелке.

Они с Лейт были знакомы с восемнадцати лет. Они вместе воспитали дочерей. Вместе воплотили в жизнь сумасшедшую идею «Знака свыше». Тильда не могла себе представить, что она делала бы, если бы с Лейт что-то случилось.

Если бы она исчезла.

Тильда даже не задумывалась о том, как ее болезнь повлияла на Лейт. Лейт побуждала ее стать лучше, не сдаваться, идти к своей цели. Тильде казалось, что та просто хочет заразить ее своими суевериями, но правда была намного сложнее. Они были друг для друга как северный и южный полюс – если один куда-то подевается, компас перестанет работать. Тильда ни разу не задумалась, боится ли Лейт ее исчезновения.

– Тебе тяжело из-за моей болезни? – спросила Тильда.

Лейт замерла.

– Ты о чем?

Тильда пожала плечами.

– Я просто подумала… Если бы ты начала исчезать, я бы с ума сошла. А мне даже не пришло в голову спросить, как ты держишься.

Вопрос явно застал Лейт врасплох.

– Я, ну… Да… Это определенно… Ну… – Ее подбородок задрожал. Она прижала руку к груди, явно пытаясь успокоиться, но тщетно. Вместо этого она разразилась громкими рыданиями. – Боже мой, прости, да, это просто ужасно. Я совсем не сплю. Это какой-то кошмар!

Тильда подкатилась к ней ближе на стуле и крепко обняла.

– Поплачь, – сказала она.

– Ты должна поправиться, Тилли. Я не могу без тебя жить.

– Я не умираю!

От этого Лейт заплакала еще сильнее.

– Когда-нибудь одна из нас умрет первой.

Тильда протянула ей несколько салфеток.

– Ты и так переживаешь из-за Лулу и из-за меня. Давай не будем думать еще и о смерти.

– Ладно. – Лейт отстранилась и высморкалась. – Мне уже лучше. Надо было хорошенько проплакаться.

Какое-то время они посидели молча. В помещении стало спокойнее.

Наконец Тильда произнесла:

– Ну как ты?

– Намного лучше.

– Можно кое-что спросить?

Лейт кивнула.

– Каким ты видишь мир?

Лейт приподняла бровь.

– Интересный вопрос.

Тильда вздохнула, припомнив раздражение последних недель.

– Сельма спросила меня об этом на первом приеме.

Лейт откинулась на спинку кресла, опустила голову на подголовник и задумчиво уставилась в потолок.

– «Главный вопрос, который стоит перед человечеством: враждебна или дружелюбна вселенная, в которой мы живем? Это первейший и самый основной вопрос, на который каждый должен ответить сам».

– Эйнштейн. Хотя атрибуция оспаривается.

– Да, но подумать все равно стоит. Сельма, по сути, спрашивает о том же самом. Дружелюбна ли вселенная? Всегда ли нам будет тяжело жить, или мы сможем обрести счастье? Я думаю, мы все, осознанно или нет, даем ответ на этот вопрос. И наш ответ влияет на многое.

Тильда знала, что услышит, но все равно спросила:

– Ты считаешь, что вселенная дружелюбна, да?

– Да, – подтвердила Лейт. – Я считаю жизнь великим, потрясающим приключением. Даже когда моя лучшая подруга исчезает, а моя дочь мучается. И то и другое меня ранит, но я все равно считаю, что вселенная нас любит и играет с нами.

– В каком смысле играет?

– Когда ты с головой погружаешься в жизнь, начинают случаться совпадения. Они неслучайны. Это и делает жизнь волшебной, – сказала Лейт. – А какой видишь вселенную ты?

– Как место, в котором процветает красота. Но одновременно я верю, что стоит мне обрести счастье, как его тут же сможет кто-то отнять. Я живу в предчувствии… неотвратимой беды.

– Такое бывает с людьми, которые росли в нестабильной обстановке.

Тильда помолчала. Лейт произнесла эти слова как нечто само собой разумеющееся, но здесь было о чем подумать.

