У меня столько вопросов к Джемме – про Кейли, про их дружбу, про ее отношения… у нее же были какие-то отношения, которые недавно закончились разрывом. И есть еще одна вещь, самая-пресамая важная, про Маркуса. Но это такой ужасный, такой грязный вопрос, что я не могу о нем даже думать, не то что задать его вслух.

Когда я изучала соцсети Кейли – а заодно и всех ее приятелей, мне всегда казалось, что у Джеммы идеальная жизнь. Она так стильно одевается, вечно выкладывает фотки из разных интересных мест. Коктейли с другими подружками невесты, встречи со школьными друзьями, романтические уик-энды с ее парнем (теперь уже бывшим), званые ужины и киновечера с какой-то роскошной едой. Я бы в жизни не догадалась, что ее обошли с повышением, что она безуспешно пыталась переехать, что у нее рухнули отношения – причем настолько серьезные, что она уже фантазировала о свадьбе.

Чувствую себя дурочкой, когда до меня доходит: ну конечно, она ведь не выставляет напоказ в соцсетях всю свою жизнь. Люди отбирают для публикации только самые удачные моменты.

И все-таки грустно, что у нее тоже бывают трудности, да еще настолько серьезные. Такое чувство, что она не смогла – или даже не пыталась – обсудить их с Кейли, своей лучшей подругой. Мне кажется, она все это копила в себе, копила, пока совсем невмоготу не стало, – уж я-то в этом разбираюсь…

Не знаю, стоит ли совать нос не в свое дело, но это и неважно: Джемма так ловко уводит разговор в сторону, что мне остается только плыть по течению. Так что неважно, хочу я о чем-то спросить или нет.

Мы возвращаемся к стендам с косметикой. Она оттирает полоски помады с моей руки салфеткой с прилавка и останавливает выбор на темном, почти пурпурном оттенке красного: я бы никогда в жизни такой не взяла. Джемма находит на полке запечатанную коробочку и сует мне в руку.

– Вот эта, – торжественно объявляет она.

– Не знаю. Я обычно беру что-то… поспокойнее.

– Дай угадаю: что-то вроде этого?

Она роется в тестерах и наконец с победным видом извлекает то, что искала: блеск от Clinique – бледно-розовый, с шиммером. Это очень похоже на мой любимый блеск NYX, и я смущенно киваю.

Джемма решительно кладет тюбик на место.

– Послушай меня, Фран, он тебе вообще не идет. Ну то есть я не сомневаюсь, смотрится он нормально, но не вау. Только бледнит тебя. Такой цвет губ не заставит мужчину бросить невесту ради тебя. А вот такой, – она кивает на помаду в моей руке, – заставит.

Я крепче сжимаю тюбик, но внутри все переворачивается – и, кажется, больше от чувства вины, чем от предвкушения.

В глубине душе я подозреваю, что Джемма делает это из вредности – хочет меня унизить, высмеять мои надежды на великую любовь. Ну, знаете, как это бывает: тебя уговаривают нацепить какую-нибудь дичь, в которой ты будешь смотреться клоунессой, а не элегантной соблазнительницей. Но она такая прямолинейная, такая искренняя, что мне не слишком в это верится. Джемма из тех людей, кто не юлит: что на уме, то и на языке.

И, если честно, этот цвет, который она выбрала, мне и правда ужасно нравится. Я бы в жизни не рискнула так накраситься, но всегда завидовала девчонкам, у которых идеально получается яркий, дерзкий макияж. Поразительно: такая мелочь – и вмиг преображает твой образ, заставляет почувствовать себя совсем другим человеком.

Например… такой, как Джемма. Она такая органичная, такая самодостаточная, такая уверенная в себе – и совершенно не собирается за это извиняться. Вот бы и мне стать хоть чуточку на нее похожей.

– Спасибо, – говорю я. – Прямо от души. Мне, помню, подарили какую-то помаду, когда я была подростком. Это был модный цвет, ну я к ней и прикипела. Мой стиль, кажется, вообще не менялся в последние годы. В том, что касается моды, я безнадежна, так что просто… держусь за привычное.

