28 февраля 13778 года

Город бодрила аква вариа, текущая из большого перегонного района, где ее делали из… чего угодно. Из всего. Многие перегонщики начинали, естественно, с яблочного сидра, но у других в ход шло самое разное сырье: перец чили, торфяной мох, окаменелое дерево. Обувь, которую забраковали сапожники, отправлялась на перегонку – из нее получалась аква вариа с ароматом мицелиевой кожи и долгой ходьбы.

Ариэль гулял по ночному рынку, закусывая на ходу и наслаждаясь зрелищем беспечной толпы. Вокруг уличных столиков перед ярко освещенной питейной лавочкой толпились люди, потягивая неразбавленную аква вариа из крохотных стаканчиков.

Кто-то крикнул:

– Эй, ты! Чьей работы будешь?

Ариэль не сбавил шаг, но голос не унимался:

– Эй, ты! Мелкий! Уважь нас, пожалуйста.

Ариэль обернулся. У столика двое распивали амфору аква вариа: женщина со смоляно-черными перьями на голове и пухлый четверорукий мужчина. Одной рукой он размахивал в воздухе, другой держал стаканчик, остальные две лежали на непомерно огромном животе.

– Вы мне? – спросил Ариэль.

– Извини, – ответил четверорукий. – Я просто хотел сказать, что работа великолепная. Фантастически тонкая. Ты, конечно, простишь мне некоторый профессиональный интерес. – Он двумя руками указал на спутницу, та наклонила голову. – Мы волшебники.

Волшебники? Уж не союзники ли Мэлори? Ариэль пытался оценить этих двоих. По виду они были такие же милые и приятные, как и все, кто выпивал в ночной прохладе за соседними столиками.

Мальчик спросил осторожно:

– Что значит «вы волшебники»?

Четверорукий нетерпеливо взмахнул свободной рукой:

– Это значит… что мы волшебники. Ткачи плоти, кудесники мяса, вдыхатели жизненной силы. Или в ваших краях нас зовут как-то иначе?

– В моих краях есть только один волшебник, – ответил Ариэль. – Я не знаю, какие искусства он практикует.

– Ты лукавишь, ибо в тебе явственно видно его искусство! Однако я не узнаю твой знак. Кто тебя сделал? – Он, крутанув стакан, обратился к спутнице: – Спорю еще на кувшин, это очередной новоявленный зазнайка из Южной школы.

Женщина – перья венчали ее голову, словно лавровый венок, – иронически хмыкнула:

– Это не их эстетика. – Она поглядела на Ариэля, вернее не на него, а в него. Ее взгляд буравил ему кожу. – И… работа очень тонкая. Кто тебя сделал, юный сэр?

– Извините, но я не понимаю ваш вопрос, – ответил Ариэль. – Если вы спрашиваете про родителей, то я их не знаю.

Четверорукий подошел ближе и заглянул мальчику в лицо. У Ариэля от такого пристального осмотра зачесалось в носу.

– Ты права, – пропыхтел волшебник. – Работа мастерская. Нигде ни одного шва…

Женщина смотрела на мальчика все тем же пронзительным взглядом.

– Агриппа, – тихо сказала она, – он правда дитя.

Четверорукий недоверчиво повернулся к ней.

– Что?!

– Глянь… под глазами. Ты знаешь кого-нибудь, кто такое умеет? Я – нет. Возможно, волшебники Южной школы освоили какое-то новое искусство…

– Я не дитя, – огрызнулся Ариэль. – Мне двенадцать.

Агриппа, четверорукий мужчина, нахмурился:

– Хватит шутки шутить. Ты говоришь с волшебниками Агриппой и Хьюз – уж конечно, ты о нас слышал? Нет? Обидно. Если скажешь нам правду, я поставлю тебе кувшин аква вариа. Кто тебя сделал?

Ариэль ощетинился:

– Никто меня не сделал. Вы говорите с Ариэлем де ла Соважем из леса и замка Соваж. – Он помолчал. – То есть я раньше жил в лесу и замке, а теперь я в изгнании. Мне нужно найти тех, кто поможет мне сразиться с волшебником Мэлори…

– Мэлори! Вот что тут написано! – вскричал Агриппа, щелкнув пальцами на трех руках. Из стаканчика в четвертой выплеснулось немного аква вариа. Он повернулся к Хьюз. – Кто такой Мэлори?

