1 ноября 13777 года

Всю ночь шел снег. К утру Соваж преобразился в притихшее белое бездорожье. В воздухе плыло ощущение чего-то священного, словно по заказу служительницы из серой церковки, где оруженосцев сегодня должны были посвятить в рыцари.

Ариэль нашел брата на кухне замка, где Кей очаровывал кухарку Элизу, чтобы выманить у нее пирог. Половину добычи – почти чистое масло – он уступил Ариэлю, и братья, каждый со своей долей, устроились у горящего очага.

– Волнуешься? – спросил Ариэль.

– Не-а, – ответил Кей. – Чего тут волноваться? Хлопнут по плечу, молитву прочтут. Ничего не изменится.

– Ты будешь рыцарем, получишь привилегии…

Главное, Кей сможет заявить притязания на трон либо оспорить чужие притязания и нехотя предложить свою кандидатуру, а потом бесконечно собачиться… Именно за этим проводили свою жизнь рыцари.

– Я буду жить, как прежде, – упорствовал Кей. – Мне и так все нравится.

– Я стану называть тебя сэром Кеем, – возразил Ариэль. – Вашим светлейшеством милостивым государем рыцарем.

– Правда? А я думаю, ты будешь обходиться со мной, как всегда. Пердеть в мою сторону.

– Я не посмею, – ответил Ариэль. – Ты зарубишь меня мечом.

Потом он пернул, и оба рассмеялись.

Кей внезапно притих.

– У меня сегодня не будет меча.

Ариэль вскочил:

– Почему? Что случилось?

Несколько месяцев братья ни о чем другом не думали. В кузнице они бесконечно разглядывали эфесы, терзаясь выбором, пока Кей не остановился на толстенькой рукояти в форме желудя. Как только меч закалили, Кей принес его в комнатушку при псарне. Вместе с братом они развернули тряпье и долго благоговейно разглядывали клинок.

Сейчас лицо Кея потемнело.

– Он исчез, и я могу лишь предположить, что где-то его забыл.

– Не может такого быть! – искренне воскликнул Ариэль. Его брат всегда был образцом внимательности. Он бы пирожок не положил где ни попадя, а уж тем более меч. – Может, Гал и Перси решили над тобой подшутить…

– Вряд ли, иначе они не морозили бы пальцы, ища вместе со мной. Мы вышли с первым светом и скребли везде, где он мог лежать… – Кей вздохнул. – Пойду без меча, а как снег сойдет, разыщу его. Перси сказал, я буду Рыцарем Весны. – Он улыбнулся с неубедительной веселостью. – Красивая будет история.

Некоторое время братья сидели молча, придавленные огорчением.

Кей тяжело поднялся.

– Пойду к Галу и Перси, – сказал он. – Мы должны надеть священные облачения и весь день распевать священные песни. Увидимся на церемонии. Не смейся слишком громко.

Брат ушел. Ариэль остался. И его лицо, и мысли были сведены отчаянием. Он любил меч почти так же, как Кей, и ему нравилось думать о Кее с мечом.

Внезапно Ариэль вскочил и мелодраматически объявил пустой комнате:

– Мой брат Кей не будет сегодня без меча.

А может быть, он объявил это мне.

Да, история была мне известна. Пусть мальчика звали Ариэль де ла Соваж, однако его глубинную сущность я знал теперь точно и окончательно.

Время поджимало, так что он припустил из замка бегом. На улицах селяне лопатами расчищали снег.

Вот церковный двор, во дворе огромный камень, на камне наковальня, в наковальне – меч. Я знал эту историю! На мече написано…

Ариэль промчался мимо церкви, даже не глянув на камень. Тот меч не вытащить – чего зря время терять? И к тому же у него на примете был другой. Лучше. Далеко, правда, но церемония должна была состояться только вечером. Ариэль мог успеть, если поднажмет.

В его сознании я видел то, ради чего он собирался поднажать. Меч Альтиссы Праксы, меч, которым она готовилась биться с драконами. Ариэль приметил его в гробнице. Я начисто забыл про меч. Никогда его не любил.

Ариэль промчался по мосту и нырнул в лес; снега под деревьями намело совсем мало. Ариэль бежал по тропке к пещере, ведущей к гробнице, где лежал меч, который не был Экскалибуром.

И тут история навсегда изменилась.