Люкс Кейли найти проще простого – оттуда слышны смех и болтовня, да и вообще там царит жуткая суматоха. Мимо меня как раз проносится кто-то с пустой бутылкой из-под шампанского, торчащей из ведерка со льдом, а следом вбегает какой-то парень с охапкой проводов – ассистент фотографа, не иначе.

Успеваю поймать дверь, пока она не захлопнулась за ним. Меня так и распирает от гордости – я же успела! В самый-самый последний момент! И выгляжу вполне прилично, учитывая все обстоятельства. Ни одна подружка невесты за всю историю человечества не выкладывалась так, как я.

– Я тут! – щебечу, влетая в комнату.

Воняет лаком для волос. Девчонки кучкуются на сиреневом диванчике у окна, а парикмахерша наводит на Кейли финальный лоск. Фотографы, само собой, щелкают каждую секунду.

За моим эффектным появлением следует звенящая тишина, и сердце ухает вниз. В животе лопается пузырек страха, а потом – бац! – еще один. И еще. Чем дольше молчание, тем больше становится этих пузырьков, и я чувствую, что сейчас просто взорвусь к чертовой матери, как огненный шар.

Вспоминаю тот чат, который я не должна была увидеть.

Вспоминаю, как они все меня презирают. Как бесстыдно перемывали мне косточки, а Кейли только подначивала. Как сошлись на том, что свадьба была бы «НАМНОГО лучше», если бы я вообще не приперлась. И что они скажут обо мне теперь? Что я тут выпендриваюсь, пытаюсь перетянуть одеяло на себя, заявившись в последний момент? Что я хочу испортить Кейли ее важный день из зависти? Что я не соизволила постараться, чтобы прилететь вовремя, так что могу катиться отсюда?

Но тут комната взрывается визгами, и девчонки – все четыре – срываются с места, подлетают ко мне и стискивают в групповых объятиях.

Кейли обнимает меня крепче всех и верещит:

– О боже, ты успела! Не верю! Девочки сказали, ты приземлилась и уже едешь, но… Господи, Джем! Ты здесь! Так, все, хватит, я сейчас макияж размажу, ты меня до слез доведешь.

Она отталкивает меня и обмахивает ладошкой абсолютно сухие глаза, заливаясь смехом.

– Шикарно выглядишь, – говорю я. Теперь, когда Фран ткнула меня в это носом, я и сама слышу, как меняется мой голос. Появляются такие протяжные, томные нотки. Я в самом буквальном смысле подстраиваю свою речь под тот стиль, который нужен Кейли. И как я раньше за собой этого не замечала? – Просто улет.

– А то!

Она разворачивается – ровно настолько, чтобы многослойная юбка красиво взметнулась. Платье – загляденье: расшито бисером цвета слоновой кости, корсетный лиф из дорогущего шелка. Юбку потом отстегнут, и от пышного образа принцессы останется более простой облегающий силуэт для вечера. Волосы – медовый блонд со свежеосветленными прядками, а не песочно-русые, как у Леона с Майлин, – мягкими блестящими волнами ниспадают на одно плечо и заколоты сверкающим гребнем. И ведь правда красивая, мать ее.

– Так, живо в кресло! – Кейли хватает меня за плечи и почти тащит через всю комнату, потом трогает мои волосы. – Саванна мигом в порядок приведет это воронье гнездо…

Да ну, не так уж все и плохо.

Хотя… По сравнению с остальными, с их глянцевыми укладками – пожалуй, что и плохо.

Парикмахерша Саванна орудует плойкой и шпильками, а девчонки тараторят без умолку.

Энди начинает:

– Ну и расслабон у нас вчера был перед свадьбой! Носились как угорелые. Без тебя полная задница, Джем. Ты же у Кейли свадебный координатор! Мы из кожи вон лезли, пытаясь все в последний момент утрясти.

– Не представляешь, какой вчера был кошмар с цветами, – подхватывает Джосс. – Лаванду приволокли вместо сирени! Хорошо хоть успели исправить. Ты небось опечаталась в письме поставщикам.

– Зря мы запасную речь готовили! – смеется Лора. – Все были готовы выступить, если ты не успеешь. Но ты, Джем, конечно, всех порвешь.

– Ой, нет! – восклицает Кейли. – Девочки, вы обязательно должны выступить! После Джеммы. Вы столько для меня сделали вчера и сегодня… Это меньшее, что я могу. И будет так мило! Ты же не против, Джем?

Похоже, выбора у меня нет. Скалюсь в зеркало. Они что, реально не видят, какая у меня фальшивая улыбка? На хрена мы ломаем всю эту комедию?

