Застолье длилось до утра. Молодежь танцевала, потом пошли гулять по Кратову, а потом, уже на рассвете, все заснули на полу и раскладушках. Встали только к полудню. Чтобы проветриться, решили сходить в лес на лыжах. Таню переодели в какието спортивные штаны и вручили старенькие лыжи Юлии Захаровны. День выдался солнечным. Долго со смехом и шуточками шли по лесу. Лыжню под соснами почти не замело, лыжи катились легко и весело. Таня смеялась вместе со всеми, но на душе было тяжело. Петя, кажется, до сих пор не мог простить ей вчерашней истории с квадратами. Впрочем, она давно уже отказалась от попыток понять причины его обид.

Когда вернулись на дачу, уже сгустились быстрые зимние сумерки. В гостиной горел камин, на столе ждал горячий чай. Таня, которой все в этом доме казалось необыкновенно уютным, уселась перед огнем и жадно ловила волны жара. Хозяева и гости были изрядно утомлены, многие разъехались по домам. Оставшиеся, как выражался Евгений Робертович, играли в тихие игры. Все разбрелись по комнатам и вели неторопливые разговоры. Петя Таню избегал, ничего из того, что она намечтала себе вчера по дороге в Кратово, так и не сбылось. Она взяла чашку с чаем и вернулась к огню. Лохматый Дима подсел к ней и предложил посмотреть расчеты для проекта. Таня согласилась: математика оставалась почти единственной территорией, где она чувствовала себя уверенной и защищенной. Любая попытка выйти за флажки, как в случае с ее любовью к Пете, грозила только страданиями.

Дима принес толстую тетрадку и принялся объяснять задачу. Таня быстро уловила суть и предложила вариант решения, который сильно ускорял расчет. Тут появился Петя.

– Дим, я думаю, не надо морочиться, можно просто взять калькулятор, – вторгся он в ее рассуждения.

– Дай дослушать, Таня интересный ход придумала, – раздраженно отозвался Дима.

Петя пожал плечами, сходил за калькулятором и принялся вычислять, объявив, что его ответ будет точнее. Дима с Таней между тем быстро набрасывали на бумажке новое решение. Через пять минут ответ был получен. Петя же только начал считать. Дима в знак благодарности предложил сводить Таню на выставку в Музей архитектуры. Ей было неловко, что Петю он не позвал, и она уклончиво ответила, что подумает.

В доме зажгли свет. Сумерки за окном перешли в ночную тьму. Напротив гостиной располагался кабинет хозяина дома, где Таня еще вчера заметила огромные шкафы с книгами. Она хотела зайти, но сквозь приоткрытую дверь до нее донесся голос пожилого профессора Саркисяна.

– Слушай, Жень, – закряхтел Арам Георгиевич, – я вчера не хотел говорить. Новый год, праздник, зачем портить? Но сегодня подумал и решил, надо сказать. Понимаешь, брат моей жены на мехмате работает, Коля Сергеев (Таня поняла, что речь идет о профессоре, который вел у них семинар по аналитической геометрии). Вы не знакомы, а он мужик хороший, умница, порядочный. Так вот я както упомянул, что твой сын там учится на первом курсе. И знаешь, он Петьку вспомнил…

– Интересно, – неохотно отозвался Евгений Робертович.

– Спросить хочу: Петя тебе сказал, что он отличник?

– Да, а что? Ты не томи.

– А то, Женя, что Петя с трудом тянет. Коля говорит, на семинарах рядом с ним всегда красивая девушка сидит, все за него решает. Эта девушка звезда курса, талант. А Петя неизвестно как зимнюю сессию будет сдавать. Сам ни одной задачи у Коли не решил…

В кабинете повисла пауза.

– Ты, Женя, на меня не обижайся, я не со зла, – снова раздалось кряхтение старого Арама. – Мы все родители. Про моего оболтуса ты все знаешь. А у твоего вроде все было хорошо. И я радовался, Женя. Если другу хорошо, мне тоже хорошо. Но время идет… Помню, как ты мне жаловался: у сына характер портится, врет как дышит. Я его нечасто вижу, конечно. Но коечто замечаю. Он изменился. Вот хотел тебя предупредить.

– Арам, мы старые друзья, – с усилием выговорил Великовский, – я тебя прошу, не надо никому об этом говорить. Это мой сын. Я сам многое замечаю. Но не хочу верить. Спасибо, что сказал. Видимо, надо будет чтото делать. Не знаю что. Наши дети – наша боль.

– Тигран на Запад хочет, – отозвался Арам. – Пятую работу сменил. Нигде не уживается. Скандалы, какието письма за свободу, демонстрации. А по сути… Я же понимаю – не хочет работать. Придумал, что все перед ним виноваты. Страна, родители, школа. Ай, не хочу! Взрослый мужик, тянет из нас деньги, со второй женой развелся…

Таня отошла от двери и вернулась к камину. Петины странности для нее давно не были секретом. Но онато считала, что сама виновата в них. Она легла на мягкий ковер перед камином. То ли потому, что пламя источало нежный жар, то ли потому, что она просто выдохлась, но ей вдруг стало легче. Отныне Петя – это не только ее головная боль. Евгений Робертович как будто взял на себя часть ее тревоги. Привычная тоска уступила место усталости. Рядом с ней присел Дима. Заговорили про работу в Моспроекте, и она сама не заметила, как развеселилась. Быстро выяснилось, что Таня совсем не знает Москвы. Дима тут же объявил, что берет над ней шефство, и обещал обойти с ней все столичные красоты. На том и порешили.

Ближе к ночи Таня собралась домой, и веселая компания молодых архитекторов с Димой во главе уговорила ее ехать с ними на чьейто «Волге». Петя собрался было проводить ее до Москвы, но его закружили, заболтали, так что Таня лишь издали бросила ему взгляд сожаления.