Леон замолкает, и гневная тирада Джеммы наконец прерывается – во всяком случае на время. Кажется, ей еще есть что сказать, и немало, но сейчас она выглядит совершенно измотанной. Бледная, обмякшая – будто все силы ушли на эту эмоциональную вспышку.

Я ее не виню – сама чувствую себя как выжатый лимон.

Эта стычка, эта карусель признаний далась нам нелегко – думаю, сейчас самое время перевести дух и переварить услышанное.

Аэропорт вокруг нас гудит как улей – толпы людей в томительном и нетерпеливом ожидании своих рейсов. Неподалеку что-то с грохотом падает, и я замечаю высокого крепкого парня – он только что споткнулся о барный стул и расплескал половину пива. Наверняка едет на мальчишник или что-то в этом роде. В волосах, покрытых гелем, поблескивает серебристый глиттер. Чуть дальше компания в дурацких одинаковых футболках – явно мальчишник или девичник – заливается слишком громким смехом. А за соседним столиком рыжеволосые мужчина и женщина сидят вплотную друг к другу, но при этом полностью поглощены своими телефонами. Они так похожи – вплоть до жестов, до манеры водить пальцами по экрану, – что наверняка родственники.

Джемма сползла в кресле, раскинув руки и ноги, хмуро глядит в стол, на какое-то пятно. Глаза у нее слегка бегают туда-сюда – видно, что она о чем-то напряженно размышляет. Леон сидит между нами – окаменевший и какой-то неприкаянный, с приоткрытым ртом: похоже, пытается осознать, что его сестра совсем не такая, какой он ее считал. И что Маркус, возможно, тоже не злодей из его фантазий.

Все тело словно покалывает иголками – как онемение отходит. Из-за этого я чувствую себя и слегка отстраненной от происходящего, и накрепко привязанной к реальности. Как будто я – не совсем я, но при этом все ощущения обострены до предела, и отмахнуться от них невозможно.

А в голове такая круговерть, что я даже не понимаю, о чем именно думаю.

Впервые в жизни я смогла честно рассказать кому-то, что происходит между мной и Маркусом – со всеми сложностями и тонкостями наших отношений. Если бы университетские подруги узнали, что я всерьез положила глаз на чьего-то жениха, они давно бы устроили мне интервенцию. И, подозреваю, обвинили бы его в этом… в бредкрамбинге и так далее – прямо как Джемма. А семья… Господи, мама с папой никогда не будут смотреть на меня прежними глазами, если правда всплывет.

Тут просто… слишком много всего намешано. Столько слоев, столько нюансов – им же не объяснишь.

Но хотя бы камень с души упал – наконец-то я выговорилась. И, если честно, меня немного успокаивает, что Кейли и правда не такая уж хорошая. Понимаю, это не оправдывает мое поведение с Маркусом, но хотя бы подтверждает мою догадку: с ней он не сможет быть по-настоящему счастлив, а я все делаю правильно.

И все же…

А вдруг я ошибаюсь? Вдруг правы именно они? Вдруг я ничем не лучше Леона – тоже смотрю на Маркуса через розовые очки, как он на Кейли, и в упор не замечаю его очевидных недостатков? Вдруг дело вовсе не в том, что Маркус несчастлив с Кейли? Вдруг он и правда… такой?

И что еще страшнее – вдруг он все это время показывал мне свое истинное лицо? Вдруг Джемма права и это, как она выразилась, бредкрамбинг? Вдруг он просто морочит мне голову? Неужели я все это время видела только то, что хотела видеть, додумывала за Маркуса?

Но ведь был же тот поцелуй… Та ночь, которую мы провели вместе…

Это не было притворством. Это было по-настоящему, и это было важно. Это ведь не просто подборка дежурных, вежливо-отстраненных сообщений, которые можно истолковать как угодно.