– Божечки, конечно! Девочки обязаны выступить, будет супер! – щебечу я.

Уверена, они спят и видят, как бы меня затмить.

Где-то в глубине сознания тихий голосок шепчет: «Ну-ну, попробуйте-ка затмить то видео со стриптизером». Но мысль тут же улетучивается, как дымок на ветру.

Слушаю их болтовню как сквозь вату. Джосс, Энди и Лора травят драматические байки про вчерашний день, умудряясь вворачивать предназначенные мне комплименты с подковыркой: привычное дело, но я не огрызаюсь, как обычно, и мы не ржем все вместе – мол, какие мы все остроумные стервы. Кейли выпытывает сплетни про Фран, плюется ядом: «Спорим, явится в белом?», «Жду не дождусь увидеть ее кислую рожу, когда до нее дойдет, что в итоге парень-то все равно мой».

В конце концов говорю:

– Да я ее толком и не видела в аэропорту…

Лишь бы заткнулась.

Прическа готова – кудри ожили, блестят от арганового масла, несколько прядей красиво обрамляют лицо. Позирую с девчонками для фото, и такое чувство, будто наблюдаю за собой со стороны. Вижу, как мои руки обнимают Кейли, как наши лица прижимаются друг к другу, сияя в камеру. Вижу, как я втискиваюсь между девчонками на кушетку, держа в руках бокал шампанского, который мне всучили для антуража, и как мой рот искривляется в радостной-радостной улыбке.

Когда приходит распорядитель и говорит, что пора спускаться, я оказываюсь рядом с Кейли – остальные плетутся позади.

– Уф, как я рада, что ты наконец-то все знаешь про работу! – выпаливает она на одном дыхании. – Меня прямо убивало, что нельзя тебе рассказать! Ты же не обиделась? Ну то есть… ты же понимаешь, тебе это сейчас не потянуть. А я просто лучше подхожу, если уж начистоту…

В мозгу будто выжжены кадры того видео с девичника.

Делаю глубокий вдох. Вспоминаю, как сидела у окна в аэропорту и как крепла моя решимость во время полета.

– Конечно, – говорю. – Знаешь, я вот как раз подумала – это не мое.

Она сжимает мне руку. Скорее щиплет, если честно.

– Я знала, что ты поймешь.

И тут я окончательно решаюсь.

Пока фотограф щелкает Кейли в садах по пути к павильону, мы с девчонками идем вперед.

– Знаешь, Джем, это было просто по-свински – так нас подвести, – цедит Джосс.

Голос у нее ехидный, резкий, но в глазах – прямо искорки: как же она радуется моему косяку, а?

Энди подхватывает:

– Это же ее свадьба. Неужели нельзя было постараться – ради одного-то дня?

– Тебе так повезло с Кейли, – заявляет Лора. – Да кто бы еще стал терпеть такое дерьмо от «лучшей подруги»?

– В точку, – отвечаю я. – Никто не стал бы. Но… знаете, что еще никто бы не потерпел? Когда тебя выкидывают из группового чата накануне свадьбы, чтобы остальные могли спокойно тебя обзывать. И при этом все слишком тупые, чтобы заметить: у меня к чату подключено два номера. Но да, вы правы. Мне о-о-очень повезло.

Джосс вспыхивает как помидор. Энди ахает. Лора бледнеет, челюсть у нее отваливается.

Я безмятежно улыбаюсь и оставляю их позади. Гости уже расселись. Маркус стоит в центре у алтаря, кивает мне с улыбкой. За ним – шеренга его дружков. Леона нигде не видно, зато Фран мечется туда-сюда – похоже, не знает, куда сесть.

И тут она меня замечает. Божечки, какая же у нее выразительная мимика. Глазищи круглые, брови домиком, жалостливая полуулыбка – все это вместе как будто говорит: «Ты как? Отлично выглядишь».

Закатываю глаза, дергаю плечом и улыбаюсь в ответ. Надеюсь, она поймет это как: «Да нормально. Бывало и хуже». Потом киваю в сторону Маркуса и одними губами спрашиваю: «Что случилось?»

Фран краснеет и мотает головой. Любопытно! Потом выпытаю подробности. Передумала? Слишком уж она спокойная и собранная для девушки, которую только что отшил парень, чью свадьбу она приехала сорвать.

Потом она спрашивает одними губами: «Где Леон?» Снова пожимаю плечами.

