«Чужой для всех, ничем не связан,

Я думал: вольность и покой

Замена счастью. Боже мой!

Как я ошибся, как наказан.»

Письмо Онегина к Татьяне.

А.С. Пушкин

Интересно, счастливые невесты, ждущие день свадьбы больше всего на свете, что они чувствуют?

Что ощущают?

У них трепещет в груди? Спирает дыхание от волнения? Возможно, потеют ладошки?

Или же они не могут дождаться начала церемонии, чтобы наконец-то стать единым целым мужем и женой?

Как сильно они любят своего избранника? Доверяют собственному выбору? Или полагаются на зов сердца?

Алекс: Встретимся у алтаря. Я буду в чёрном.

Сжимая крепко телефон в ладони, я без конца перечитываю сообщение от человека, который станет моим мужем меньше чем через пару часов, и не испытываю ничего.

Я пытаюсь. Заставляю себя почувствовать хоть что-то. Но, чёрт подери, не выходит.

Крепко зажмурившись, я искренне хочу ощутить счастье и радость. Предвкушать встречу. Ждать.

Не. Могу.

Я не испытываю ни-че-го.

Тихий всхлип доносится сбоку, и я оборачиваюсь на Лилит.

— Ты что, плачешь? — недоумённо уставляюсь на подругу. Она сидит на моей кровати, запрокинув голову наверх.

— Милая, осталось совсем чуть-чуть. Пожалуйста, не двигайтесь, иначе весь макияж поедет, — мягко замечает визажист.

Бедная девушка. Не сосчитать, сколько раз ей приходится переделывать стрелки из-за моей неусидчивости. Есть ощущение, что она меня возненавидела, но максимально сдерживается из-за профессионализма.

— Чёрт, сейчас тушь потечёт, — бубнит Лилит с заложенным носом, но я вынуждена смотреть прямо перед собой, на белую рубашку визажиста. — Дерьмовый день. Дерьмовая жизнь.

— Лил, успокойся, — аккуратно шевелю губами, пока мне клеят накладные ресницы. — Что не так?

— Что не так? Это ты у меня спрашиваешь?! — истерично переспрашивает подруга. Её разъярённая фигура вырастает рядом со стоящей напротив меня брюнеткой. — Я не помню, когда ты в последний раз искренне смеялась, а не давила жалкое подобие улыбки! Ты же не хочешь выходить за этого полупокера, просто признай!

— Прекрати. Не говори так про Алекса, — во мне нарастает обида на подругу за постоянные подначивания и критику. — Ты можешь порадоваться за меня, а не добивать?

— С какого хрена я должна радоваться? Моя лучшая подруга несчастна! Я сердцем чую, что ты совершаешь ошибку, Делла!

— Мы закончили, — визажист делает финальные штрихи помадой, отступая и осматривает получившийся макияж. — Фату сейчас наденем или вы сами позже?

— Надевайте сейчас, — командует Лил, сложив руки на груди.

Девушка ловкими движениями закрепляет фату на моём аккуратном пучке, добавляя пару шпилек для надёжности, и принимается спешно собирать чемоданы, подгоняемая гневным поведением Лилит. Я её не виню я бы тоже хотела сбежать от этой разъярённой фурии.

Расплатившись, пока Лилит уходит провожать визажистку, я поднимаюсь и подхожу к зеркалу, внимательно оглядывая собственное отражение.

Оттуда на меня смотрит симпатичная блондинка с подчёркнутыми скулами и идеально выведенными стрелками, тонко вытягивающими взгляд. На веках нанесены мягкие сливочные тени, едва заметно мерцающие при движении. Губы невероятно красиво блестят хочется провести по ним пальцем.

Кожа кажется такой идеальной, почти фарфоровой. Ни малейшего намёка на бессонную ночь, на тёмные круги и на полное отсутствие сил. Я выгляжу так, словно всего этого и не было ещё каких-то полтора часа назад.

Одна я знаю, что на самом деле скрывается под этим идеальным макияжем. Снаружи вроде как нормальная невеста. А внутри я всё та же выжатая тряпка, и это видит только Лилит.

Приложив ладонь к груди, пробую унять колотящееся сердце.

— Давай сбежим, а? — голос подруги заставляет вздрогнуть и спешно убрать ладонь, можно подумать, она застала меня на месте преступления. — Поедем вместе к моему отцу в Дублин. Проведём там зимние каникулы?

