Важно не то, что с вами происходит, а то, как вы на это реагируете.

Холли всегда отличалась мелодраматичностью. Едва родившись – через три минуты после Табиты, – она завопила, как настоящая банши, пока ее сестра молча наблюдала за происходящим. С тех пор ничего не изменилось. Очнувшись, Холли полчаса рыдала, в то время как Таб полностью ушла в себя.

– Что с тобой происходит? – всхлипнула Холли.

– Милая, пожалуйста, успокойся, – сказала Тильда.

Холли явно не собиралась успокаиваться, так что Джесс, играя роль миротворца, пересел ближе к ней и приобнял одной рукой. Холли уткнулась ему в плечо и продолжила плакать.

Табита реагировала не столь открыто.

– У тебя нашли невидимость? – уточнила она.

– Ты знаешь о невидимости? – Тильда этого не ожидала.

– Я кое-что читала.

– Тогда ты знаешь, что это не смертельно.

– Но неизлечимо. – Размеренный тон Табиты резко контрастировал с истерическими рыданиями Холли.

Напускная уверенность Тильды дала трещину.

– Да, неизлечимо.

– Когда ты об этом узнала?

– Чуть больше недели назад. Я собиралась рассказать вам сегодня, после обеда.

– Может кто-нибудь объяснить, что происходит? – Холли утирала слезы, которые продолжали литься по ее щекам. Бессмысленный жест придавал ей трагичности.

– У меня исчезли некоторые части тела, – заговорила Тильда размеренным голосом, опасаясь, что у Холли начнется паническая атака. – Среди женщин моего возраста это явление встречается довольно часто. Оно называется невидимостью.

Холли смотрела на нее безумными глазами.

– Ты что, исчезнешь совсем?

– Я не знаю. Доктор Маджумдар сказала… Кстати, она передает вам привет.

– На это мне плевать! – рявкнула Холли.

– Ближайшие несколько месяцев она будет наблюдать за моим состоянием. Но да, есть вероятность, что я исчезну совсем.

– Боже, этого не может быть. – Холли начала задыхаться, а потом ее вырвало прямо на стол.

Теперь она лежала в постели, будучи не в состоянии вернуться в город. Джесс предложил отвезти всех завтра с утра, чтобы Холли смогла отдохнуть.

Воспитывать Холли было нелегко. Али порой шутила, что ей с Джеком приходилось намного проще, и в этой шутке была доля истины. По крайней мере, Али легко могла объяснить особенности Джека аутизмом. У Тильды не было такого же удобного ярлыка для дочери. Холли чаще всего называли просто «исключительной». Она была очень одарена, но также страдала дислексией и СДВГ. В школе и дальнейшей жизни на ее долю выпало немало испытаний. Однако повышенную чувствительность и особенности поведения Холли с лихвой перекрывала ее внешность.

Конечно, все родители считают своих детей самыми красивыми, и в глазах Тильды Табита тоже была неотразима. Но красота Холли много раз помогала ей и открывала новые возможности, включая успешную и высокооплачиваемую карьеру актрисы. Тильда видела все это собственными глазами. Еще с детского сада, когда воспитательница посмотрела на нее и сказала: «Боже, какое очаровательное дитя», – Холли была особенной. Те, кто говорят, что важнее всего внутренняя красота, просто никогда не видели, какие преимущества дает ребенку красота внешняя.

Тильда приложила большие усилия к тому, чтобы воспитать Холли хорошим человеком. И если про манеры Холли часто забывала, то доброты ей было не занимать. В школе она всегда защищала Джека, и они до сих пор оставались лучшими друзьями. Даже сегодня она заглянула в пекарню, чтобы навестить его и забрать хлеб, который Джек испек специально для нее. Они по-прежнему были близки, как в детстве. Когда-то это беспокоило Тильду и Али – они переживали, что Холли может причинить ему боль. Но потом Али поговорила с Джеком.

– Ты любишь Холли? – спросила она сына.

– Да, – уверенно ответил тринадцатилетний Джек.

– Любишь… как… ну, как девушку?

Джек растерялся.

– Мы с Холли были рождены, чтобы защищать друг друга.

Вот и все. Джека и Холли не волновало, что другие не понимают их связь. Главное, что понимали они. По мнению Али, они сблизились потому, что уравновешивали друг друга и отличались от остальных. Как бы то ни было, те, кто плохо знал Холли, нередко удивлялись ее преданности Джеку. Но только не Тильда. Она знала сильные стороны дочерей. После ее расставания с Томом Табита была очень заботлива, но обнимала ее именно Холли. Обнимала долго и крепко, в тот самый период в жизни Тильды, когда ей были жизненно необходимы прикосновения. Холли была необузданной, творческой натурой и всегда умела рассмешить Тильду. На каждую утомительную, раздражающую привычку Холли приходился десяток черт характера, которые делали мир вокруг нее ярче. Тильда порой удивлялась, как ей удалось произвести на свет такое удивительное создание.

