Зимняя сессия пролетела быстро. Даже Петя с Таниной помощью выполз почти на все четверки. Иногда в общагу по очереди звонили Саша Молодилин и Дима Шамир, тот самый молодой архитектор. Они уже познакомились и часто выбирались гулять втроем. Звонил и Евгений Робертович, любезный и ласковый. Настоятельно звал в гости, посвойски, без церемоний. Тане это было неожиданно приятно. Петя тоже позвонил, но, узнав, что Таня вечером приглашена Димой в театр, както растерялся и положил трубку. Таня было расстроилась – она попрежнему любила Петю и скучала, – но привычное страдание потеряло свою остроту.

Занятия начались в середине февраля. Таня вернулась под сень альмаматер. Одиночества в огромном городе больше не существовало. Саша и Дима всегда были рядом, да и семья Великовских уже не пугала. Таня слегка отошла от парализующей сосредоточенности на Пете. Нежность оставалась, но теперь ей хотелось вернуть себе утраченное достоинство. Петя не сразу осознал произошедшую перемену. Первые дни он, как прежде, устраивал сцены и капризничал. Но Таня больше не впадала в тоску, не шла за ним по пятам, а лишь недоуменно поднимала брови и пожимала плечом. На лекциях она садилась отдельно, что вызвало бурную радость у однокурсников, которые старались занять место рядом с ней: сидеть с всезнающей Танькой считалось почетным. Однако Петя сообразил, что к чему, и стал настойчивее. Он занимал ей место и брался нести ее сумку, когда она тяжелела от учебников. Таня загадочно улыбалась в ответ на его непривычную любезность.

В первые дни семестра она заехала в Вычислительный центр на Ленинском проспекте. Ее быстро оформили на четверть ставки. Работа требовала присутствия только во время загрузки программ в ЭВМ. Сами программы можно было писать и в общаге. Времени это отнимало не много, зато прибавляло к стипендии еще тридцать рублей, и Таня чувствовала себя богачкой.

К концу зимы 1988 года в МГУ появилась новая тема для обсуждений – международные студенческие обмены. Говорили про какието секретные списки, согласно которым после летней сессии несколько счастливчиков отправятся в университеты США. За лето все должны были подтянуть английский, а с сентября приступить к полноценным занятиям. Народ волновался, предполагая, что в Штаты поедут «одни блатные», но Таня была так занята, что к слухам отнеслась с полным безразличием. Она впервые чувствовала себя в своей стихии. Большая, трудная математика распахнула перед ней двери. Гдето там, в глубине гулких залов, в сплетении математических лабиринтов, ее ждала последняя комната, в которой хранилось еще не ведомое знание.

Путь по дворцу математики пролегал через теорию вычислительных систем. Увлечение программированием для Тани осталось в прошлом. Теперь ее интересовала сама теория алгоритмов. Она открыла для себя работы Курта Гёделя и, читая их, чувствовала волнение от красоты логических построений гениального австрийца.

К весне отношения с Петей как будто стали приближаться к идеалу. Капризы и резкость почти совсем исчезли, а во взглядах, которые Петя исподволь бросал на Таню, она замечала нечто напоминающее робость и страх расставания. Впрочем, она честно признавалась себе, что легко может принять желаемое за действительное. Филологические девушки попрежнему вились вокруг ее избранника, но теперь он общался с ними строго по делу. По крайней мере, так Тане казалось. Выбор между ее обществом и барышнями Петя неизменно делал в ее пользу.

Пару раз она по приглашению Евгения Робертовича отправлялась в старую квартиру в Гагаринском переулке, гордо шествуя под руку с Петей, как будто их связывала не ее больная влюбленность, а настоящие брачные узы. Мысль об узах так радовала ее, что она, опережая события, чувствовала себя замужем.

В конце февраля ее неожиданно вызвали к декану мехмата. В кабинете за длинным столом сидело несколько преподавателей.

– Белоиван, присаживайтесь, – приветливо обратился к ней декан. – Вот, любуюсь на ваши оценки. Очень вас коллеги хвалят.

– Спасибо. – Таня напряглась: она не помнила, чтобы когото из студентов вызывали в деканат, чтобы похвалить.

– Мы вот о чем думаем, Таня. – Декан оглядел присутствующих. – Хотим отправить вас в США в группе студенческого обмена. Как вам такая мысль?

Таня растерялась. Витавшие в воздухе всеобщие мечты о Западе были ей непонятны: математикой можно заниматься и здесь. Впрочем, в Штатах сильная кибернетическая школа. Это интересно.

– У вас как с английским? – поинтересовался завкафедрой аналитической геометрии Касымов.

– Нормально.

– У Белоиван с английским все обстоит не лучшим образом, – сурово заметила завкафедрой иностранных языков вредная старушка Зинаида Ефремовна Курц. – Да, у нее пятерка, она старательная, но лекции на языке не поймет. До этого далеко.

– Ну, когда еще те лекции начнутся, – миролюбиво отозвался декан. – У них же все лето языковая практика. С еето головой она заговорит к сентябрю как миленькая. Согласны, Белоиван?

Таня пожала плечами.

– Таня очень продвинулась в программировании, в теории алгоритмов, в матлогике, – заметил Марков, подмигнув Тане. – Работает у нас в ВЦ. Думаю, Таня достойно представит МГУ. Одна из самых талантливых студентов.

– Вот и хорошо, – подытожил декан. – Таня, это пока предварительные разговоры. Мы лишь подбираем кандидатуры. Пока не надо никому ничего рассказывать. В любом случае я очень рад.

Таня вышла из деканата и на вопросы однокурсников равнодушно отвечала, что ее вызывали уточнить анкетные данные. От нее отстали, а она забыла о разговоре уже на следующий день. И вспомнила только в разгар летней сессии, когда Петя гордо объявил всем, что единственный с мехмата летит в Вашингтон. Таню новость сразила. Не потому, что Петя, очевидно, занял ее место. Но потому, что учеба ее возлюбленному давалась все с большим трудом. В его отношении к МГУ стало проявляться странное высокомерие. Он на каждом углу говорил, что здешнюю программу освоил в интернате, что все это старо и мировая математика сейчас совсем другая. Такие заявления смущали разве что новичков. Однокурсники в ответ насмешливо пожимали плечами. Разоблачения Петя не боялся, просто перестав ходить на сложные семинары. На этом фоне его отъезд в Штаты выглядел некрасивой махинацией: Евгений Робертович подключил связи и выбил сыну место в группе обмена. Ребята с курса встретили новость с возмущением.

– Чего тебе там делать? – орал на Петю второй после Тани по успеваемости Юрка Ковальчук. – С твоим папой тебе эта математика вообще не нужна!

– Зависть – нехорошее чувство, ты в курсе? – бросал Петя. – Выбрали достойных и надежных. Ты, Юра, из Тюмени. Делаешь карьеру, можешь в Америке остаться. Таких никто никуда не пустит. А я точно вернусь. Вот и вся логика.

Времена были смутные, и логика в словах Пети действительно была. Сессию он сдал раньше всех, к экзаменам почти не готовился, но, к изумлению Тани, получил пятерки. И не успела Таня вдоволь настрадаться от предстоящего отъезда любимого, как любимый уехал.