– Знаю, чувак, звучит безумно, но ты бы ее видел! Не-не, я помню, что говорит Джемми, но она же сама на меня вешалась. Серьезно тебе говорю, все получится. Она не такая, как все… Да чего мне терять-то? Она реально запала на меня…

Тот парень с блестками в волосах, который недавно рассыпал кучу барахла в дьюти-фри, врезается в меня и на ходу бормочет извинения, продолжая нервно кружить по терминалу, – одной рукой размахивает, другой прижимает телефон к уху. Когда он говорит о девушке, к которой, видимо, летит, в его голосе столько любовной тоски…

Мне так и хочется пожелать ему удачи.

В конце концов, я и сама здесь с той же целью!

И разве это не восхитительно, не романтично? Разве это не пьянит до головокружения?

Всего пару часов назад меня саму распирало от восторга. А сейчас… сейчас в голове только одно: надо же, с каким презрением Леон и Джемма отзывались о Маркусе! Как будто все мои теплые воспоминания о нас двоих вдруг стали казаться мелкими и пустыми. Замаранными.

«Это же чистой воды бредкрамбинг».

Он дурит тебе голову, он тебя использует, он никогда не выберет такую, как ты… Это их слова. Они рассказывали, что он надо мной издевается… Я не хотела верить, отмахивалась, а теперь это гложет меня изнутри.

И я вдруг чувствую себя полной дурой – угрохала кучу денег на помаду и белье. Можно подумать, это что-то изменит!

Но ведь он же выбрал меня в тот раз, правда? Это же было, было. Мы провели ту ночь вместе. Как он меня целовал… Казалось, я для него настоящее сокровище. А потом я сама все порушила из-за своей дурацкой паники…

И тут у меня в голове снова звучит голос Джеммы – про ту кофейню, куда он собирался заглянуть… и как Кейли туда заявилась, чтобы с ним познакомиться. Я кутаюсь в его куртку, которую он забыл у меня в то утро.

Даже не хочу расспрашивать Джемму. Хочу надеяться, что я ошибаюсь, – но воображение уже само рисует нужные картинки, и воспоминания искажаются, превращаются во что-то другое… В другие воспоминания.

Я помню, как солнце пробивалось сквозь шторы, как мы безбожно проспали все на свете, как скрипнула кровать, когда Маркус выбрался из-под одеяла… Он улыбнулся, заметив, что я проснулась, и наклонился меня поцеловать. Поцелуй был невесомым, от него защекотало губы. Я бы притянула его ближе, поцеловала по-настоящему, но вдруг в ужасе подумала: какой у меня, наверное, чудовищный перегар! Мы же выпили на вечеринке, а я так и не почистила зубы перед сном. Даже макияж не смыла! Господи, на кого я похожа…

Я с превеликим удовольствием зарылась в одеяло, натянула его почти до самых глаз – чтобы и лицо прикрыть, и не дышать на Маркуса перегаром.

Маркус сказал: «Пойду за кофе. Может, и перекусить чего возьму».

Я кивнула, не высовываясь из своего одеяльного кокона. Сердце колотилось как бешеное.

– Ладно. Звучит заманчиво.

Все как в кино! Так ведь не бывает в обычной жизни – во всяком случае с тобой. Красавчик, с которым мы месяцами флиртовали на работе, остается на ночь, будит поцелуем и отправляется за завтраком. У меня на кухне были бейглы и хлопья, а на прошлый день рождения родители подарили кофемашину Nespresso, но об этом я предпочла умолчать.

Так было гораздо романтичнее. Воображение заработало: я так ясно представляла, как он вернется, откроет дверь – словно чувствует себя здесь, у меня, как дома. Мы устроимся прямо на смятых простынях (а я успею освежиться и привести себя в более или менее презентабельный вид), будем болтать, как болтали всю ночь, потягивать кофе, есть воздушные круассаны, а потом он потянется ко мне за новым поцелуем – может, чтобы слизнуть крошку шоколада с уголка моих губ, – и мы снова рухнем в постель, но на этот раз все зайдет дальше и мы проведем все выходные в объятиях друг друга…

Только вот я все сидела и сидела, терзаясь вопросом – может, заправить кровать? Иначе вся простыня будет в крошках от круассанов… А вдруг он решит, будто я не хочу возвращаться в постель? Вдруг поймет все не так?

Все сидела и сидела – волосы спасены сухим шампунем и собраны в небрежный пучок, во рту свежесть мятной пасты.

Сидела, сидела и сидела.

Через два часа пришлось признать: Маркус не вернется.

Он ведь не говорил, что пойдет за кофе для вас обоих, резонно заметили подруги, когда я им все выложила. Не говорил, что «возьмет перекусить» и принесет завтрак к тебе, чтобы съесть его вместе.

Может, надо было его попросить? Может, я недостаточно ясно дала понять, что жду его возвращения? Может, он решил, что я его отшила и что теперь лучше держаться от меня подальше?

Но куртку-то он оставил. Так и лежит на спинке дивана. Это знак, что он вернется? Или просто забыл?

Я написала ему – спросила, какие планы на день, где он в итоге попил кофе. Намекнула, что неплохо бы провести время вместе и что я с радостью к нему присоединюсь, если у него есть планы на вечер.

Он не ответил.

Вечером написала снова – какую-то легкомысленную ерунду, ни слова про нашу ночь или забытую куртку. Снова тишина.

