Свое решение она положила на стол Маркову в конце четвертого курса. Марков просидел на кафедре до утра, изучая пять страниц Таниных выкладок. Утром, около шести часов, на вахте общежития мехмата раздался звонок. Разбуженная и злая вахтерша схватила трубку и обвинила звонившего во всех смертных грехах, полагая, что имеет дело с загулявшим студентом.

– Прошу прощения, с вами говорит профессор Марков, – оборвал ее звонивший. – Передайте, пожалуйста, Татьяне Белоиван из тридцать четвертой комнаты одно слово – нет.

Татьяна спала плохо и, едва успев наскоро умыться, кинулась вниз на вахту.

– Мне никто не звонил?

– Ты из тридцать четвертой, что ли? Звонил какойто профессор. Поди, врет, никакой он не профессор. Старик, а тоже клинья к студенткам подбивает…

– Что он сказал?!

– Да вот я записала – «нет». Нет, и всё.

Таня ждала именно этого. «Нет» Маркова означало, что задача не решена и остается с ней. За прошедшие полгода Таня успела сильно измениться. Раньше в ней действовал инстинкт отличницы. Она считала своим долгом быть на высоте во всем, чему ее учили. Однако, как только Таня задумалась о проблеме равенства классов, она перестала быть отличницей, учеба отошла на второй план.

Теперь ее зачетка выглядела печально: сплошные тройки с редким вкраплением пятерок по давно освоенным матлогике и матану.

Вечером того дня, когда Марков признал ее решение неверным, она, скучая, сидела в ВЦ и догружала последние перфокарты в ЭВМ. Надо было проверить программу, но Таня и так знала, что там все правильно. Тут в машинный зал позвонил Марков и велел срочно зайти к нему. Через полчаса Таня уже сидела у него в кабинете.

– Танечка, вы меня пугаете. – Марков был расстроен. – Я прочитал вашу работу. Там у вас ошибка в рассуждении. Но я не про это. Судя по этому тексту, вы занимались решением как минимум полгода. Таня, дорогая, погодите вы с этим! Я очень хочу оставить вас на кафедре. Но чтобы получить место в аспирантуре, вы должны быть круглой отличницей, понимаете? А у вас что с успеваемостью? Правильно, все плохо. Вы вообще перестали учиться…

Таня понурила голову и вздохнула. Онато ждала, что Марков позвал ее обсудить решение. А выходило, что ее ждет дежурная головомойка.

– Нет, я понимаю, что вам скучно, – Андрей Андреич был мудрым человеком, – но таково условие игры. Считайте, что это такая специфическая функция от математики. Вы докажете свое неравенство, только если по политэкономии у вас будет пятерка. Где вы будете это неравенство доказывать без аспирантуры? Вы же изпод Горького? Вот и уедете под свой Горький. Хорошо, если дальше не ушлют.

Таня вздрогнула и напряглась – Андрей Андреич дословно повторял то, что говорил ей Петя, требуя, чтобы она от него отстала: ты из глуши, в глушь и уедешь, и не надо ни на что рассчитывать. Теперь все уже было подругому, но совпадение ее покоробило и заставило встряхнуться. Тень Пети, внезапно возникшая перед ней, вызвала яростный протест.

– Танечка, я догадываюсь, что вы сейчас думаете, – засмеялся Марков. – Старый идиот портит вам удовольствие. Я знаю, как работает одержимость. И очень вас прошу – будьте осторожны. Сохраняйте здравый смысл. Пока он с вами, у вас есть шанс чтото решить. Как только он вас покинет, ваши рассуждения станут некорректными. Понимаете меня?

Сошлись на том, что Марков продолжит заниматься с Таней только в том случае, если она пересдаст все тройки. Остаток вечера они провели, работая с Таниным решением. Ошибку она сделала примерно в середине рассуждения. Ошибку глупую и стыдную. Когда ее исправили, вся логика тут же рассыпалась…

Весной и летом 1990 года три прибалтийские республики, Белоруссия и Украина объявили о своем суверенитете. Газет Таня не читала, а телевизора в общаге не было. Все новости им с Сашей поставлял Шамир, который со страстью участвовал в политическом бурлении страны. Он один 4 февраля отправился на демонстрацию, требуя отмены 6й статьи Конституции о руководящей роли КПСС. Правда, в толпе у него вытащили кошелек, а пальто лишилось всех пуговиц, но на его веру в демократию это не повлияло.

Тане политические пертурбации последних лет казались странными и малоинтересными. Ее не покидало стойкое ощущение, что народ волнуется зря. Судьбоносные решения о будущем будет принимать кто угодно, но не толпа. Между тем выглядело все именно так: толпа москвичей стояла на площадях и чегото требовала. Власти делали вид, что пугаются и слушаются.

Както они втроем сидели в кафе, которые во множестве появились в Москве, и обсуждали мхатовского «Тартюфа». Внезапно немолодая женщина изза соседнего столика вскочила и подбежала к ним. Судя по ее виду, хамоватому и неухоженному, она принадлежала к тому разряду женщин, которых Саша с некоторым испугом называл тетками.

– Я тут сижу, слушаю, как вы про театр рассуждаете, и мне это вот здесь, – тетка картинно перерезала себе горло воображаемой бритвой. – Вы мне лучше скажите, какое у вас мнение по поводу отмены Коммунистической партии? Вы против или за? Вы за СССР или за победу Запада? Сейчас не про театры надо думать. Надо мнение свое иметь.

И тут Таня не выдержала.

– Простите, но я бы хотела узнать ваше мнение о равенстве классов сложности P и NP, – быстро и с напором сказала она.

– Я… Классы сложности… Я не понимаю, – опешила тетка.

– Классы сложности – это очень важно, – настаивала Таня. – Если классы равны, мы будем жить в другой реальности. Если нет, все останется попрежнему. Это касается всего мира и гораздо важнее коммунизма, партии, СССР, Америки. От этого зависит, сможем ли мы обрести божественное могущество или нет. Вы за что голосуете? Обрести или нет?

– При чем тут это? – Тетка пошла в наступление. – Сейчас судьба страны решается. А вам всё хиханьки! Вы предатели, изменщики, народ вас проклянет!

– Ошибаетесь, – повысила голос Таня, – это вас народ проклянет. Решается судьба мира, а вы даже не знаете. Прошу вас оставить нас в покое!

Тетка испуганно попятилась и, продолжая чтото бубнить, выскочила вон.

– Таня, что это было? – изумленно проговорил Молодилин.

– Достало! – засмеялась та. – У меня есть работа. Она придает моей жизни смысл. Эта несчастная женщина всю жизнь гдето бумажки перекладывала. Ничего не читала, ни о чем не думала. Честное слово, я не понимаю, как эта страна будет жить, если ответственность за нее несет лично вот такая тетушка.

– Таня, но ведь, по сути, она твоя сторонница! – воскликнул Дима.

– Ты не понял! – удивилась Таня. – Все дело в методах! Если у тебя есть цель построить дом, ты будешь придумывать проект и обсчитывать смету, а не нападать на окружающих.