22 апреля 13778 года

Утром Барыжник обошел «Альтамиру», то и дело поглаживая ее обшивку.

– Я созову ораву мусорщиков, и мы оттащим корабль в город, – объявил он. – Разумеется, это моя добыча, но я охотно возьму вас в долю. Малая толика этого баланса обеспечит вам долгую счастливую жизнь. Обоим!

Дурга его перебила:

– «Альтамира» – моя. В ней все мои инструменты. Мой архив.

– Она была твоей. Но мы с Ариэлем де ла Соважем договорились четко. Я получаю корабль, он… тебя.

Глаза Дурги сверкнули.

– Ни тем ни другим он распоряжаться не мог. Корабль мой. Может быть, я найму тебя его перевезти. За скромное вознаграждение.

– Перевезти! Барыжник не занимается перевозками. Я уважаю твою решимость – правда уважаю, – но, если бы мы тебя не вызвали, ты по-прежнему спала бы в ледяной тьме.

– Мне нужен мой корабль, – упорствовала Дурга.

Барыжник сел.

– Ладно, твоя взяла. Я перевезу «Альтамиру» за плату, как ты предлагаешь. Плата – девять десятых корабля и всего, что в нем.

Дурга нахмурилась. Она собралась было заговорить, но передумала. Ее выражение смягчилось.

– Барыжник, я не хочу тебя нанять. Я хочу тебя завербовать.

– Многие пытались, – ответил Барыжник. – Валяй! Расскажи мне про свою цель.

Девочка указала на дыру в небе:

– Вот моя цель! Видеть реальность. Именно это отняли у нас драконы – свободу встать лицом к лицу со вселенной, в которой мы живем.

– Однако города для меня открыты, – возразил Барыжник. – Я могу исследовать любые руины или пещеры на своем пути. Я решил пойти сюда с Ариэлем де ла Соважем. Драконы никак этому не мешают.

– Во вселенной есть много всего, помимо развалин и пещер, – сказала Дурга. – Ты ведь это знаешь? Есть звезды, а у звезд планеты. Новые пейзажи. Больше жизни.

Барыжник нахмурился. Глянул на дыру в небе.

– Ты хочешь воевать с драконами, – сказал он, – за вид из окошка.

– Да. Потому что вид из окошка – это всё. – Дурга ласково улыбнулась. – А уж сколько мусора тебя там ждет, ты и вообразить не можешь.

Барыжник расхохотался:

– Так ты хочешь меня подкупить! Суля мне космический мусор! Ну не знаю. Мне вполне хватает того, что есть на Земле, но отмахиваться от твоего довода я не стану. Тут есть что обмозговать.

– Обмозгуй, – сказала Дурга и принялась за свой завтрак, который вновь состоял из пицца-ролла.

– Кром Вариа – прекрасный город, – сказал Ариэль. Он немного обиделся за мир, который недавно открыл и который Дурга считала жалким и маленьким. – Там всё перерабатывают. Портной сделал эти штаны из тряпья! – Он оттянул ткань, показывая, какая она классная. – Там умеют делать что угодно. Это потрясающе.

– Переработка – дело хорошее, – сказала Дурга, – но она еще не все. Кто-то когда-то должен делать и что-нибудь новое.

Ариэль не знал, что ответить.

Дурга заговорила снова, тихо, будто цитируя:

– Настоящее – функция будущего, а не прошлого.

Я знал это высказывание – один из столпов ее цивилизации, главное положение теории Гибсона – Фолкнера.

– Но… все ведь берется из прошлого, – возразил Барыжник. – Кто сделал тарелку, которой тебя вызвали? Гениальные крысы, давным-давно. – Он поворошил костер. – Что такое нынешнее мгновение, если не итог всех прошлых мгновений?

– Для бильярдных шаров это, возможно, верно, но у бильярдных шаров нет желаний.

– Что такое бильярдный шар? – хором спросили Барыжник и Ариэль.

Дурга рассмеялась:

– Я хотела сказать вот что: у нас есть разум! Мы мечтаем, планируем, а потом действуем. Потому-то наше настоящее – функция будущего, которое мы воображаем. Оно создается в ответ на мечту. Если мы не умеем мечтать – что ж, тогда власть берут призраки, и это наша вина. Либо ты веришь, либо нет. Я знаю, потому что родилась в Сан-Франциско, городе, который будущее, дотянувшись назад во времени, создало, потому что он понадобится.

От ее слов у Ариэля как-то странно защекотало в груди. Он подумал, что Дурга, возможно, права. Мальчик и сам порой чувствовал, что его направляет будущее, которое он вообразил. Ни у кого из моих объектов это не проявлялось так сильно. В сознании Ариэля существовал образ, кем он может, кем должен стать. И пусть образ этот был смутным, неразличимым – далекий отсвет великого предназначения, – все его клетки тянулись к указанной им цели.

– Насколько я слышал, анты сами себя погубили, – заметил Барыжник. – Может быть, ты права, и ваше будущее выдернуло вас прямиком в катастрофу. Может быть, это урок.