Это грызло меня изнутри. Господи, как же грызло…

Но в понедельник он извинился, сказал, что у него сдох телефон. А потом я узнала, что он познакомился с Кейли. И возненавидела себя за то, что он не увидел мои сообщения вовремя! Наверняка я случайно его оттолкнула – что-то не то сказала или, наоборот, не сказала, прозевала какой-то важный намек в нашем коротком утреннем разговоре. Конечно, он обиделся! И, конечно, ему польстило внимание другой девушки.

Он оставил «нас» в прошлом, потому что это я все испортила…

Но теперь воображение подкидывает другие картинки: вот он выходит из моей квартиры с севшим телефоном и не видит моих сообщений… а вот бредет по улице в поисках кофейни, лениво листает телефон, проверяет сообщения, уведомления и…

И приложения для знакомств.

И переписывается с Джеммой.

А потом появляется Кейли.

А мои сообщения Маркус игнорирует.

Я кружу по терминалу, ноги подкашиваются, вокруг все плывет – слезы застилают глаза. Нет, я не буду, не буду расспрашивать Джемму – не вынесу, если это окажется правдой. Но так трудно отделаться от ощущения, что все именно так и было. Что вовсе не я отвергла его.

Больно. Физически больно – будто нож вонзается в сердце и кромсает его на куски. Я из последних сил сдерживаю рыдания, стараюсь проморгаться, не выпустить на волю новую волну слез.

Что, если все это время я додумывала? Я же помню, что я чувствовала, когда он меня целовал. Знаю, как он мне улыбается, как обнимает, но… Что, если они правы? Что, если для него это просто игра?

Неужели он действительно такой – тот человек, которого я знаю? Которого я люблю?

Не успеваю опомниться – телефон уже в руках, и я строчу ему сообщение.

Мы не созваниваемся, не общаемся по видеосвязи – из-за Кейли. От мысли об этом сердце прямо разрывается из-за чувства вины, выскакивает из груди.

«Хочу быть рядом с тобой. Скучаю».

Не проходит и минуты, как появляется галочка «прочитано», и внутри у меня все трепещет. Сжимаю телефон обеими руками, жду затаив дыхание: появляются три точки, он печатает ответ…

Я тоже скучаю

Без тебя тут совсем не то, малыш

И я знаю, что не должна этого писать, но пальцы уже бегут по экрану, и сообщение улетает прежде, чем я успеваю передумать:

Ты иногда вспоминаешь ту ночь после новоселья Билли и Офи?

И снова ответ не заставляет себя долго ждать:

Еще бы

Классная была вечеринка

И афтепати тоже

В животе у меня бабочки, в глазах звездочки, сердце пропускает удар. Я – живое воплощение всех романтических штампов разом, и все из-за какого-то подмигивающего смайлика. Но мне даже не стыдно, что я такая дурочка, – все на свете заслоняет одна-единственная мысль: он помнит.

Помнит нашу ночь и тот поцелуй, помнит… помнит про нас с ним. Думает, как могли бы сложиться наши отношения, если бы…

«Если бы он не умчался искать приключений с другими девушками», – говорю я себе.

Нет, нет. Если бы я сама позвала его остаться позавтракать, если бы я сама не сделала вид, что ничего не было…

Телефон вибрирует: новое сообщение. И у меня глаза на лоб лезут!

Жаль, что сегодня второго раунда не будет

Ты пропускаешь обалденную вечеринку

Все-таки последняя холостяцкая ночь, все дела

Грех не оторваться по полной

Ты бы могла мне помочь

Сделать эту ночь незабываемой

Второго… раунда?

Буквы расплываются перед глазами, превращаются в непонятные закорючки. Машинально набираю ответ – мол, желаю хорошо повеселиться, увидимся завтра, – но внутри у меня все скручивается, приходится зажать рот рукой. И не потому, что хочется визжать от восторга: надо же, как откровенно он со мной флиртует! И не потому, что я едва сдерживаю ликующий вопль: видите, видите, он думает обо мне, он выбрал бы меня! Просто сейчас, после всего, что наговорили Джемма и Леон, это кажется…

Дешевым. Пошлым. Грязным.

Я вовсе не «та единственная», не его судьба. Я просто «другая». Другая женщина. Та, с кем он, похоже, охотно изменил бы невесте. Последняя холостяцкая ночь, ну-ну. Но если бы я была там…

Если бы я была там…

Остановила бы я его? Ой, вряд ли. Если бы мы веселились, если бы я улизнула от остальных гостей, чтобы потусить с Маркусом и его друзьями, как и планировала изначально… И если бы он ляпнул что-нибудь в этом роде…

Долго бы я колебалась, прежде чем пригласить его к себе в номер? Прежде чем впиться в его губы и позволить его рукам трогать меня за все места?

Почувствовала бы я себя дешевкой? Или решила бы, что это судьба и что он наконец-то выбрал меня?

Если его выбор в мою пользу выглядит вот так…

А написал бы он то же самое другой девушке, если бы женился на мне?

Гоню прочь эти мысли и запихиваю телефон поглубже в карман куртки. Его куртки. Сейчас она будто жжет меня, душит, хотя я давно превратила ее в свою – обвешала значками, затаскала до дыр, и она пахнет мной, а не им.

Он думает о нас. О той ночи, о поцелуе. Думает обо мне. Хочет, чтобы я была рядом.

Иду обратно к остальным, изо всех сил цепляясь за эти мысли. И стараюсь не думать, что они оставляют во рту привкус пепла.