Лицо у нее становится малость озабоченным – и я ее понимаю. Я-то думала, мне удалось его убедить, что разговор с Кейли – дохлый номер. Но раз его тут нет, похоже, он решил припереть ее к стенке в последний момент… Добром это не кончится. Бедняга Леон, она же его в клочья порвет. А он наверняка ужасно расстроится, что подвел семью, и забьется в угол. Надо бы вмешаться, попытаться их помирить или… или…

Черт, не знаю. Хоть что-то сделать, хоть чем-то помочь.

Но не успеваю я определиться, искать его или нет, как вдруг раздается мужской вопль:

– Кейли! КЕЙЛИ! Я здесь! Кейли, останови свадьбу, я приехал!

Все гости как по команде оборачиваются, привстают с мест, чтобы получше разглядеть, что происходит. Слышен дружный вздох – по лестнице несется какой-то парень, и…

– Твою мать, – вырывается у меня. – Ни хрена ж себе.

К павильону мчится растрепанный тип в мятой, явно не первой свежести футболке, рюкзак прыгает за спиной, в волосах остатки серебряных блесток, в руках – увядшие тюльпаны и зеленый пакет из «Ладюре»… Это же тот парень из аэропорта!

Который купил стринги со стразами. У которого мы увели такси.

И вот он здесь, орет «Кейли!» как одержимый. Что за херня вообще происходит?

Я в таком шоке, что могу только пялиться. Кто-то подходит ко мне:

– Это же…

Поворачиваю голову к Фран, но не могу отвести глаз от разворачивающейся сцены. Парень останавливается, тяжело дышит, дико озирается. Гости за нашими спинами гудят и перешептываются. Чуть поодаль девчонки – Джосс и другие – в ужасе сбились в кучку – совещаются, что делать.

– Это тот мальчик из аэропорта, – говорит Фран. – Что он тут делает?

Он орет, обращаясь ко всем:

– Я опоздал? Уже началось? Где Кейли?

– Ищет Кейли, судя по всему, – отвечаю Фран.

И тут из ниоткуда – а на самом деле с садовой дорожки – появляется Леон: в темно-синем костюме он смотрится и правда шикарно, надо признать. Сразу замечает нас обеих, но глаз с незваного гостя не сводит, буравит его взглядом.

– Стоп. Стоп-стоп, я же его знаю.

– Ну да, из аэропорта. Почти такой же увалень, как ты.

– Нет, я не о том… Мне кажется, он…

И тут на верхней площадке лестницы появляется Кейли – торжественный выход невесты. Вот только оркестр не играет, как положено, и мы все не вскакиваем дружно в благоговейном молчании. У нее глаза становятся как блюдца, когда она видит источник переполоха. Хватает юбку одной рукой, в другой сжимает букет, и до нас доносится:

– Дэвид, что ты здесь забыл?

Когда он театрально падает на одно колено, раскинув руки, я издаю самый настоящий визг. И не я одна. Наконец-то я его узнала!

Леон выдает:

– Это же тот чертов стриптизер из видео.

НЕ-Е-Е-Е-ЕТ.

Божечки. Божечки, точно. И правда он. Тот, который серебряный ковбой!

– Да быть не может, – ахает Фран.

– Не узнала его в одежде! – говорю я, кажется, слишком громко.

– Я успел! Слава богу! Я пытался до тебя достучаться целую вечность! Ты еще вчера перестала отвечать на мои сообщения. Я не могу допустить, чтобы ты совершила эту ошибку, Кейли. Между нами что-то особенное. За это стоит бороться, я точно знаю. Мне кажется, ты – та самая, с кем я хочу прожить всю свою жизнь. Тот поцелуй перевернул мой мир, детка. Разве ты не почувствовала то же самое?

Фран рядом со мной кривится. Утыкается лицом мне в плечо и тихо стонет:

– Господи, зачем я это услышала?! Пожалуйста, скажите, что я выглядела не так жалко.

Мы с Леоном переглядываемся, еле сдерживая смех. Она снова стонет.

Девчонки уже бегут к Кейли, и та шипит на стриптизера – лицо перекошено от ярости. Пока-пока, красота. Маркус тоже подходит.

– Я знаю, ты почувствовала! – надрывается ковбой. – Знаю, мы познакомились на твоем девичнике, прошло всего ничего, но это судьба, детка. Ты моя судьба. Я только о тебе и думаю. Мы созданы друг для друга, я точно знаю.

Я ору. Мысленно, конечно. Это же чистое золото!

– Чувак, ты вообще кто? Кей, что это за хрен? – спрашивает Маркус.

