19 апреля 13778 года

– Внимательно смотри под ноги, – предупредил Барыжник. – Мы можем быть уже на месте.

Ариэль оглядел заросшую кустами равнину, но не приметил никаких следов города. Впереди уходил вверх широкий склон, высокая трава колыхалась под ветерком.

Он споткнулся, увидел, обо что, и понял, что Барыжник прав: они уже некоторое время шли по Инстауру.

Ариэль споткнулся об университет.

Вокруг его ног тянулись миниатюрные каменные стены, скрытые густыми кустами. Ни одна стена не доходила ему до голени; многие обрушились, кукольная кладка рассыпалась. В стенах зияли проемы давно исчезнувших окон. Когда-то здесь была библиотека; Ариэль видел ржавые стеллажи без книг. Местами стеллажи попа́дали, раздвинутые цветущими растениями.

– Город такой крохотный! – воскликнул Ариэль.

– Только для нас, – ответил Барыжник. – Если ты вообразишь себя крысой – а это полезно делать время от времени, – ты поймешь, что Инстаур был велик. Теперь иди аккуратнее.

Ариэль принялся исследовать город. Раздвигая траву, он отыскал тени бывших площадей и мало-помалу начал различать план города. Улицы следовали контуру холма; там, где он был круче, крохотные лесенки связывали соседние уровни. Я воображал, как ученые, пыхтя, вместе преодолевают подъем, направляясь в лекционный зал или в лабораторию. Кусты, должно быть, высились над ними раскидистыми деревьями.

– Они были крысы? – спросил Ариэль.

– Гениальные крысы, – ответил Барыжник. – Моттаинай постигли то, что до сих пор недоступно нашему пониманию. Когда-то давно тут было богатое место для поиска сокровищ.

Ариэль сперва встал на колени, затем, поняв, что этого мало, лег на живот. Он нашел развалины старого здания, сложенного из идеально ровных каменных блоков. Внутри он разглядел комнатку, возможно кухню, со столешницами, выложенными плиткой, – узор был такой мелкий, что мальчик его не разбирал. Дверь из кухни вела в маленькую кладовую, теперь заросшую клевером.

– Что с ними случилось? – крикнул Ариэль.

– С крысами? Они ушли! – ответил Барыжник. – Все разом. Построили корабли и уплыли на запад. Это записано в книгах – очень маленьких книгах. Их чрезвычайно трудно прочесть. Однако моттаинай оставили после себя самые удивительные устройства. У многих машин в Кроме Вариа внутри крысиный механизм.

– Я не видел в сортировочном центре ничего настолько маленького.

– О, мусорщики обобрали Инстаур дочиста задолго до того, как меня раскупорили. Теперь он уходит в землю. Слишком много по нему топтались.

Ариэль встал и обозрел город целиком. Через Инстаур бежал ручеек, впадавший в мелкий круглый прудик, который для крыс был, надо думать, настоящим озером.

Наукоград поглотили кусты и высокая трава.

Кловис ступал с величайшей осторожностью и взволнованно жужжал.

– Я рушу общественные здания, – простонал он. – Я уничтожаю ценные исторические памятники.

– Это неизбежно, – ответил Барыжник. – Да и все равно теперь это просто камни. Сокровища давно забрали. – Он сделал паузу. – Все, кроме одного.

Мусорщик привел их на вершину холма. Здесь ветер и дожди практически уничтожили развалины.

Однако тарелка по-прежнему стояла.

Она торчала над травой, помятая, потемневшая, густо опутанная вьюнками. И тем не менее форма узнавалась с первого взгляда. То был радиотелескоп, одновременно колоссальный (много выше всех зданий в Инстауре) и миниатюрный (всего до плеча мусорщику).

На взгляд Ариэля конструкция выглядела вполне основательной. Телескоп указывал в небо, и мальчик мог бы удобно свернуться калачиком в тарелке.

Барыжник оборвал с каркаса вьюнки. Вся конструкция проржавела, кое-где металл раскрошился и целые куски выпали.

Ариэль отметил, что здесь нет жуткого озера. Опустелый и заброшенный, Инстаур оставался городом.

– Драконы их не уничтожили.

– Из чего мы можем заключить, что крысы, видимо, только слушали и никогда не говорили, – ответил Барыжник.

Он открыл рюкзак, вытащил крохотные инструменты: отвертки, ножницы по металлу, моток проволоки, затем присел на корточки и принялся возиться с чем-то в основании тарелки.

Устройство великих антских телескопов определялось физикой не в меньшей мере, чем инженерами. Вот и здесь телескоп имел узнаваемую форму: параболическая антенна, зеркало (черное от времени) в ее фокусе и глубокий колодец для приема сигнала.

Или для передачи.

– Хотя моттаинай ничего с его помощью не передавали, думаю, эта штука может работать и на прием, и на передачу, – сказал Барыжник.