И пусть Джемме кажется, что у нас с Маркусом нет никаких отношений, за которые стоило бы бороться, – но я-то знаю, какие чувства он во мне будит. Знаю, насколько это отличается от всего, что у меня было с другими. Знаю эти стайки бабочек в животе, как только его имя высвечивается на экране телефона. Это головокружение от его улыбки при встрече. Эти мурашки по коже от любого прикосновения, от каждого объятия.

Вот что по-настоящему важно.

И ради этого стоит рискнуть всем. Именно таким и должен быть настоящий роман.

Я гоню от себя другую мысль – что же Маркус за человек, раз он выбрал Кейли, зная, на какие бессердечные, эгоистичные поступки она способна? Все то, о чем рассказала Джемма: она может идти по головам на работе, подставить с жильем, вычеркнуть из жизни родную бабушку…

Нужно верить. Нужно довести дело до конца. Нужно разобраться.

Я и так столько лет бесконечно гадала: а что было бы, если?.. Разве я не заслужила узнать правду хотя бы ради себя самой?

– Так ты собираешься… – Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их остановить. Голос хриплый, я облизываю пересохшие губы и делаю еще одну попытку, когда оба – и Джемма, и Леон – поворачиваются ко мне. – Ты все-таки поговоришь с Кейли до свадьбы? – спрашиваю я Леона.

Он открывает рот, но ничего не отвечает.

Мне так его жалко. Он попал в безвыходное положение: рискует отношениями с Кейли ради семьи, пытается спасти то, что еще можно спасти, – и теперь вдобавок ко всему вынужден признать, что, возможно, игра не стоит свеч.

Знаю, мы неудачно начали, но, кажется, я сильно в нем ошиблась.

Человек, готовый на такое, не может быть плохим. Просто не может. Представляю, как он напряжен перед таким разговором, – неудивительно, что сорвался на мне. На ком угодно мог бы сорваться.

Джемма издает сухой лающий смешок:

– Ты издеваешься, что ли? Все еще надеешься их разлучить? Все еще думаешь, что Маркус выберет такую, как ты?

Я вся ощетиниваюсь. Ну да, у меня нет дизайнерских пальто и кашемировых свитеров. Да, мое представление о том, что значит побаловать себя на выходных, – это заказать еду на дом и откупорить бутылочку вина. Может, съездить к родным поиграть в настолки или созвониться по видео с университетской компанией. Ах да, и маникюр я тоже делаю только по особым случаям. И ростом не вышла – ну и что с того? Квартира съемная, водительских прав нет, и я все равно никогда не пойму, как собрать идеальный гардероб, сколько бы ни смотрела ролики про цветотипы. Но какая разница?

Зато я помню, как он держал меня во время того поцелуя. Помню его улыбки, его объятия. И он часто обо мне думает, иначе с чего бы ему писать о всякой ерунде, просто чтобы поделиться со мной?

Я плотно сжимаю губы, плечи каменеют.

– И что с того, если думаю? – бросаю я. Оба молчат, и я добавляю: – Вы же оба довольно ясно дали понять, что вам не нравятся ни Маркус, ни, рискну предположить, сама Кейли. Уж вы-то вряд ли сильно расстроитесь, если свадьбу отменят. Так какое вам дело, буду я с ним говорить или нет?

На лице Джеммы отражается презрение. Только сейчас понимаю, как умело она скрывала эмоции раньше. Она запускает пальцы в волосы, взъерошивает их и смотрит на меня в упор, бесцеремонно.

– Я же не сказала, что собираюсь тебя останавливать.

Потом Джемма переводит взгляд на Леона, и я невольно следую ее примеру.

Он слегка ошарашен, но пожимает плечами:

– Ладно, валяй… действуй. Хуже-то уже не будет, правда? Черт. Черт, а мне-то что теперь делать? Родители с ума сойдут.

Я порываюсь ободряюще сжать его руку, но вовремя одергиваю себя, как и прежде. Мы же не друзья. И я, кажется, по-прежнему ему не очень нравлюсь, так что вряд ли он жаждет от меня утешения или поддержки.