– Понимаю. Это удобно, надежно. Кто не рискует, тот и не лажает по-крупному…

Джемма рассеянно кивает, направляясь к полке с дорожными наборами. А я застываю как громом пораженная: надо же, как точно!

Как она успела меня раскусить всего за пару часов? За один разговор о такой, казалось бы, ерунде?

– Ты права, – бормочу я. В голове такая круговерть, что мысли, кажется, сливаются в одно сплошное пятно. – В самую точку попала. Это полностью про меня. Про всю мою жизнь. Я никогда не рискую, никогда не пробую ничего нового, ничего необычного… Во всяком случае если речь о каких-то жизненно важных вещах. Всегда делаю только то, чего от меня ждут.

Джемма бросает на меня хитрый взгляд и заговорщически ухмыляется.

– Ну, я бы так не сказала. Лететь за любимым мужчиной в Барселону, чтобы сорвать его свадьбу, – по-моему, это довольно рискованно. – Она наклоняет голову, внимательно меня разглядывая. – Так что же изменилось? Короче, Фран, это же очень правильное название – шопинг-терапия. Считай, сейчас как раз психотерапевтическая часть. Все права защищены, претензии не принимаются, я не дипломированный психолог.

Я невольно хихикаю, а потом признаюсь:

– Риск не сделать этого и потерять его навсегда перевесил риск, что он меня отвергнет. И я подумала…

– Ты подумала, что при таком раскладе он точно тебя не отвергнет. Беспроигрышный вариант.

– Именно. – Я вижу, что Джемма вся напряглась и уже набрала воздуха, чтобы начать спорить, и тороплюсь продолжить: – Знаю, знаю, ты считаешь, что я все это навыдумывала, но это не так. То, что я чувствую рядом с ним… Да я бы в жизни такого не сочинила при всем желании. И я знаю – он чувствует то же самое. И еще я знаю, что ни с кем другим у меня ничего такого и близко не было – такой искры, таких чувств, такой близости.

– Значит, ты все-таки с кем-то встречаешься. Просто бросаешь их, когда понимаешь, что до Маркуса они не дотягивают.

– Не совсем так… – Господи, ну почему с ней так легко разговаривать? Я ведь никогда и никому об этом не рассказывала. Это такое облегчение – наконец-то выговориться! – Скорее, это они меня бросают. Ой, нет, звучит как-то нехорошо, да? Я просто… я в их глазах такая, знаешь, девушка для разогрева. Со мной встречаются, пока не найдут Настоящую Любовь. Каждый раз знакомлюсь с парнем и думаю: «Вот оно! Может, он тот самый?» Ничего, что его еще надо, так сказать, дошлифовать. Ничего, что приходится подстраиваться, загонять себя в рамки, чтобы ему угодить. Оно того стоит, разве нет? Всегда так и делаешь, когда с кем-то встречаешься, – показываешь себя с лучшей стороны, интересуешься тем, что важно для него. А потом ему становится скучно, и он уходит.

– Уже «дошлифованный» и готовый к употреблению.

– В точку. – Я морщусь: господи, как же мерзко это звучит, когда говоришь вот так вслух! Я просто привыкла уже. Подружки вечно надо мной подшучивают, что я из раза в раз покупаюсь на один и тот же типаж, что я просто не могу жить без внимания, без надежды на романтику, на любовь… Что я всегда вижу потенциал, а не реальность. – Но с Маркусом все иначе. Это не какой-то там разовый перепихон. Он… остался рядом.

Джемма изумленно моргает.

– Он собрался жениться. На другой женщине.

– Но он же не перестал обо мне думать! Проводить со мной время, общаться. Я ему нравлюсь такой, какая я есть. Он остался рядом, – упрямо повторяю я. Звучит, конечно, жалко – но я-то знаю, насколько глубока наша связь.

