На этот раз место у прохода досталось мне – хоть ноги вытянуть можно. Джемма почти весь полет сидит, уткнувшись носом в иллюминатор: провожает взглядом рассвет и о чем-то напряженно думает. Франческа втиснулась между нами и читает свою электронную книжку. То и дело прикрывает рот ладонью или тихонько попискивает от восторга – видимо, герои что-то там вытворяют. Это выглядит милее, чем я готов признать.

Особенно если учесть, что она летит признаваться в любви другому мужчине. М-да.

Несчастные рыжие молодожены сидят прямо перед нами. У нас молчаливый сговор: мы поочередно украдкой подглядываем за ними в щель между креслами, пытаясь разрешить наш спор. Клянусь, в какой-то момент она чмокнула его в щеку. На этот раз по пути в Барселону я откидываю столик, открываю блокнот, разглаживаю страницы. Пролистываю все свои яростные каракули о том, какая Маркус скотина, и начинаю писать. Когда Майлин проснется, она точно впадет в панику – я же так и не скинул ей текст речи на случай, если не успею вовремя.

Ничего, переживет.

Я успею.

А если понадобится, если свадьба все-таки состоится… речь у меня будет.

Когда мы познакомились с Маркусом, никто из нас не был уверен, что это знакомство продлится долго. Еще бы – тебя представляют чужой семье прямо на Рождество! Для любых отношений это момент истины. Это вам не светская беседа за чашечкой чая. Все висело на волоске: ест ли он брюссельскую капусту? Не станет ли ныть, что индейка суховата? Готов ли вытерпеть рождественский спецвыпуск «Доктора Кто»? Только представьте: обыграй он бабулю в шарады – и все, прощай семейное счастье…

Сочиняю речь, хотя не знаю, пригодится ли. К восьми утра, когда самолет заходит на посадку, все происходящее кажется совершенно нереальным. Как будто я и не рассчитывал сюда попасть.

И хотя в третьем терминале Орли у меня была уйма времени все обдумать – после всего, что Джемма рассказала про Кей, после душераздирающих откровений в групповом чате, после убийственного видео с девичника… Даже после всего этого я по-прежнему понятия не имею, что делать дальше. В голове ничуть не яснее, чем вчера, по дороге сюда.

Стоит ли говорить Кей, что мы – ее семья – считаем Маркуса «неподходящей партией»? А будет ли от этого толк? Намекнуть ей, что если она продолжит в том же духе, то потеряет всех нас? Точно ли она этого хочет? Буду ли я жалеть, если промолчу, – как боялась Франческа? Ее эти страхи толкнули на отчаянные меры. Может, и мне стоит рискнуть? Франческе легко рассуждать, что я не в ответе за то, как Кей обращается с семьей. Мне легко признать, что она права. Но вот принять это, почувствовать, что у меня нет никаких обязательств перед родными… Это уже, знаете, совсем другой разговор.

Ну же, бабуля, дай мне знак.

Самолет касается земли, табло «Пристегните ремни» гаснут – и будто кто-то щелкает выключателем. Мы втроем как по команде хватаем вещи, вскакиваем, толкаемся – лишь бы выйти первыми.

– До церемонии два с половиной часа, – сообщаю девчонкам, но обе так погружены в себя, что вряд ли слышат.

Джемма включает телефон и сразу начинает ругаться сквозь зубы, теребит волосы, кусает губы, судорожно строчит в «новый» чат – про цветы, кейтеринг, фотографов. Пытается хоть как-то утрясти проблемы, которыми ее уже завалили по самые уши.

А Франческа будто наэлектризована – то ли от волнения, то ли от предвкушения, не разберу. Пружинит на носочках, вся дрожит, прижимает к груди паспорт с электронной книжкой и теребит значок на куртке. Неотрывно смотрит перед собой невидящим взглядом, и я думаю: наверное, представляет идеальную сцену из ромкома. Вот она признается Маркусу в любви, он подхватывает ее на руки и…

Прямо реалити-шоу какое-то. Интересно, сколько они продержатся в обычной жизни?

