18 апреля 13778 года

Они шли через остатки соснового леса. Между редкими серыми стволами лежали замшелые, сглаженные годами каменные плиты.

– Здесь был Полду, – сказал Барыжник.

Впереди Ариэль видел озеро – пугающе идеальный круг. Не очень большой. Кей мог бы пустить стрелу с этого берега на другой, где чахлые сосны отражались в зеркальной глади.

– Это вмятина от сброшенного драконами камня. Вот что остается, когда драконы добиваются исполнения своих требований. – Барыжник указал на озеро. – Повсюду вокруг вы найдете такие озера, и… гляньте!

Он нагнулся подобрать гладкий мутный шарик.

– Вот стекло, выплавленное ударом. Жаль, ни красы, ни радости…

И Барыжник отбросил шарик.

Ариэль силился мысленно соединить мощь давнего разрушительного удара и нынешний мирный пейзаж, который, впрочем, и пейзажем было трудно назвать. Драконы обратили Полду в ничто.

Барыжник повел спутников вокруг озера. Крохотные лягушки, бледные, как цветы вишни, прыгали в воду у них из-под ног.

Некоторое время Барыжник шел с Ариэлем и Кловисом, хотя ему явно мучительно было плестись так медленно и оставлять непокоренными столько господствующих высот.

– За нами хвост, – объявил он. – Кто-то выслеживает нас от самого Крома Вариа.

Ариэль взглянул на него:

– Ты так спокойно об этом говоришь!

– Меня часто преследуют, хотя обычно не могут за мной угнаться. – Он не стал добавлять, что обычно его не тормозят мальчишка и пыхтящий робот. – Сегодня утром я зашел сзади, чтобы высмотреть соглядатая, и наблюдал, как он наблюдает за тобой.

У Ариэля по коже побежали мурашки.

– Это не мусорщик, – продолжал Барыжник. – Он не умеет ходить по глухомани, однако недостаток сноровки восполняет упорством. У него песья голова.

– Я его знаю, – сказал Ариэль. Он испугался не так сильно, как следовало; может быть, слишком устал. – Он служит волшебнику Мэлори, который за мной охотится.

– Охотится за тобой? Почему?

– Не знаю! – воскликнул Ариэль. – Это моя главная беда! Волшебник обезумел.

Барыжник нахмурился:

– Если бы ты сразу мне сказал, мы уладили бы все до ухода из города.

– Я думал, что сбил его со следа, – сказал Ариэль. – Я изменил свой запах! Ума не приложу, как он меня выследил.

Барыжник поднял бровь:

– Помнится, в Мусорном дворце ты залез на стойку и во всю глотку объявил о своих намерениях. О том, что говорится там так громко, узнают все.

– Надо было мне говорить тише, – пристыженно заметил Ариэль.

– Нет, – возразил Барыжник. – Думаю, только криком ты мог разбудить мое любопытство.

– Я не знаю, что делать.

– А что тут можно сделать? Дадим ему нас нагнать. – Мусорщик увидел, как Ариэль переменился в лице. – Не бойся! Ты путешествуешь с Барыжником, а меня преследовали враги похуже двуногой шавки с меткой волшебника! Вечером все уладим. До тех пор выбрось его из головы.

Последний совет Ариэль выполнить не сумел и до конца дня озирался, уверенный, что различит преследователя. Однако Кабала нигде было не видать. Мальчик понял: даже если его новый запах Кабалу не знаком, тот легко мог учуять след Барыжника. Или даже робота. Интересно, чем пахнет Кловис?

В тот вечер Барыжник остановился рано неподалеку от давно засохшей сосны.

– Пойдет, – сказал он, оценивающе глянув на дерево.

Ариэль поставил свою палатку. Мусорщик тем временем развел костер. Кловис сидел тихо, прислушиваясь к небесам. Шторм на Юпитере прошел, однако из репродуктора у робота в животе доносились редкие щелчки и шипение. Кловис делался немного рассеянным.

Барыжник спросил Ариэля, как зовут преследователя, потом встал и, сложив ладони рупором вокруг бороды, выкрикнул: «КАБАЛ!» Повернулся, прокричал снова, затем еще дважды.

– Ты его видел, – сказал Ариэль.

Да, Барыжник видел Кабала.

– Он огромный, – добавил Ариэль.

Барыжник и с этим согласился.

– Волшебник сделал его очень сильным, – продолжал Ариэль.