Мы устанавливаем зрительный контакт в отражении.

— Не глупи, Лилит. Такое ощущение, что ты ревнуешь меня к Алексу, — моё лицо искажает подобие вымученной ухмылки.

— Он знает, что ты выходишь замуж? — рыжая скрещивает руки на груди, прислонившись к дверному косяку. Её голос звучит пустым, как и мой собственный.

— Меня это мало волнует, — схватив лежащий на комоде блеск, придирчиво рассматриваю его, лишь бы не цепляться за мысли о Джоне. — Даже если знает что с того?

— Ты любишь его, — подруга отталкивается и медленно подходит, кладя ладони мне на плечи. — По глазам видно. Когда ты говоришь про Алекса, в них пусто. А стоит упомянуть его в них сразу же вспыхивает пожар.

— Тебе бы книги писать, — закусываю губу изнутри. — Я не люблю Джона. Как и он меня. Всё закончилось два месяца назад, пора бы двигаться дальше.

— Но вместо этого ты предпочла выскочить замуж за Алекса. Назло ему, да?

— Я не делаю это назло. Алекс любит меня, Лил. Он заботливый, ласковый. Он будет хорошим мужем и отцом. Он меня не обидит, не предаст. И не выберет клан, — последнее уже добавляю с трудом.

— Как можно жить с человеком, если ты к нему нихрена не испытываешь? Это какое-то насилие над собой!

— Полюблю. Со временем я смогу это сделать. Просто пока ещё не все раны затянулись… — сглотнув, утвердительно киваю.

— Я не могу заставить тебя отказаться. Или похитить и запереть где-нибудь, хотя очень бы этого хотела, — Лилит тяжело выдыхает, формулируя мысль. — Я попрошу тебя об одном, Делла. Когда спросят, согласна ли ты выйти замуж за Алекса, подумай хорошенько, прежде чем ответить «да».

— Обещаю, — соглашаюсь, успокаивая лучшую подругу.

— Прости, если я веду себя грубо. Звонил брат, требует, чтобы я прилетела в Дублин на этой неделе, — Лилит аккуратно прижимает меня к себе, дабы не измазать свой наряд макияжем. — Говорит, отец болеет и хочет меня видеть. А я разрываюсь. Не знаю, как оставить тебя одну в таком состоянии.

— Надеюсь, с ним ничего серьёзного не случилось? — взволнованно отодвигаюсь, уставляясь на рыженькую.

Мать Лилит сбежала от мужа-мафиози из Ирландии и переехала в Штаты, едва дочери исполнилось два года. С отцом она Лил общаться не запрещала, поэтому подруга живёт на две страны, курсируя между отцом и матерью.

В Нью-Йорке она, конечно, проводит больше времени, но и в Дублин летает часто.

— Точно не знаю, Деклан особо не вдавался в подробности. Ты же знаешь, брат не любит трепаться.

— Погоди, у тебя же Чемпионат на носу. Тренировки почти каждый день! Как ты сможешь уехать? — выпучив глаза, уставляюсь на свою незаменимую бестию, ощутив плохое предчувствие.

— Что-нибудь придумаю. Наверстаю потом.

Под разговоры о будущем Лилит помогает мне надеть свадебное платье. Плотно зашнуровывает корсет, да так сильно, что я прошу слегка ослабить иначе задохнусь.

Ближе к двум часам звонят Князевы, сообщая, что прибыли. Подруга накидывает на мои плечи белую плотную накидку в пол и сама надевает пиджак из-за низкой температуры.

На улице нас встречают брат со своей роскошной женой.

Две иссиня-чёрные «BMW» эффектно припаркованы друг за другом, так что мне аж хочется восхититься видом этой семейки «Торетто».

— А-ху-еть, — прислонившийся к капоту своего авто Артём присвистывает. — Пиздец, у меня нет слов.

— Господи, Князев, — стоящая рядом с ним Сара толкает мужа в бок и спешно подходит, приветствуя нас обеих. — Делла, выглядишь сногсшибательно. Ты как, волнуешься?

— Всё отлично, — едва ли успеваю ответить, как меня перебивает снова взбесившаяся Лилит.