– О чем еще спрашивала Сельма? – поинтересовалась Лейт.

– О том, какой я вижу себя. Я не смогла ответить.

– Значит, приемы проходят хорошо? – Лейт издала смешок.

– Какой видишь меня ты?

– Боже, Тилли… Ты веселая, остроумная, и я обожаю твой дерзкий настрой. Ты вечно всех жалеешь, особенно четвероногих.

Тильда кивнула, но Лейт еще не закончила.

– Ты преданная, заботливая, независимая, креативная, у тебя хорошая интуиция, хоть ты и не любишь это признавать. – Она ненадолго задумалась и добавила: – Ты даешь другим очень мудрые советы, но не обращаешь эту мудрость на пользу себе. Мне продолжить?

– Как это возможно, что мне уже за пятьдесят, но я не знаю, кто я такая?

– Ты не видишь в себе этих качеств?

Тильда подумала.

– Может, и вижу, но я очень не уверена в себе, я склонна зацикливаться и критиковать себя. И я невежественна. Я думала, что довольна жизнью, пока не познакомилась с Пенелопой. Теперь я знаю, что у меня нулевая самооценка.

Лейт ей улыбнулась.

– Неправда. Ты просто фокусируешься именно на этих аспектах. Ты есть то, на чем ты концентрируешься, а сейчас ты сконцентрирована на негативном. Но в тебе есть и другие черты. Наш внутренний диалог не так прост. Пенелопа может стать твоей группой поддержки, советчицей, самой большой поклонницей. Но сейчас ты слышишь только критические замечания.

– Я никак не могу привести себя в порядок.

– Никто не может, Тилли. Хоть на меня посмотри.

– Ты не так к себе строга.

Лейт отрицательно помотала головой.

– Еще как строга, просто я много лет за этим слежу. – Она палочками выудила из карри кусочек тофу. – И, в отличие от тебя, я провела больше двух десятков лет с мужчиной, который каждый день меня поддерживает, а не подавляет. Зигги – мой главный болельщик. Он видит мои положительные качества, даже когда я сама теряю их из виду. Это очень важно.

– Думаешь, это Том сделал меня такой?

Лейт потянулась через весь стол и взяла Тильду за руку.

– Нет, милая, ты сама себя сотворила. Он, безусловно, сыграл роль, которую ты ему выделила, но автор истории – ты и никто другой. – Телефон Лейт завибрировал, и она взяла его, чтобы прочесть сообщение. – Это Зигги. Мне пора. Лулу разозлилась и уехала.

– Я с тобой.

– Нет. Пусть ей будет куда поехать, если не захочет оставаться с нами.

Тильда кивнула. За минувшие годы крестница не раз появлялась у нее на пороге.

– Иди, я все уберу.

Лейт обняла Тильду, схватила сумку и выбежала за дверь.

Тильда съела еще немного лапши, а затем убрала остатки ужина и отнесла на кухню. Ей было о чем подумать. Из всех детей в их компании у Лулу было самое спокойное детство, так почему ей теперь приходится так тяжело? Почему хватает одного несчастного ребенка, чтобы замечательная жизнь вдруг омрачилась? Остается ли вселенная и тогда дружелюбным местом? Лейт считала, что да.

Тильда выключала за собой свет, шагая по офису. Она зашла в свой кабинет, чтобы забрать сумку, и увидела на столе стопку новых фотографий от Зигги. Дизайнеры задействовали все свое искусство, напечатав каждую цитату идеальным шрифтом в нужном месте. Завтра нужно будет одобрить дизайны. А пока что Тильда размышляла о Лулу и Лейт. Она бросила пачку фотографий обратно на стол, но потом замерла, разглядывая верхнюю из них. Это был снимок, который она сделала давным-давно. Два серфера, идущих по пляжу.

Одним из них был Патрик.

А напечатана на фото была еще одна цитата Эйнштейна:

«Бог не играет в кости».