Барыжник подтвердил, что, по всему, Кабал наделен исключительной и неистощимой силой.

– Сильнее тебя, – слабым голосом проговорил Ариэль.

Барыжник нахмурился:

– По-твоему, я с ним силой мериться буду? Не забывай, что я мусорщик. Чем я занимался в прошедшие десятилетия, если не копил игрушки, то есть орудия, то есть мощь? Вот что стоит знать про мусорщика, особенно если выслеживаешь его в глухомани: лучший шмот он всегда оставляет себе.

Барыжник открыл рюкзак и, порывшись в нем, извлек последовательно:

• жестяную кружку;

• бумажный пакетик;

• небольшой пистолет с длинным тонким дулом.

Ариэль задумался, сколько сокровищ откопал Барыжник за свою долгую карьеру и где это все хранит.

Они сидели у костра. Ариэль вглядывался и вслушивался в темноту, но ничего не видел и не слышал. Пощелкивания из репродуктора Кловиса нервировали мальчика, и он наконец попросил робота отвлечься от космоса.

– Я приношу извинения, – почти шепотом ответил робот.

Тянулись ночные часы. Барыжник часто подбрасывал ветки в костер.

Наконец мусорщик сказал тихо:

– Твой соглядатай пришел.

Потом заорал во тьму:

– Иди к нам! Ты хочешь украсть мальчишку, когда мы спим, но за три ночи так на это и не отважился.

Костер ярко пылал.

– Иди к нам! – снова крикнул Барыжник. – Думаю, ты боишься меня. И правильно боишься. Давай уладим дело к общему удовольствию и забудем о нем.

От тьмы отделилась исполинская фигура.

– Ты очень громогласный, – прорычал человекопес.

– А ты очень здоровенный, – ответил Барыжник и указал на костер. – Присаживайся.

Кабал не стал садиться.

– Ты шут, – сказал он.

– О, я просто развлекаюсь. – Барыжник вытащил миниатюрный пистолет. – Это лучевая пила, модель, хорошо знакомая многим мусорщикам. Если ты прежде таких не видел, позволь я покажу ее в действии. Не убегай, тебе я вреда не причиню.

Точным движением Барыжник навел пистолет в темноту и в то же время прикрыл глаза свободной рукой. Возникла линия света, толщиною в волос и яркая, как солнце, беззвучная. Ариэль продолжал видеть ее пульсирующий послеобраз еще долго после того, как Барыжник выключил пистолет. Однако прежде отсеченная верхушка мертвой сосны сперва накренилась, а затем с грохотом рухнула на землю.

Кловис испуганно пикнул. Ариэль прежде не слышал от него таких звуков.

– Вот как работает лучевая пила, – спокойно объявил Барыжник. – Я предпочел бы сегодня больше не пускать ее в ход.

– Это смертоносное орудие, – ответил Кабал. – Но тебе следовало направить его на меня. Что, если до того, как ты снова поднимешь руку, я сделаю два шага и перегрызу тебе горло?

Барыжник рассмеялся:

– Тогда бомба у меня в сердце взорвется, и Ариэлю придется убирать то месиво, что от нас останется. – Он хитро улыбнулся. – Ты еще не понял? Весь лучший шмот я оставляю себе.

Кабал устало смотрел на него.

– Расскажи, зачем тебе мальчишка, – сказал Барыжник. – Если причина стоящая, ты сможешь его забрать.

Ариэль вздрогнул. Не может быть, чтобы мусорщик обещал это всерьез!

Кабал объяснил:

– Волшебник Мэлори отрядил меня его вернуть.

– Зачем волшебнику Ариэль де ла Соваж?

Кабал прорычал свой ответ буднично, бесстрастно, хотя то был заголовок тысячелетия. Даже одиннадцати тысяч лет.

– Потому что драконы разделились, и мальчишка станет орудием одной фракции против другой. Таков замысел волшебника.

Барыжник гоготнул:

– Скажи еще, что небеса разделились! Ты говоришь так, будто мусорщики передрались из-за хабара. Они драконы!

Он махнул пистолетом в сторону луны.

Я был полностью с ним согласен. Как драконы могут разделиться?

– Ты много знаешь о мусоре и сокровищах, но ничего не знаешь о драконах. Я их видел – когда они посещали Соваж и торговались с волшебником. – Кабал глянул на Ариэля. – Торговались из-за тебя. Они разделились, и Мэлори хочет сместить равновесие. – Он снова посмотрел на мусорщика и его пистолет. – Я не знаю, зачем нужен мальчишка. Но он нужен.

