28 февраля 13778 года

Через рыночную площадь двигался Кабал. Огромный. В безобразных шрамах. И здесь, в Кроме Вариа, не то чтобы совсем чужеродный.

Человекопса шарахнуло снарядом из меча и похоронило под грудой камней. Там, где шерсть обгорела, теперь была красная кожа с редкой щетиной; одна рука выглядела короче другой. Волшебник Мэлори склеил его заново.

Мальчик остолбенел. Эта фигура из прежнего мира не складывалась в его сознании с приветливостью Крома Вариа.

Преследуй его кто угодно другой – даже сам Мэлори, – Ариэль еще мог бы незаметно сбежать и затеряться в большом городе. Однако у него был запах, который Кабал знал по долгому опыту. Человекопес явился на рынок не случайно. Его привел нюх.

Ноздри Кабала раздулись. Его взгляд двинулся, как лазерный целеуказатель… и нашел Ариэля.

Видя, что мальчик изменился в лице, Агриппа нагнулся к нему:

– Что такое?

Ариэль от испуга утратил дар речи. Он спрятался за Агриппу, как будто мог укрыться в тени волшебника.

– А, вижу, – проговорила Хьюз. Она спокойно наблюдала за крадущимся к ним Кабалом. – Агриппа, сейчас у нас появится новый друг.

Агриппа обернулся:

– Грубая работа. Но глянь: у него тот же знак, что у мальчика.

Знак волшебника на морде у Кабала был толстый и страшный, как сварной шов.

Человекопес подошел к столу. Он обратился к Ариэлю, и его низкий голос каким-то образом в точности соответствовал предостерегающему рыку Кабала-пса.

– Вижу, ты сумел добраться до другого волшебника.

– Двух, – уточнил Агриппа.

– Не повезло тебе. Знай, что я ни разу не потерял твой след. Я прошел по нему через трясину. По дороге. Мне известно, где ты провел каждую ночь.

У Ариэля подгибались ноги. Крохотная безумная частица сознания желала поправить Кабала – не трясина, а болото, – но эта частица смолчала.

– Что тебе здесь нужно? – спросила Хьюз.

– Явился продолжить обучение? – подхватил Агриппа. – Что-нибудь для досуга? Могу посоветовать каллиграфию…

– Мне нужен мальчишка. Он сбежал из дома, где многие за него волнуются. Он пойдет со мной.

– Многие! – воскликнул Ариэль. – Он про Мэлори. Про Мэлори, который за мной гонится.

– Сегодня мальчик – наш гость, – сказала Хьюз. – Ты его не тронешь.

Кабал холодно взглянул на волшебницу.

– Вы будете опекать его вечно? – Он повернулся к Ариэлю. – Когда-нибудь я застану тебя одного. Когда ты будешь спать. И тогда я тебя заберу. Не думай, что можешь спрятаться. Я шел за тобой очень долго, и меня не остановят… – он посмотрел на женщину в венце из перьев и четверорукого мужчину, – волшебники.

Ариэль обрел голос:

– Тебе придется тащить меня силой.

Кабал фыркнул:

– Я собираюсь нести тебя в мешке. – Он глянул на мальчика в упор, дыша глубоко и демонстративно. – Ты от меня не скроешься. Я знаю твой запах.

Человекопес зашагал прочь, пятно мрака в буйном веселье ночного рынка.

– Грубая работа, – заметил Агриппа, когда Кабал исчез в толпе. – Большие уродливые швы. Но крепкий, думаю. Очень крепкий.

– Я обречен, – простонал Ариэль. – Я не могу изменить свой запах.

– Да? – спросила Хьюз. – Отчего так?

– Просто не могу.

– Сам не можешь. Но с помощью волшебника, искусного в превращениях, прославленного в этом городе и многих других… ах, если бы ты был знаком с кем-нибудь таким. – Ее глаза плясали.

– А вы… взялись бы?

– Ты правда возьмешься, Хьюз? Какая щедрость, – заметил Агриппа.

– Я бы так не сказала. Ты упустил свой шанс – за такую возможность надо было хвататься двумя руками. Это случай в подробностях изучить работу Мэлори.

Агриппа поднял брови.

Ариэлю Хьюз сказала:

– Не будем терять времени. Ты когда-нибудь бывал в чародейском салоне?

– Нет, – ответил Ариэль. – То есть думаю, что нет.

Он вспомнил башню Мэлори в замке Соваж и как она вспыхивала, когда волшебник работал. Вспомнил ночь, когда Кабал выл и выл.

Хьюз встала, обняла Агриппу (тот крепко стиснул ее всеми четырьмя руками) и сказала Ариэлю:

– Тогда иди за мной, если смеешь!