— Не знаю, как вы, а я планирую сегодня напиться, лишь бы стереть этот день из памяти.

— Девчата, по машинам. А то сейчас час трепаться будете, — Арт хлопает в ладоши, привлекая внимание. — Ой, бля, не смотрите на меня так, по-братски, а. Щас дырку прожжёте, ведьмы. Особенно ты, Лилит. Помню я, как вы мелкие вызывали Пиковую даму с твоей подачи.

Прыснув от смеха, мы с подругой переглядываемся, вспоминая беззаботные подростковые годы. Ох и весело тогда было…

Немного поспорив, мы принимаем решение, что Лилит поедет с Сарой первой, а я и Тёма на его машине следом, так как брат поведёт меня к алтарю, когда все гости соберутся.

В детстве я смотрела фильмы с традиционными американскими свадьбами и думала, что рядом со мной в этот день будет папа. Но как-то всё пошло наперекосяк. Папы нет, да и свадьба на сегодняшний день не предел моих мечтаний

Если бы я могла выбирать, то предпочла бы тихо и скромно расписаться. Венчание было желанием Алекса. По его словам, так женились его родители и брат. Мне пришлось согласиться, дабы не нарушать традиции семьи Харрисов.

Как ты сможешь жить с человеком, отец которого умер по твоей вине? этот вопрос стабильно каждый день всплывает в голове, но у меня нет на него ответа… и вряд ли появится.

Рассевшись по авто, мы выдвигаемся. Сначала Тёма и Сара устраивают гонки на дороге: обгоняют друг друга, подрезают и, честное слово, ведут себя как дети малые. Не буду лукавить сидя рядом с братом, я ловлю дежавю и лёгкую эйфорию, забываясь.

— Сто лет не катались вместе, — вдруг произносит Арт, пропуская жену вырваться вперёд.

— Точно… — подтверждаю, глянув на него. — Уже и забыла, когда мы делали это.

— Сядешь? — Тёма как бы указывает на водительское сиденье и впервые за долгое время вызывает у меня искренний смешок.

— Шутишь? Я вообще-то в свадебном платье.

— Да ну и хер с ним, давай, как в старые добрые времена? Правда, на этот раз я не буду валяться на пассажирском бухой, — Тёма угорает, ударяясь в ностальгию, а у меня закрадывается мысль: почему бы и нет?

— Давай, — согласно киваю. — Тормози вон там, — совсем неприлично указываю пальцем на небольшой закуток у обочины.

Мы с Артёмом меняемся местами. Уму не постижимо я в наряде невесты сажусь за руль, пока брат помогает усесться, подминая шлейф.

— Клянусь, только в нашей ненормальной семейке такое возможно, — смеясь, я включаю нужную передачу, и машина с характерным рёвом стартует.

— Зато нам похер на чужое мнение, — вторит Артём, развалившись на соседнем кресле. — Давай круг по этому захолустью?

Ощущение свободы, которое я потеряю меньше чем через час, опьяняет и подначивает творить такие вещи, от которых адреналин пускает заряд по крови.

— Держись, Князев, — выкрикиваю, резко входя в поворот. Задница машины виляет, но я умело выруливаю, за что получаю одобрительные ругательства от Арта.

Скорость прижимает нас к сиденьям. Улицы небольшого городка пролетают мимо размытым пятном. Деревья, кирпичные заборы, редкие прохожие всё это мелькает за окном и кажется неважным.

В это мгновение я не думаю о своей жизни, о клане, о вине, о Джоне или о том, как я буду жить с Алексом. Просто несусь, управляя сумасшедшим спорткаром. Единственным, что могу контролировать и что мне подвластно.

— Покажи этим улиткам, как Князевы умеют веселиться, — Тёма врубает на всю музыку, и басы отдают мощной вибрацией в груди.

Салон заполняет наша любимая песня «Imagine Dragons — Believer», и мы с Тёмой принимаемся в голос подпевать.

В этот миг исчезает весь мир. Проблемы, разбитое сердце и неизвестность будущего. Есть только я и брат, сидящий с озорной хулиганской ухмылкой, как в детстве. А ещё скорость.

Мы мчимся по улицам Нью-Рошелла, во всё горло повторяя слова песни. В эту секунду мы те самые Делла и Арт, которые когда-то мчались на угнанной у отца машине.