– Антов сгубила не гордыня, – сказала Дурга. – Знаю, так говорить легче всего, но это неправда. Мы были выше ее.

– Изрядная гордыня – говорить, что ты выше гордыни.

– И все же я так говорю.

– Ладно, пусть не гордыня. А что в таком случае? Что вас сгубило?

– Невезение, – просто ответила Дурга. – Бывает в истории такая штука, как жуткое невезение.

Ариэль сидел и слушал, как препираются Барыжник и Дурга. Он смахнул со щиколотки муху – она тяжело упала на землю и мгновение лежала, оглушенная, прежде чем взлететь снова. Такие же мохнатые блестящие мухи, огромные, как злобные крылатые мыши, водились в Соваже – они очень больно кусались и летом были настоящим проклятием и для собак, и для псарей.

На самом деле это была именно что соважская муха.

– Нас атакуют! – заорал Барыжник, охлопывая голову. – Может, их приманил запах пицца-роллов…

Ариэль вскочил, однако рой уже налетел на него – жирные мухи задевали волосы, тыкались в кожу и жужжали, жужжали, жужжали. Дурга визжала, Барыжник ругался. У Ариэля все тело жгло от укусов.

– В корабль! – закричал Барыжник.

Они пробились сквозь рой, чувствуя мерзкое сопротивление отталкиваемых мух. Ариэль пытался от них отмахиваться. Каждая муха была огромная и мохнатая, пугающе индивидуальная, однако хор их звучал коллективно и сводил с ума.

Ариэль последним взбежал по пандусу, и Барыжник плотно захлопнул люк. Струйка мух успела просочиться внутрь. В «Альтамире» они были уже не громадным окутывающим облаком, а просто большими гадкими мухами. Барыжник перебил их одну за одной.

– Это неестественно, – сказал Ариэль. – Мухи не летают таким роем. Во всяком случае, я прежде такого не видел.

Барыжник сощурился на толстый мушиный трупик у себя на ладони.

– Я вижу на ней знак твоего волшебника, – сказал он. – Такой же, как был у человекопса. Такой же, как твой. Миленькая у тебя компашка.

Мухи жутким градом бились о корпус корабля, но мало-помалу их ярость ослабела. Жужжание не стихло, но изменило тембр, поскольку рой уплотнился, стал компактнее. Мухи собрались над догорающим костром; из темного смерча возникло дрожащее пятно, узнаваемая форма, фигура.

Повинуясь заложенным в них инструкциям, мухи зажужжали в унисон, модулируемый их крыльями, и через жужжание фигура заговорила:

– Ариэль де ла Соваж, тебе от меня не скрыться. – В гудении роя явственно слышалась интонация волшебника Мэлори. – Если потребуется, я отправлю за тобой всех соважских тварей. Я их создал, и они мне подчиняются.

Фигура рассыпалась, и рой вновь обрушился на корабль.

Барыжник, Дурга и Ариэль устало сидели на полу танцевальной студии. В зеркале они видели себя, искусанных до крови. Дурга вернулась на Землю и сразу пострадала от песьих мух. Ариэль чувствовал себя виноватым.

Барыжник встал:

– Я имел дело с насекомыми похуже, но не с такими, на которых чародейский знак. Здесь мы пока в безопасности, но осада только на руку твоему волшебнику. Кто заявится следующим? Медведи? – Он повернулся к Дурге: – Твой корабль вооружен? У тебя есть лучевое поле? Парализующий газ?

Дурга мотнула головой:

– Это не такой корабль.

– Что ж, я все равно не знаю, какое оружие годится против этих тварей, – сказал Барыжник. – Моей лучевой пилой можно уложить великана, но против роя она бесполезна. Ладно, значит надо бежать.

– Мы не убежим от мух, – возразил Ариэль.

Барыжник ухмыльнулся:

– Сколько раз тебе повторять? Лучший шмот мусорщик приберегает для себя. Моя ценнейшая находка всегда со мной. – Он выставил ноги, показывая истертые, заляпанные грязью сапоги. – Они семимильные! Умножают каждый шаг. Уж конечно, ты заметил… или ты думаешь, Ру Ганглери такой двужильный? Что ж, спасибо за лестное мнение. В этих сапогах я убежал от многих опасностей. Подметки надо бы сменить, а единственный сапожник, знающий их устройство, далеко… но, думаю, им достанет силы оставить рой позади.

Ариэль встал.

– Что ж, удачи, – сказал он. – И спасибо за твою…

– Что?! – рявкнул Барыжник. – Нет, я не пожертвую моим трофеем. Корабль ценнее этих сапог. Ты со своими мухами стоишь между ним и мной!

Он рассмеялся.

– «Альтамира» не твоя, – напомнила Дурга.

– Это я признаю, – весело ответил Барыжник, – и все равно думаю, что мне будет какая-нибудь выгода от ее прилета. И сохранения. – Он повернулся к мальчику. – Ариэль, погоня за тобой, так что я одолжу тебе семимильники и с ними мою удачу.