Каждый раз, когда мы видимся, каждый раз, когда мы оказываемся вместе после той ночи, у меня такое чувство… что все встает на свои места. Будто находишь любимый свитер, который вроде бы давно потерялся. Или садишься пить чай после долгого-долгого дня. Чувство, что все правильно. Что так и должно быть. Что это…

Уютно. Это уютно.

От этой мысли почему-то не по себе. И слово царапает, хотя должно звучать утешительно. Теперь оно какое-то горькое и ядовитое… особенно в свете замечания Джеммы – насчет того, что я не рискую и держусь за привычное.

Наверное, у меня все на лице написано – она вдруг кладет руку мне на плечо:

– Слушай, я все понимаю. Сердцу не прикажешь, любовь слепа и все такое. Но по тебе же все сразу видно, Фран. Ты такая… хорошая, такая искренняя, и он прекрасно понимал, что делает. Ты была у него в руках, мягкая, как пластилин. Порхала вокруг него, дарила внимание, нежность и что там еще, пусть даже до постели не дошло. И ему это льстило. А тебе доставались крохи, и ты считала, что этого достаточно.

– Неправда…

Но мой голос предательски дрожит, а в груди все сжимается – эта мысль пускает корни, проникает все глубже, заставляет снова и снова перебирать воспоминания и чувства: а вдруг это все-таки правда?

Когда Леон так безжалостно прошелся по Маркусу, я ведь действительно из кожи вон лезла, пытаясь вспомнить хоть что-то конкретное – то, что доказывало бы, какой он хороший. Но если уж совсем начистоту… Если вспоминать, как кто-то из нас шел навстречу другому, старался ради другого… Все это делала я – для него. Помогала в последний момент выбрать подарок маме на день рождения, бегала в обеденный перерыв взять его вещи из химчистки, потому что у него встречи одна за другой, приносила ему на обед то, что приготовила дома…

И я делала все это не задумываясь – просто знала, что он улыбнется в ответ, искренне меня похвалит, и на душе у меня станет так хорошо, я буду чувствовать себя такой нужной, такой особенной. Да он мог бы попросить меня достать луну с неба – я бы и луну достала, чтобы на секундочку снова испытать это чувство!

Вечно заглядывала к нему с кусочком торта, когда в офисе кто-то праздновал день рождения, – только ради той самой улыбки.

Сколько всего я для него сделала за пару лет? Как часто выбивалась из сил, чтобы он был счастлив, чтобы ему жилось лучше и проще?

А что он сделал для меня?

Я ведь всегда убеждала себя: несправедливо ждать от него ответных жестов, ведь даже дружеские знаки внимания могут заставить Кейли ревновать… К тому же я делала все это не ради ответных услуг, это же не бизнес, не сделка…

Тот вопрос, который я хотела задать Джемме, тот самый, что я затолкала поглубже, снова вертится у меня на языке и рвется наружу, но я решительно загоняю его обратно. Нет у меня сейчас сил с этим разбираться.

И, наверное, не будет уже никогда.

Грудь словно сдавило, в голове туман, и я уже не знаю, что правда, а что нет.

Но ведь я уже столько в это вложила! Не поздновато ли отступать? Я произношу это вслух, прерывая Джемму, – она как раз объясняет, что Маркус не стоит ни меня, ни моего времени, что он все равно никогда не бросит Кейли ради меня… И замолкает на полуслове.

– Так ты и правда это сделаешь?

– Да.

Она медленно кивает один раз, потом еще несколько раз быстро-быстро, и в глазах у нее загорается огонек. Она отшвыривает крошечный флакончик какого-то шампуня, хватает меня за свободную руку и тащит за собой.

– Что ж, в таком случае оно должно того стоить. Если уж соблазнять, Фран, надо хотя бы выглядеть соответственно.

Мы резко останавливаемся, и нас заливает розовое сияние логотипа Victoria's Secret. Не успеваю глазом моргнуть, как Джемма уже тычет мне в лицо стрингами, усыпанными стразами. Мы обе разражаемся хохотом.