Вспыхнувшее тёплое, давно забытое чувство разливается по груди, вытесняя оттуда невыносимую боль, что я ношу внутри последние месяцы. Это не любовь к жениху, не трепет перед будущим. Это счастье от момента, от экстаза и от того, что я рядом с братом, понимающим меня без слов.

На краткий миг мне мерещится, что я снова дома. Что всё хорошо. Что папа где-то ждёт нас, чтобы хорошенько отчитать и наказать за плохое поведение.

— Ещё один круг? — спрашивает Тёма, убавляя громкость спустя доброе количество сменившихся песен.

Тогда-то реальность и обрушивается на плечи слишком быстро и мощно. Улыбка тут же спадает с лица. Немного сбавив скорость, отрицательно мотаю головой.

— Наверное, нам уже пора…

— Да чёт как-то не особо хочется туда ехать, признаться честно, — тянет Артём, но я предпочитаю промолчать в ответ.

Припарковавшись около церкви, я вдруг чувствую, как вспотели ладошки. Мне кажется, это хороший знак, и я воодушевлённо выдыхаю, пытаясь заставить себя не думать о плохом.

— Нормально я так сама себя на свадьбу привезла, — подкалываю старшего брата, повернувшись к нему. — Хорошо устроился.

— Хочешь, отъедем, и я протараню стену, эффектно закинув тебя внутрь к женишку?

— Придурок, — прыснув от смеха, мы выбираемся наружу.

У входа нас встречает координатор, вежливо улыбаясь.

— Все гости уже в сборе и ждут выхода невесты, — сообщает он, профессиональным тоном.

— Дайте нам пять минут, — вдруг неожиданно произносит серьёзно Тёма и зачем-то отводит меня в сторону, похоже, созрев для разговора.

— Ты чего? — недоумённо спрашиваю, впиваясь в его хмурое лицо.

— Ада, — брат выдыхает, бережно обхватывая мою ладонь. Он сжимает её так крепко, что мне становится больно. — Если ты не хочешь этого всего, — делает кивок в сторону здания, — мы можем уехать прямо сейчас.

Не двигаясь, я коротко поворачиваю голову, глядя на координатора и большие массивные двери, ведущие внутрь новой жизни.

— Боюсь, уже слишком поздно, — шепчу, сама того не осознавая.

Я даже мысленно боялась думать о том, что сожалею. Поддалась жалости и минутному помутнению рассудка, сказав Алексу в том лесу «да». Импульсивно согласилась, но всё это время глушила внутри страх и нежелание выходить замуж.

— Не поздно. Ебал я их всех в рот, — Артём произносит это так громко, что мои щёки заливает густой румянец от стыда. — Если моя маленькая сестрёнка не хочет выходить замуж, никто её не заставит. Я, блять, по кирпичикам эту халупу разнесу, и мне будет насрать на чужое мнение.

— Верю, — кладу вторую ладонь поверх его. — Но не нужно.

— Я всё для тебя сделаю, только скажи. Вижу же, что не хочешь, — Артём шумно выдыхает, как будто сдерживается. — Слушай, я максимально старался не лезть в твою жизнь и на многое закрывал глаза. На очень многое, — многозначительно тянет брат.

По позвоночнику бегут мурашки от мгновенного понимания: он знал про нас с Джоном. Просто не подавал виду!

— Для меня главное, чтобы ты была счастлива. Но то, что ты творишь сейчас, на счастье не похоже.

— Идём, нас ждут, — говорю мягко и вкрадчиво. Сама себя убеждаю в том, что так нужно. Так будет лучше для всех. Я не могу второй раз разбить сердце Алекса, даже если мне приходится собственное разрывать в клочья.

Артём вынужденно соглашается. Не может же он меня насильно увезти, не позволяя выйти замуж?

Брат помогает снять накидку и натянуть фату на лицо, а координатор всучает заготовленный букет невесты.

Двери церкви открываются, и нас мгновенно окутывает торжественность. Мы медленно вступаем на красную дорожку. Я сразу же ощущаю на себе заинтересованные взгляды, и от этого мурашки пробегают по коже.

Самое страшное в этот миг споткнуться о собственное платье и свалиться. Но мне не страшно, потому что рядом шагает брат. Я крепко держусь за Тёму и знаю, что в случае чего он подхватит и не даст упасть.