Мусорщик сбросил сапоги и протянул их мальчику – того шибануло запахом застарелого пота.

– Когда ты уйдешь и заберешь с собой мух, мы с Дургой организуем доставку корабля в Кром Вариа. Может, там с тобой и встретимся, когда оторвешься от погони.

Дурга встала:

– Я пойду с Ариэлем.

Барыжник поднял брови:

– Наверное, он сможет тебя нести… или ты его. Я в этих сапогах таскал грузы потяжелее. Но зачем?

– Ты забываешь, что я здесь не ради торговли и наживы, – ответила Дурга. – Я здесь, чтобы одолеть драконов. Вот и все. Ариэль говорит, они разделились и он им нужен. Это лучше всего, что я могла вообразить. Лучше всего, что было в моих обучающих моделях. Я не упущу такую зацепку.

– А он захочет тебя взять? – Барыжник повернулся к Ариэлю.

У мальчика голова шла кругом. Он осуществил свой самый дерзкий план, и ничего не изменилось. Его преследуют, его загнали в ловушку. Он стиснул зубы. Нет, кое-что изменилось. Ему все осточертело.

– Ты уверен, что сапоги сработают, как ты обещал? – спросил Ариэль.

Барыжник кивнул:

– Я не раз доверял им свою жизнь.

Барыжник отдал Ариэлю бо́льшую часть готовых пайков, которые до сих пор нес сам, и затолкал в свой тонкий, как бумага, рюкзак два спальных мешка и палатку. Все вместе весило меньше семимильных сапог.

Дурга порылась в корабельных запасах и обнаружила, что в мире без телевидения почти все ее снаряжение бесполезно. В рюкзак она добавила:

• маленький мощный бинокль;

• целебный ранозаживляющий спрей;

• скипетр, в памяти которого содержалась значительная часть книг, фильмов и песен, созданных антами начиная с двадцатого века;

• две смены одежды.

В «Альтамиру» было загружено великое множество нарядов. Ариэль краешком глаза увидел этот арсенал образов: бальные платья и спортивные костюмы, высокая мода и джинсовые шорты. Он увидел коллекцию корон на любой случай, для любого контекста: тонкие венчики, драгоценные шапочки, сверкающие многослойные торты.

Для путешествия Дурга выбрала прочные штаны и легкую куртку, добавила к ним короткий плащ с капюшоном и узорчатые браслеты, выглядывающие из-под рукавов куртки.

– Я должна лишь намекнуть на свою значимость, – сказала она. – Лучше, чтобы другие догадались, а не я им сказала.

Барыжник расстелил на кухонном столе карту и показал, где корабль и где Кром Вариа.

– Вот вам мой совет: не возвращайтесь в город, – сказал он. – В Кроме Вариа вы надолго не спрячетесь. Идите на юг, – он нацарапал на ламинате крестик, – во владения «Светобега и тенедрожи». Местность равнинная, в сапогах ее пересечь легко. Дальше вы снова выберетесь на дорогу, уже порядком отсюда. Идите все так же на юг, и она приведет вас в Кром Фортуна или в Кром Арена – хотя последнюю я обошел бы стороной – и дальше.

Дурга подняла взгляд на мусорщика:

– Барыжник, этот корабль много больше материалов, из которых он сделан. «Альтамира» – архив. В твоем городе ценят информацию? Если да, ты станешь богаче, чем можешь вообразить. Я пыталась тебя завербовать и по-прежнему надеюсь, что мне удастся. А пока… сбереги мой корабль в целости. Пожалуйста!

Барыжник благожелательно кивнул:

– Да, я решил временно депонировать корабль – материалы, информацию, все. И я буду ждать год, прежде чем решу, как с ним быть.

Барыжник выглянул в люк.

– Мухи притихли, но, думаю, озвереют, как только ты выйдешь.

Сапоги болтались у Ариэля на ногах, хотя Барыжник и зашнуровал их как можно туже.

– Семимильники могут удлинить твой шаг в два или три раза, – сказал он, – а могут в двенадцать или в сто, и я бы выбрал наибольшее. Иди, сколько хватит сил. Не пытайся бежать – споткнешься. Просто иди. Этого хватит.

Дурга с Ариэлем поспорили, кто кого понесет, и хотя Дурга на пике спортивной формы наверняка была сильнее мальчика, они согласились, что после сна она еще слабовата. Она надела рюкзак и забралась Ариэлю на спину. Он не ждал, что девочка окажется такой легкой.

Барыжник распахнул люк и заорал:

– Эй, вы, заразы с чародейским клеймом! Смиритесь! Вам их никогда не догнать! Смиритесь и…

Продолжения Ариэль не слышал, потому что сделал шаг, и тут же от свиста ветра у него заложило уши. Он заморгал и обернулся. Корабль был в ста шагах позади. Мухи ошалело роились; они образовали исполинскую темную руку и потянулись за жертвой.

Дурга задышала мальчику в ухо.

– Не останавливайся, – сказала она.