Получайте удовольствие от мелочей. Однажды вы поймете, что они были вовсе не мелочами.

Тильде пришлось нелегко после того, как ее дочери съехали, особенно в первый год. Она скучала по вечному хаосу вокруг них, по их смеху и радости. Скучала даже по первым годам их жизни: двум малышкам в ее постели, разъездам по внеклассным мероприятиям, бесконечной череде контейнеров со школьными обедами, несмолкающей дурацкой болтовне, – она скучала по всему. Тильда не догадывалась о ценности всей этой суеты, пока двойняшки не вступили во взрослую жизнь, оставив ее размышлять о том, сколько всего она упустила. Да, она всегда была рядом, но не всегда уделяла им должное внимание. Чаще всего она была поглощена тем, что жонглировала кучей дел одновременно и старалась ничего не упустить. Она совсем забыла, что вообще-то жонглировать – это весело. Ее переполнял кортизол: она много работала, возила детей туда и обратно, ругалась с Томом из-за денег, избегала его, когда он был не в настроении.

Теперь, спустя годы, Тильда сожалела не столько о расставании с Томом, сколько о бессчетных пропущенных мгновениях в жизни дочерей. Мгновениях, утраченных навсегда. Вернуть их было невозможно, поэтому Тильда дорожила тем, что было у них теперь. Один из плакатов на работе гласил: «Идеальных семей не существует – только идеальные моменты». Эту цитату, в отличие от многих других в их каталоге, Тильда хорошо понимала.

Сегодня Тильда наслаждалась смехом и болтовней дочерей. Ее лицо было спрятано под маской, а рука – под перчаткой. Она соврала, что простудилась, и девочки ей поверили. Ей хотелось немного побыть с ними вместе, прежде чем шокировать. А они наверняка будут шокированы. Особенно Холли, для которой мелодрама была второй натурой. Табита по характеру была более сдержанной. Она, вероятно, просто замолчит. Тильда собиралась обо всем рассказать им после обеда, сперва в полной мере насладившись их компанией. Они не виделись почти две недели.

Тильда наблюдала, как они суетятся на кухне вместе с Джессом, бойфрендом Табиты. Двадцатишестилетний Джесс был на несколько лет ее старше и отличался спокойным, уравновешенным характером, но Таб и сама всегда казалась взрослее своих лет. Тильда разглядывала Джесса: симпатичный парень с красивыми карими глазами, приветливым лицом, коротко подстриженными темными волосами, многочисленными сережками в ушах и татуировками на руках.

– Как дела в студии, Джесс?

– К нам валом валят, – сказал тот, кроша фету на салат из жареных овощей.

Табита протянула ему соус для заправки и объяснила:

– Джесс недавно сделал татуировку одному из Хемсвортов.

У Холли загорелись глаза:

– Я знакома с Лиамом. Это был он?

Джесс пожал плечами.

– Я особо не приглядывался.

– «Келп» даже хотели написать статью про Джесса и его работу, – гордо сказала Табита. – Но он отказался.

Тильда одобрительно кивнула, хотя понятия не имела, о чем идет речь. Ей казалось, что келп – это такая водоросль.

– В «Келпе» одни только позеры, – пояснил Джесс, но Тильде это нисколько не помогло.

Холли достала из холодильника бутылку комбучи и поставила на стол.

– Мы сейчас на пике наших карьер. Этим нужно пользоваться. – Время, которое Холли провела в Лос-Анджелесе, оставило свой след в ее манере речи.

Джесс махнула полотенцем в ее сторону.

– Ты говоришь так, будто сама для них пишешь.

Холли рассмеялась, но потом умолкла и посмотрела на Тильду.

– Не волнуйся ты о простуде. Сними маску.

Тильда закончила нарезать горячий хлеб и положила его на блюдо, стараясь вести себя как можно более естественно.

– Я боюсь вас заразить.

– Если это не ковид, то все будет нормально, – сказала Холли.

– Не ковид, – успокоила ее Тильда, лихорадочно соображая. За обедом маску придется снять. Об этом она не подумала. – Но я заодно устроила себе разгрузочный день, и маска напоминает, что мне нельзя есть. – Отлично, она выкрутилась.

Тильда поставила хлеб на стол и окинула взглядом остальные блюда. Салат; хрустящие овощи с соусами; горгонзола, эдам и бри; немного клубники. На выходных они всегда обедали тем, что завалялось в холодильнике.

Она села за стол, и остальные последовали ее примеру. Холли разлила комбучу по стаканам и протянула Тильде один из них, с подозрением взглянув на ее перчатку.

– Это нарушит твое голодание?

– Как дела на работе? – Тильда перевела разговор на любимую тему Холли – на нее саму.

– Я совсем выбилась из сил, – пожаловалась та.

Табита фыркнула в стакан.

– Что тебя рассмешило? – рявкнула Холли.

– Ты работаешь на съемочной площадке в пятнадцати минутах от дома. Тебя каждое утро туда отвозят, а вечером привозят обратно. Твой персонаж – ядерный физик, которая умеет летать. Можно подумать, ты разгружаешь мешки с углем.

У сестер были хорошие отношения, но Табита все равно не упускала случая уколоть Холли.

– Не надо ссориться, – сказала Тильда. – Ты же знаешь, что Холли тяжело вставать так рано. Холли, а у Табиты вчера был тяжелый день – целый выводок щенков с парвовирусом.

Тильда порадовалась, что смогла привлечь их внимание – перепалка резко оборвалась, и три пары глаз уставились на нее в упор.

– Так-то лучше, – заявила она. – Давайте не будем портить обед.

Но Тильда поняла, что обед уже испорчен. Ее маска соскользнула и повисла на одном ухе, обнажив полупрозрачный нос. Трое гостей смотрели на нее в полном потрясении. Затем Джесс вскочил и подбежал к Тильде, бережно взяв ее за локоть.

– Давайте отойдем в ванную, – настойчиво сказал он.

– Если ты про мой нос… – Тильда улыбнулась во все тридцать два зуба, – то его кто-то унес. – Потом она стащила перчатку и продемонстрировала руку. – А мои пальцы утащили зайцы. – Она подняла вверх невидимый большой палец.

И тут Холли упала в обморок.