– Я не слышала этого имени, – ответила волшебница. Она положила на стол раскрытую ладонь. Смоляно-черные перья браслетом обвивали ее запястье. – Дай мне твою руку, юный сэр.

Ариэль замялся.

– Мы не сделаем тебе ничего худого. Честно! – Она рассмеялась. – Мы просто завидуем тому, как ты хорош.

Ариэль позволил себе поддаться на лесть и вложил руку в прохладную и сухую ладонь волшебницы Хьюз.

– Поразительно, – прошептала она и глянула на спутника. – Агриппа, говорю тебе, он правда юн.

Ариэль отдернул руку:

– Я не понимаю, чему вы так удивляетесь. Вы что, никогда не видели двенадцатилетнего мальчика?

Волшебники Агриппа и Хьюз переглянулись. Мужчина раздул ноздри, женщина подняла бровь. Затем Агриппа расхохотался, громко и совершенно беззлобно. Это был смех искреннего изумления.

– Ну да, никогда! – сказал он.

– Оставайся с нами, поговорим, – предложила Хьюз. – Может быть, мы что-нибудь друг от друга узнаем.

Волшебники налили ему полстаканчика аква вариа.

Они хотели знать, как Ариэль пришел в Кром Вариа, но мальчик по-прежнему их опасался, поэтому сказал:

– Прежде объяснитесь. Я видел в городе кучу моих сверстников. – Он указал на худенькую девочку в комбинезоне, которая вприпрыжку промчалась мимо питейной лавочки. – Вот, например!

– Одна видимость! – заявил Агриппа. – Она неописуемо стара. В этом городе нет детей. Их нет нигде.

– Мы настолько стары, что забыли себя, – сказала Хьюз.

– Мы же ткачи плоти, – напомнил Агриппа и бросил стаканчик через плечо – тот со звоном упал на груду обломков. – Мы можем придать тебе любой облик, какой пожелаешь.

– Однако следы возраста останутся.

– Под глазами, да.

– Там больше всего, – сказала Хьюз и кончиками пальцев нарисовала полумесяцы на нижних веках.

И тут Ариэль увидел: кожа у нее под глазами была пергаментная, изрезанная морщинками.

– Мы лишь сосуды, – добавил Агриппа, – и, подобно сосудам в этом городе, нас разбивали и восстанавливали, переделывали и приспосабливали к другим целям… пока память об оригинале не затуманилась совсем. – Волшебник помолчал. – Хотя я веду и храню всю предписанную гильдией документацию.

– Конечно, – согласилась Хьюз.

Ариэль ощутил зудящее беспокойство.

– Если вы сосуды… то что у вас внутри?

– Мы сами, конечно! В точности как твоя форма…

– Превосходная форма, – перебил Агриппа.

– …содержит то, что ты есть.

– А что это, – пропыхтел Агриппа, – пусть решают поэты.

– Здесь, в Кроме Вариа, – продолжала Хьюз, – мы все менялись, и менялись, и менялись очень долгое время. – Волшебница сложила руки на груди. – А теперь расскажи о своем происхождении, юный сэр.

Владелец ближайшей тележки с едой, повинуясь знаку, которого Ариэль не заметил, подошел с тарелкой мантов. Волшебники решили подкупить его едой. И у них получилось.

Ариэль выложил им все. Вывалил разом, и какое же это было облегчение! Он рассказал про меч в гробнице, про гнев Мэлори, про свое бегство через болото. Он умолчал про голос у себя в голове, про меня. Однако все остальное он им сообщил.

– Так кто он? Что мы думаем? – спросил Агриппа у Хьюз.

Волшебница посмотрела на мальчика. Вся ее веселость улетучилась. Если раньше ее глаза плясали, теперь они посерьезнели.

– Быть может, он и правда рожден, а не раскупорен. Как – ума не приложу. Неужели волшебник Мэлори вырастил его в чашке?

Ее последнего вопроса Ариэль не слышал, потому что средь ночного рынка его история ожила заново.