Кловис подошел и открыл панель доступа на животе. Внутри вились широкие пучки цветных, идеально чистых проводов.

– По этим проводам идет мой голос, когда я говорю с собой. – Робот указал длинным пальцем. – А вот эти провода слушают. Думаю, их можно присоединить к радио… хотя мои пальцы для такого слишком неуклюжи.

Барыжник удивительно бережно вытянул из живота у робота длинные провода. Ариэлю стало не по себе – как будто наружу вытащили тонкие кишки, – однако Кловис сохранял полнейшую невозмутимость.

Барыжник протянул провода к тарелке, сел на корточки и достал из набора с инструментами кусачки. Движения у него были уверенные.

– В глухомани часто нужно сращивать провода, – объяснил мусорщик. – Вскрывать склепы. Обезвреживать смертельные ловушки. – Он засопел. – Однако тут работа тонкая. Придется вам подождать.

Весь следующий час Барыжник работал, бранясь себе под нос и время от времени спрашивая Кловиса:

– Есть что-нибудь? Нет? Тьфу, теперь здесь отвалилось.

И внезапно робот выпрямился:

– Слышу!

– Что ты слышишь, Кловис? – воскликнул Ариэль. – Что там?

– Всё! Я слышу всю вселенную!

Из репродуктора в животе робота послышал треск радиопомех. В нем не угадывалось и намека на что-нибудь осмысленное, однако Кловис был в восторге.

Барыжник выпрямился, помассировал затекшие мускулы, вздохнул.

– Пилигрим, если ты заговоришь, передастся ли твой голос по радио? – спросил Барыжник.

Кловис подтвердил, что передастся.

Альтисса сказала, что корабль должен находиться в точке Лагранжа, где земное притяжение точно уравновешивается лунным, так что возникает карман стабильности – помещенный туда предмет останется там навсегда. (Предмет может быть чем угодно, от астероида до круга сыра.) Две такие области существуют на орбите Луны, одна бежит впереди спутника, другая его догоняет. В этой-то догоняющей точке Лагранжа системы Земля – Луна и ждал корабль, если он и впрямь был.

Ариэль помнил, где луна взошла накануне. Он всегда обращал на такое внимание – Бетельгауза его приучила. Он указал пальцем.

Антенна, вероятно, когда-то поворачивалась автоматикой. Теперь она заржавела, а электросеть Инстаура не работала уже тысячу лет. Барыжник налег на тарелку плечом. Конструкция застонала. Ариэль присоединился к нему, и Кловис тоже. Втроем они градус за градусом под скрежет ржавого металла развернули тарелку. Без робота Ариэль и мусорщик не справились бы.

Кловис, отдуваясь, произнес:

– Я сильный. Я часто об этом забываю. Я очень сильный. Ой. Я ускоренно разряжаюсь.

Робот сел.

– Скажи мне тайный сигнал, и я его передам. Я жду, когда вы отойдете. Хватит нескольких километров. Я жду час.

Кловис не сказал: на случай, если драконы услышат передачу и, несмотря на мое разрешение, уничтожат тихие руины Инстаура, а заодно и меня.

Барыжник закинул рюкзак на плечи, но Ариэль подошел к роботу и сел. Это стало неожиданностью и для Барыжника, и для Кловиса, и, кажется, для меня тоже.

– Я не брошу тебя одного, – сказал мальчик.

Барыжник фыркнул:

– Это глупый риск, а ты знаешь, как я к такому отношусь. Идем! Далеко уходить не будем, подождем вон там. – Он указал на лиловеющий в дымке соседний кряж. – Как увидим, что все в порядке, вернемся сюда бегом.

– Нет, – ответил Ариэль. – Кловис выполняет мою просьбу. Нехорошо мне его бросать.

В его душе всколыхнулась мутантная рыцарственность – ловушка, которой я не ожидал.

Барыжник пожал плечами:

– Я не стану спорить с мусорщиком, зацикленным на своей добыче. Удачи вам обоим. Занятно было с вами путешествовать.

Он размашисто зашагал по траве и через несколько мгновений скрылся из виду.

Кловис тихонько прожужжал:

– Я принимаю твою поддержку.

Ариэль трясся от волнения.

– Кловис, все может закончиться, как раньше. Как всегда. Так сказал контролер Коб. И все равно ты решил мне помочь.

– Я иду, и я слушаю, – проговорил Кловис. – Я повсюду слушаю и узнаю, что драконы уже долгое время как затихли. Я любопытствую. Я… рискую.

Оба огляделись. Вдалеке пронеслись дикие лошади. В лиловой дымке табун преодолел кряж и скрылся на западе.

Через некоторое время Кловис зажужжал:

– Очень долго меня никто не просил о помощи. С тобой я прошел долгий путь и тяжело трудился. Я устал. Это хорошее чувство. Я гадаю, отчего никто не просил меня о помощи.