Ей и Тому, который во многом недотягивал до дочери.

Тильда пила вино, сидя у камина, а рядом на диване свернулась клубочком Табита. Ее присутствие всегда наполняло Тильду спокойствием и умиротворенностью. Таб в любом возрасте отличалась зрелостью, проницательностью и хорошим пониманием себя самой. В детстве она возглавляла их компанию, куда входили также Холли, Джек и Лулу – дочка Лейт. Они по-прежнему были близки и в час нужды обращались за помощью именно к Табите. Заодно она организовывала их встречи и, самое главное, хранила их секреты.

Как и сестра, Таб была невысокого роста и хрупкого телосложения, но ее глаза имели более миндалевидную форму, а нос был чуть длиннее. Короткая стрижка открывала скулы и полные губы. Она росла в тени сестры. Окружающие вечно сравнивали ее с Холли, поэтому Табита даже не знала, как она прекрасна. И с возрастом она становилась лишь красивее. В ее лице отражались ее надежность, преданность и доброта. И любовь. По лицу было видно, как сильно она любит Джесса.

Тильда ощутила укол зависти. Белой зависти. И облегчения. Хорошо, что, несмотря на бесславно окончившийся брак ее родителей, Таб не повторяла их ошибки. Их с Джессом любовь была легкой. Хотелось бы Тильде знать, в чем их секрет. У нее в жизни никогда не случалось легкой любви, но с возрастом она все больше ею восхищалась. И желала ее.

Она слышала, как Джесс убирается на кухне. У Тильды с Табитой была возможность поговорить наедине.

И они ею воспользовались. Табита отреагировала так же предсказуемо, как Холли: сначала замолчала, потом задала несколько взвешенных, разумных вопросов, потом предложила подождать.

– Мы пока не знаем, как будут прогрессировать симптомы.

Тильду переполняла гордость.

– Ты говоришь как настоящий врач.

– Да, но особо тяжелых пациентов мне разрешают усыплять.

Тильда рассмеялась:

– Для этого сначала придется меня найти.

Таб хихикнула, а потом взяла Тильду за руку. Для нее этот жест значил очень много. В отличие от сестры, она не была склонна к физической близости.

– Знаешь, мама, тебе необязательно так старательно держать себя в руках. Ты вполне можешь закатить истерику.

– Когда я впервые начала исчезать, то три дня только и делала, что пила, танцевала под музыку семидесятых и вопила, – призналась Тильда.

Таб удивленно заулыбалась:

– Вот и хорошо.

– Я определенно ощутила катарсис.

– Дай знать, если что-то понадобится.

– Конечно. – Тильда сжала руку Таб. – Это, наверное, и так очевидно, но все же: пожалуйста, не рассказывайте отцу.

Девочки поддерживали хорошие отношения с Томом. Тильда подозревала, что ему, как и ей, было гораздо приятнее проводить с ними время теперь, без тяжелого груза разваливающегося брака.

– Да, разумеется, – согласилась Табита. Она смотрела на тлеющие угли в камине. – Знаешь, я понимаю, каково это – быть невидимой.

У Тильды сжалось сердце от боли в голосе дочери.

– Ты имеешь в виду, из-за Холли?

Табита издала смешок:

– Нет. Не сомневаюсь, некоторые считают, что я теряюсь в ее тени, но мне там вполне комфортно. Я про то, как я отличаюсь от других.

Тильда вгляделась в лицо дочери.

– Надеюсь, ты никогда не чувствовала себя невидимой из-за меня.

Табита не ответила. Вместо этого она взмахнула рукой, указывая в сторону кухни:

– Джесс видит меня такой, какая я есть. Может, тебе тоже нужен кто-то, кто тебя увидит.

– Может, нам нужно увидеть самих себя.

Табита помолчала, обдумывая эти слова.

– Хочешь совет? – спросила она наконец.

Как быстро дети вырастают и становятся советчиками.

– Конечно, – сказала Тильда. – Я ценю твои советы.

Табита посмотрела матери прямо в глаза.

– Я думаю об открытке, которую ты подарила мне после окончания школы. С цитатой Хораса Джексона Брауна-младшего.

– «Отдай швартовы»?

– «Покинь безопасную гавань», – сказала Табита. – Рискни и попробуй что-то новое.

– Что-то новое… – Тильда устало улыбнулась, отметив совпадение. Хотя Лейт назвала бы его знаком. – Обещаю, я попробую.