Стриптизер – Дэвид, судя по всему, – встает. Бычья шея, ручищи как окорока, и, хотя ему лет двадцать, от силы двадцать два, рядом с ним Маркус выглядит так, будто собрался драться со Скалой[62].

– Я тот, с кем ей суждено быть, – заявляет он, выпятив грудь.

Кейли прижимает запястье ко лбу – раздражена больше, чем смущена. Все идет не по плану, не так, как она все распланировала. Мы распланировали. Вернее, я распланировала. Этот цирк, устроенный Дэвидом, сжирает время, отведенное на послесвадебную фотосессию.

Она цедит:

– Нет, ты никто. Он вообще никто. Стриптизер с девичника.

Маркус смеется, тыкая в него пальцем:

– Что, тот ковбой? Да ладно!

– Между нами что-то особенное! – настаивает Дэвид. – Мы целовались!

По рядам гостей прокатывается дружный вздох. Леон морщится, а Фран с другой стороны вцепляется мне в руку и шепчет:

– Пожалуйста, никогда не позволяй мне признаваться мужчине в любви. Никогда. Поверить не могу, что я собиралась устроить что-то подобное…

Леон перегибается через меня, пялится на нее:

– Ты что, не призналась ему?

– Нет! Я не смогла…

Приходится их оборвать:

– Без обид, но приберегите душещипательные откровения для следующего совместного похода в сортир. Тут у нас драма уровня топовых реалити-шоу.

Кейли бросает на Маркуса страдальческий взгляд, а он ржет – и настроение меняется так резко, что я почти физически чувствую смену ветра. Никакого возмущения, что невеста целовалась с другим всего пару недель назад! Маркусу просто смешно. А Кейли бесится, что ее идеальный день подпорчен… но не более того. Ни стыда, ни сожалений. А Маркусу просто… по барабану.

И дело даже не в том, что он пытается сохранить лицо. Он искренне считает это забавной байкой, которую будет пересказывать на вечеринках, а не тем, что может испортить им праздник или встать между ними.

Маркус хлопает Дэвида по плечу:

– Ладно, дружище, тебе пора. Или хочешь дождаться, когда спросят, кто против этого брака?

– Не надо подавать ему идеи, – рявкает Кейли. – Дэвид, выметайся отсюда.

– Но…

– Один поцелуй и безобидный флирт – еще не повод лететь через пол-Европы и портить мне свадьбу! Возьми себя в руки!

Она презрительно фыркает, выхватывает у него пакет из «Ладюре» и передает Энди. И я ее понимаю: макароны и правда шикарные, жалко будет, если Дэвид сам их сожрет.

– А теперь забирай свои жалкие цветочки и вали домой вместе со своей кислой рожей.

– Надеюсь, стринги она тоже себе оставила, – шепчу Фран.

Та фыркает от смеха и зарабатывает несколько косых взглядов от гостей. Даже Леон еле сдерживает хохот, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость.

Дэвид секунду стоит в шоке, потом пятится и сбегает с позором. Мне даже немножко его жаль – так жестко отшили человека. Но он сам виноват, нечего было устраивать этот цирк.

Маркус говорит Кейли:

– Обалденно выглядишь, дорогая.

Она сияет:

– Знаю.

– Готова?

– Придется заново выйти. Он все запорол.

– Да я только за.

Маркус подмигивает ей, и Кейли слегка оттаивает. Поднимается обратно – пережить свой звездный момент перед толпой и рядами камер. Среди гостей проносится встревоженный гул. Маркус замечает и кричит:

– Не на что тут смотреть, народ! Шоу продолжается!

И возвращается к алтарю.

Гости переглядываются и перешептываются, но я почти не обращаю внимания. Истинное лицо Кейли наконец-то было продемонстрировано – и, что самое смешное, всем по хрен. Особенно Маркусу.

С ним она и правда больше всего похожа на себя. Два сапога пара.

– Мне пора, – говорю я. – Увидимся попозже, на коктейле?

Оба кивают. Леон кладет руку Фран на спину:

– Хочешь сесть с нами?

– Ох! Да, с удовольствием.

Оставляю их и иду к остальным подружкам невесты. Начинает играть музыка, и мы одна за другой движемся по проходу. Кейли снова спускается к павильону – все взгляды прикованы к ней.

Ей только этого и надо.

Думаю, единственный, кто замечает мою улыбку, – это фотограф, который должен запечатлеть каждую секунду свадьбы. Ну и хрен с ним.

Это последнее, что я делаю для Кейли. И, наверное, стоит все сделать хорошо.