Я смотрю на Джемму – она надиктовывает нарочито бодрое голосовое сообщение: «Джосс, милая, паэлья с морепродуктами – это на вечер, попроси отель поставить указатели, ладно? Они же три дня назад подтвердили, что каллиграф прислал все таблички, я вам говорила, ха-ха! Так, насчет этих… Там есть веганское ризотто, так что никаких проблем, мы все предусмотрели. Но забавно, конечно. Зачем сообщать о своих пищевых ограничениях заранее, как положено, пусть все побегают… О-о-очень в духе этого семейства. И еще – Энди, солнышко, парикмахер говорит по-английски, она эмигрантка откуда-то там, так что переводчика для Кейли искать не надо, чтобы там все было "буэно"…»

Когда она заканчивает, Франческа замечает:

– Джемма, у тебя даже голос меняется, когда с ними говоришь.

Она вздрагивает. Девчонки обмениваются тяжелыми взглядами, и Джемма пожимает плечами с горькой и какой-то жалкой улыбкой.

В животе неприятно тянет. Где-то на задворках моего невыспавшегося похмельного мозга бродит мысль, которая только сейчас оформилась: давно нужно было поговорить с Джеммой. Да все как-то до этого не доходило…

Сейчас не время, но я мысленно ставлю галочку: потом обязательно надо будет ее подловить и мы все обсудим.

Мой телефон взрывается от сообщений: пишет семья. Папа залез в трекер рейсов, увидел, что я сел, глянул пробки – из Барселоны сейчас не выехать, на главной трассе авария. Майлин, как и следовало ожидать, орет капсом, чтобы я срочно скинул речь, а вдобавок шлет какие-то мемы и ироничное (наверное) селфи с пальцами буквой V и с половинкой шоколадного круассана во рту. Есть сообщения от мамы, кузены с тетушками-дядюшками тоже что-то пишут в общий чат, и…

От Кей – тишина.

Ну да, наверное, ей не до того. Через пару часов свадьба. Сейчас она с подружками – укладка, макияж, бокальчик шампанского, последние приготовления. Не сидит же она в телефоне – приземлился ли братец, успеет ли…

Ей не до того, да и какая невеста утром в день свадьбы от телефона не отлипает?

Но я помню ее тон в переписке про Джемму, помню то видео – и невольно думаю: а есть ли ей вообще до меня дело?

Впрочем, есть или нет, мне надо туда добраться. Всем нам надо, а времени в обрез. Выскакиваем из самолета, втроем ломимся на паспортный контроль, мимо багажных лент… И снова терминал.

Огромный, залитый солнцем, воздух влажный – не то что во Франции. Я уже несусь к ближайшей табличке «SALIDA»[59], но девчонки орут мне вслед. Оборачиваюсь – а они и не думают следовать за мной.

– Нам пора, – говорю, – у нас всего…

– Два часа три минуты до церемонии, знаю-знаю, – обрывает Джемма. – Но нам-то надо переодеться. А я, на минуточку, подружка невесты, я просто не могу явиться в таком виде! И светить трусами в такси, переодеваясь на заднем сиденье, тоже не планирую.

– А раньше чего не переоделись?

– Ты серьезно? Я что, должна была рисковать своим супермегаплатьем? А вдруг испачкаю, помну? Или размажу помаду по всей роже, если нас тряхнет? Нет, спасибо. И, кстати, тебе тоже не помешает переодеться. И зубы почистить, и причесаться заодно, раз уж на то пошло.

– А, точно…

Она права. Вид у нас после всех приключений тот еще. Хотя девчонки, надо сказать, выглядят еще ничего, даже с учетом того, что полночи пили и рыдали. От них даже пахнет нормально, не то что от меня…

Да, Джемма очень даже права.

– Ладно. Через десять минут здесь, идет?

Разбегаемся по своим делам. Брызгаюсь дезодорантом и одеколоном, быстро привожу в порядок бороду. Ополаскиваю волосы в раковине, сушу под сушилкой, пытаюсь хоть как-то укротить кудри – чтобы выглядеть поприличнее. Потом ныряю в кабинку – переодеваться. Стараюсь не торопиться: еще не хватало искупать штанину в унитазе.

Франческа бы точно посмеялась. У нее красивый смех.

Надеюсь, Маркус понимает, от чего отказывается. Или хотя бы оценит то, что получит.