Во всех смыслах…

Мне очень бы хотелось быть скромной невестой, но вместо того, чтобы потупить взгляд, я украдкой из-под фаты рассматриваю присутствующих.

Здесь не так много людей в основном близкие родственники, коллеги и друзья семей. По правую сторону располагается часть жениха, а по левую невесты.

Первыми, кого я узнаю среди множества лиц, всю семью Харрис. Кэти машет мне рукой, рядом сидит миссис Харрис, а чуть дальше жена брата Алекса с супругом.

Переведя взгляд на противоположную сторону, я узнаю Максимилиана и Ариелу, потом сидящих рядом с ними Беллу и Адама.

Мои любимые Лилит и Сара, подружки невесты, стоят у алтаря. Первая из них явно раздражена происходящим вокруг и самим мероприятием.

И вот наконец я вижу Алекса. Его лицо светится от нескрываемой радости. Он улыбается, тщательно скрывая волнение, а ещё удивление, словно не может поверить, что этот день действительно настал.

Я тоже не могу поверить, что это не сон или мираж, а реальность.

Может, я тогда всё-таки спилась, и Артём поместил меня в реабилитационный центр, а это галлюцинации?

— Головой за неё отвечаешь, — бросает Артём Алексу, передавая меня в руки жениха. — Чё сделаю, если обидишь её, вслух при сестре говорить не буду. Неприлично.

Будущий муж понимающе кивает, а Тёма, прежде чем отпустить, не удерживается и приобнимает меня, что совершенно ему не свойственно.

Не смутившись грубому наставлению, Алекс помогает подняться на невысокий подиум, и мы становимся друг напротив друга около священника, но прежде жених снимает с лица фату.

В этот момент сердце и начинает бешено колотиться, отбивая чечётку. Дыхание спирает, и я немного выдыхаю, надеясь, что другие этого не заметят.

Священник тихо кладёт руку на книгу, раскрывая её, бросает быстрый взгляд на гостей и принимается говорить спокойным, ровным голосом:

— Дорогие друзья, мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями одного из самых важных шагов в жизни двух людей…

Слова льются вокруг меня, но я слышу их как издалека.

Алекс берёт мою ладонь в поддерживающем жесте. Его тёплый взгляд полон уверенности, и в нём нет ни капли сомнений. Казалось бы, это должно помочь, но нет.

Моё тело напряжено до такой степени, что я перестаю ощущать себя живым человеком. Будто каждая клетка и мышца сопротивляется происходящему.

Священник продолжает:

— Сегодня вы обещаете друг другу любовь, верность и поддержку, стоя перед лицом Бога и всех этих людей…

Шлейф платья шуршит по ковру, когда я неосознанно делаю шаг назад, едва удержав равновесие. Фата слегка сдвигается, и я ощущаю её тяжесть на голове вместе с неприятной натянутостью.

— Алекс и Адалин, вы пришли сюда добровольно, в здравом уме и свободной воле, чтобы соединить свои жизни в браке. Помните, что брак это не только радость и счастье, но и готовность работать над отношениями, принимать партнёра со всеми его достоинствами и недостатками, идти вместе сквозь трудности и радости.

Священник много говорит, и, наверное, грех желать скорейшего завершения этой церемонии… но мне отчаянно хочется попросить его ускориться и не растягивать так слова.

— Теперь, если вы готовы, перед лицом Бога и этих свидетелей, я спрошу вас по очереди. Алекс, ты готов принять Адалин своей женой, любить и уважать её, быть рядом в радости и горе, пока смерть не разлучит вас?

Я испытываю одновременно радость от того, что мы приближаемся к кульминации, и шок от того, что совсем скоро я окажусь вынуждена сказать «да», и тогда это будет конец.

— Согласен, — радостно кивает Алекс, глядя на меня в упор.

— Адалин, ты готова принять Алекса…

Речь священника становится фоном. Меня будто погружают в вакуум, изолировав от всего остального мира. Творящегося вокруг и этой свадьбы.

Скрипящий звук открывающейся двери заставляет, как в замедленной съёмке, повернуть голову на источник шума.

Сердце падает куда-то вниз. Тихий, болезненный стон срывается с губ, а ноги подкашиваются, когда я вижу появившуюся на пороге фигуру Джона.