Барыжник кивнул:

– Вот, значит, в чем твой интерес.

– Это интерес волшебника. Для меня это только служба.

– А чего хочешь ты? Что он тебе обещал?

– Свободу.

Барыжник изобразил, будто озирается во тьме:

– Ты в глухомани, Кабал. Кто тебя удерживает? Иди куда хочешь.

– Где угодно я останусь в этом теле, – провыл человекопес.

– А, ясно, – сказал Барыжник. – Поскольку волшебник запечатывает работу своим знаком, только он может ее отменить.

– Да.

– Нет! – воскликнул Барыжник. – Есть другие способы.

Кабал на мгновение раздул ноздри. Выражение его морды почти не изменилось, но люди хорошо читают мимику, и Ариэль угадал его чувство: удивление.

– Я когда-то служил волшебнице, – продолжал Барыжник. – Она оснастила меня зрением, воспринимающим радиацию – смертельную радиацию. Чтобы искать сокровища в глубоких склепах за страшными предостерегающими надписями – сокровища, которым лучше бы оставаться под землей. Мои глаза видели радиацию, но не видели обычного солнечного света. Днем я был слеп. Когда мои органы отказывали, она их чинила. Я делал, что сказано, поскольку хотел получить свою долю добычи. И волшебница обещала вернуть мне глаза, когда я закончу работу. Однако всякий раз выяснялось, что надо лезть в следующую яму. И работа никогда не заканчивалась.

Он рассказывал историю для Кабала, однако вопрос с жаром задал Ариэль:

– Как ты освободился?

– Я обязан своей свободой вот этому веществу, – Барыжник встряхнул бумажный пакетик, – которое собрал с большим риском. Ариэль, налей в кружку воды, пожалуйста.

Чтобы исполнить его просьбу, мальчику нужно было подойти чуть ближе к Кабалу, однако он, несмотря на страх, сделал несколько осторожных шагов, взял котелок, плеснул немного холодной воды в побитую жестяную кружку и протянул ее Барыжнику. Тот взял кружку, по-прежнему не спуская с Кабала глаз.

– Это порошок экдизиса, чистейший. Универсальное противоядие от работы волшебников. – Барыжник зубами разорвал пакетик и всыпал содержимое в кружку. – Я выпил такой раствор, увидел солнце, сбежал и больше никогда не возвращался в земли той волшебницы.

Порошок зашипел в кружке.

Кабал взглянул на мусорщика.

– Ты предлагаешь мне яд, – сказал он.

– Если б я хотел тебя убить, то пустил бы в ход лучевую пилу, – ответил Барыжник. – Порошок настоящий. – Он поднял кружку. – Волшебники вручают нам дары, которые частенько оказываются ловушками. Если ты попался, стыдиться тут нечего. Я предлагаю свободу. Хочешь ее?

– Да, – рыкнул человекопес.

– Тогда пей и возвращайся в дикую природу, а если тебя вновь разберет охота заявиться к волшебнику, выбирай тщательнее.

Барыжник протянул Кабалу шипящую кружку, по-прежнему держа того под дулом лучевой пилы. Человекопес выпил.

Трудно описать то, что произошло в свете костра, поскольку ночь была темная, а Кабал так выл, что Ариэль в ужасе отвернулся.

Другого способа описать это нет: человекопес развалился на части. Ремень лопнул, штаны упали, только этими штанами была его мускульная оболочка или, по крайней мере, бо́льшая ее часть.

Кабал, теперь уже снова пес, худой и ободранный, умчался в ночь.

Барыжник выдохнул.

– Рад, что сработало, – сказал он. – Бомбы в сердце у меня нет.

Они еще посидели у костра, потом забрались в спальники. Ариэль чувствовал, что Барыжник еще не спит. Как ни беспечно держался мусорщик, для него ночная встреча тоже стала испытанием.

– Волшебницу, про которую я говорил, звали Горгоной, – сказал в темноте Барыжник. – Это она вытащила меня из дикой природы. Не поверишь, но я был опоссумом!

Ариэль очень даже поверил.

– Никто не помнит того, что было до раскупоривания. Это биологически и психологически невозможно. Твоя жизнь начинается, когда волшебник тебя вытаскивает. Так нас уверяют. И все же порой ночами… ах!

Ариэль заснул, глядя на молодой серпик драконьей луны и гадая, кто они, живущие там, и чего им от него надо.