Леон закрывает лицо ладонями:

– Сколько у нас еще времени?

Джемма сверяется с телефоном:

– Ну, жаль вас расстраивать, но рейс опять задержали. Теперь вылетаем только в четыре. Это дает нам… э-э-э… девять часов тринадцать минут. По-моему, все еще хуже, чем когда мы проверяли в прошлый раз.

Леон страдальчески стонет, но мне почему-то кажется, что он не прочь потянуть время.

Видимо, Джемма думает так же, потому что шутит:

– Тебе нужно больше времени, чтобы все это переварить? Могу устроить. Я уже чуть не потеряла платье подружки невесты – кстати, еще один повод считать твою сестру чудовищем, платье просто кошмарное, – и как бы случайно намекнула мирозданию, что вообще хочу пропустить эту свадьбу на хрен. Ты только скажи и я все устрою!

Она грозно тычет в воздух указательным пальцем, словно это оружие, и корчит театрально-зловещую гримасу.

Я смеюсь:

– Ты прямо Неста Арчерон!

Джемма озадаченно моргает, опускает палец, забавная мина сползает с ее лица. Но не успеваю я объяснить, что это отсылка к книге, как она расплывается в улыбке:

– Я так и думала, что ты мне понравишься, Фран. На парней у тебя вкус так себе, зато на книжных персонажей – обалденный. Ладно! – Она хлопает по столу и вскакивает. – Не знаю, как вы, но я больше не могу тут сидеть и вариться… во всем этом безобразии. Раз уж я застряла в аэропорту, то хотя бы перенюхаю все духи в дьюти-фри. Пойду прошвырнусь по магазинам. Вы со мной?

Леон невнятно мычит, но все же умудряется помотать головой, не отнимая рук от лица. Я киваю, хотя до сих пор слегка контужена этими эмоциональными качелями: то Джемма презрительно цедит «такую, как ты», а то уже заявляет, что я ей нравлюсь – и все из-за отсылки к романтическому фэнтези.

Но она права. Лучше побродить по магазинам, чем высиживать здесь – забавно, наверное, выглядит со стороны наша уныло-злющая троица – и обсуждать свадьбу, которой никто из нас не рад.

– Точно не хочешь с нами? – мягко спрашиваю Леона.

– Да-да, идите. Я тут… останусь часовым, что ли. Посторожу наши места. Мне просто нужно немного все обдумать.

– Не торопись, – говорю я.

Но невольно задаюсь вопросом, не хочет ли он просто избежать моего общества на ближайшие несколько часов… и до самой свадьбы. Может, надеется, что если я поговорю с Маркусом, то он сумеет свалить всю вину на нас обоих – так ему легче будет пережить столкновение с Кейли. Не стала бы его винить.

Джемма хватает сумочку, я вешаю на плечо шопер. Протискиваясь мимо Леона, она ласково треплет его по плечу:

– Если нужна еще порция грязи, чтобы окончательно разрушить твою картину мира в отношении Кейли, – я к твоим услугам, дружище.

– Это должно меня утешить? – бурчит он. – Потому что совсем не утешает.

Но Джемма смеется – будто все это отличная шутка. Я бормочу Леону «пока» и плетусь за ней с фуд-корта. Встаем на эскалатор, спускаемся.

Под нами простирается аэропорт. Терминал небольшой, магазинчики расположены по кругу. Всего несколько рядов кресел – ни одного свободного места, зал ожидания забит измученными, встревоженными пассажирами, которые пережидают непогоду. Люди расположились даже на полу, сгрудившись вокруг розеток: заряжают телефоны.

Смена декораций дает передышку, в голове немного проясняется.

Джемма сходит с эскалатора первой, дожидается меня и берет под ручку, как будто мы школьницы.

– Пошли, Фран! – восклицает она радостно и, кажется, с совершенно искренним энтузиазмом. – Шопинг ждет!