Я управляюсь за десять минут. Девчонки выныривают чуть позже. Франческа собрала волосы в высокую прическу, несколько прядей обрамляют лицо и шею… Черт, надо перестать думать о том моменте, о том, какая у нее нежная кожа. Не мне убирать эти пряди, не мне прикасаться к ее шее, вспоминая, как она льнула ко мне. На ней легкое воздушное платье – бледно-зеленое, в цветочек, – будто из сказки вышла. Коричневые сандалии на ремешках, золотые украшения – из-за них кожа кажется более смуглой. Глаза подведены, на губах – дерзкая, насыщенная красная помада. Я, видимо, таращусь слишком долго – она краснеет.

– Ты… это… выглядишь… – откашливаюсь и с ужасом чувствую, что у меня не ворочается язык от восторга. Не думал, что такое бывает в реальной жизни. Силюсь подобрать достойный эпитет и в итоге выдавливаю только: – Сногсшибательно, в общем.

Она краснеет еще гуще, но улыбается мне во весь рот.

Джемма обнимает ее за плечи:

– Прямо как девушка, ради которой бросают невесту у алтаря? Так, всё, погнали! Время не ждет! Allons-y![60] Ой, не та страна. ¡Vámonos![61]

И марширует к выходу: каблуки цокают, платье – бирюзовое чудовище – развевается шлейфом с оборочками. Франческа хихикает, бросает на меня быстрый взгляд и спешит следом. Мне ничего не остается – догоняю.

Проходим мимо парней с мальчишника – тех, с кем играли. Они ждут автобус с гидом от турфирмы, чтобы ехать в отель. Приходится на ходу спешно прощаться:

– Так здорово было познакомиться! Классно вам повеселиться!

– Отличной свадьбы!

– Отличного мальчишника!

– Да уж, не хотелось бы еще раз так застрять, ха-ха!

– А это платье, господи, оно еще страшнее, чем я запомнил! Невеста тебя точно ненавидит! Шучу, шучу, ты убойно выглядишь!

Джемма вручает парням пакет с остатками нашей выпивки – те принимают дар с громким «ура». Уже на ходу она бросает нам:

– Не волнуйтесь, лимончелло я приберегла. Мы его точно заслужили – как бы эта чертова свадьба ни прошла.

У выхода мы огибаем несчастных молодоженов. Рыжая девушка всплескивает руками:

– Я же говорила, мама за нами не приедет! И ты еще не вызвал такси?! Господи, ну почему мне одной достались все мозги и вся красота, когда мама нас рожала…

Франческа взвизгивает, подпрыгивает и хватает меня за руку, а Джемма заливается смехом:

– Я угадала!

– Да уж. Я проиграл, – усмехаюсь я, хотя ничуть не расстроен проигрышем.

На стоянке такси Джемма идет напролом мимо очереди:

– Простите, дорогие, простите, это экстренная ситуация! Свадьба лучшей подруги, я опаздываю! Войдите в положение! Положение, к слову, отчаянное! Подружка невесты спешит занять свой пост! Брат невесты и лучшая подруга жениха – с ней! Расступитесь!

Не знаю, что за магия в ней такая – или просто она кого угодно может напугать, если надо, – но никто не возражает, когда мы втроем пролезаем без очереди.

Какой-то парень выходит вперед, открывает заднюю дверь такси. Джемма ныряет внутрь. Франческа – следом, на ходу восклицая:

– Простите, правда! У нас действительно форс-мажор!

– Охренели?! – орет парень.

Я сгребаю брошенные на тротуаре чемоданы, мы с водителем закидываем их в багажник вместе с моими вещами.

Джемма вопит:

– Свадьба моей лучшей подруги! Она меня просто убьет, если я опоздаю!

– Да вы не понимаете, – надрывается парень, – мне нужно успеть…

Я тоже протискиваюсь мимо него, отдираю его пальцы от ручки и захлопываю дверь за собой, втиснувшись рядом с девчонками.

– Прости, брат.

Только когда дверь закрывается, до меня доходит: а ведь парень, у которого мы увели такси, – тот самый, с серебристыми волосами. В руках у него теперь еще и грустный букетик тюльпанов.

Джемма между тем чуть ли не криком велит водителю «vámonos», диктует адрес отеля и обещает накинуть «extra» за скорость.

Франческа – похоже, она тоже узнала парня – сочувственно морщится:

– Ой, надеюсь, его девушка не очень разозлится, если он опоздает.

– Разозлится, когда заметит, в каком он виде, – фыркает Джемма. – Мы-то хоть почистились на совесть. Так, подержи телефон повыше – мне надо накраситься.