Оглянувшись через плечо, замираю при виде мелких снежинок, витающих в воздухе за окном. Они кружатся, медленно оседая на асфальт, а я заворожённо наблюдаю за этим процессом.
Зима наступила неожиданно. Хотя, если учитывать, что последние месяцы я живу чисто по инерции, то это и неудивительно.
— Странно… — портниха хмурит брови, возвращая меня из зимней сказки обратно в суровую реальность. Её пальцы аккуратно собирают на талии лишнюю ткань. — Вроде бы ушивала всё строго по меркам. Почему оно всё равно велико?
Я поджимаю губы, переводя взгляд обратно на зеркало во весь рост перед собой. Снежинки ещё видны в отражении они летают вокруг девушки, стоящей в белом платье. Девушки, которую я едва узнаю в отражении и могу назвать Адалин.
От неё совсем ничего не осталось.
Портниха наклоняется ближе, делая метку булавкой
Белая ткань лежит слишком свободно, словно кто-то взял и надел на меня чужое свадебное платье. Бахрома кружев едва цепляет кожу, а ворот сползает, открывая выступающие ключицы.
— Наша невеста немного схуднула от волнения, — токсично подмечает Лилит, сидящая по правую сторону от подиума, рядом с Сарой.
— А, ну это дело поправимое, — улыбка озаряет лицо портнихи, а я продолжаю стоять, якобы речь вовсе не обо мне. — Вот пройдёт свадьба, поулягутся эмоции и всё вернётся на круги своя. А там и детки пойдут, и вес прежний с лихвой вернётся
Не вернётся, — шепчет внутренний голос, но я упорно глушу его. — Как прежде уже никогда не будет.
— Вы успеете до завтра? — спокойно уточняю, прикоснувшись пальцами к атласной ткани юбки.
— Да-да. Вечером вам доставят готовое платье. Мы постараемся как можно быстрее всё подготовить, но, боюсь, раньше девяти часов не получится, — вытащив очередную иголку, женщина обходит меня, подцепляя ткань сзади на спине.
— Она за всё утро даже ни разу не улыбнулась, — доносится приглушённый голос Лил, обращённый к Саре, но я делаю вид, что не слышу.
— Тихо ты, — шикает сноха, поднимаясь. — Делла, выглядишь великолепно, — подбадривает она, подходя ближе.
— А к чему такая спешка? — снова оживляется Лилит, отпивая шампанское из бокала. Подруга не скрывает, что затея со свадьбой её ни капли не воодушевляет. — Алекс боится, что ты передумаешь? Лично я считаю, что это поспешное решение.
— Ты предлагаешь мне за день до свадьбы всё отменить? — выгибаю бровь, наконец повернувшись к ней, а не общаясь через отражение зеркала. От движения одна из булавок впивается в кожу, но я игнорирую дискомфорт.
— Если ты не хочешь выходить за него замуж, то почему бы и нет? — Лил стервозно выгибает бровь. — Лучше так, чем быть несчастной.
— Я не несчастна, — цежу сквозь зубы, а у самой на душе скребутся кошки.
— Уверена? — рыженькая задаёт вопрос так тихо, что я скорее читаю его по губам.
Не уверена.
Но я не смогу в этом признаться кому-либо другому.
— Улыбнитесь, невеста, — Сара изо всех сил разряжает напряжённую обстановку. Достав телефон, она без спроса фотографирует меня. — Отправлю девчонкам в чат, пусть Белла и Ари посмотрят, какая красотка перед нами будет стоять у алтаря.
— Они сообщили, во сколько прилетают? — решаю отвлечься от мыслей о том, что же я творю с собственной судьбой.
— Да, но этим займётся Артём, — отмахивается Сара, сделав лёгкий жест рукой. — Не переживай об этом. Встретит и разместит ребят, как полагается.
— Ну что ж, с платьем невесты мы закончили. После подгона всё сядет как нужно. Адалин, вы можете переодеваться и немного отдохнуть. Оливия, помоги, пожалуйста, — мягко командует портниха.
Молоденькая брюнетка, всё это время тихонько стоявшая с краю, сразу подхватывает меня под руку, помогая спуститься с подиума.
— А теперь перейдём к подружкам невесты, — женщина поворачивается к Саре и Лилит, кивая им. — Девушки, ваша финальная примерка
Оливия провожает меня в специально отведённую комнату и помогает расстегнуть платье.
В приглушённой обстановке помещения и умиротворённой тишине, почему-то, снимая с тела символ того, что я скоро буду принадлежать другому, в голове звучит голос Джона.
Я замираю, закрывая уши руками, но он успевает произнести:
«Ты моя, Адалин».
«Ада».
«Я люблю тебя. Только тебя».
Хрипловатый голос без конца повторяет эти слова, и из меня вырывается отчаянный стон.
— Хватит…
— Вам плохо? — стоящая рядом девушка кладёт ладонь на моё плечо, выводя из транса. — Принести воды?
Я столько дней и месяцев подавляла воспоминания о нём. Глушила малейшую мысль или любое упоминание. Даже имя не произносила, но стоило дать малейшую слабину и он вернулся.
Дыши, Делла. Дыши.
Немедленно соберись. Ты же обещала себе начать с чистого листа, в спокойной семейной жизни с Алексом.
Силой воли я заставляю тяготящие душу воспоминания отступить и выпрямляюсь.
— Прошу прощения, — шепчу, пряча глаза на своих босых ступнях на коврике, лишь бы не видеть ошарашенное лицо Оливии. — Мигрень одолела, — бессовестно вру ей, но себя не обманешь.
Я плотно заблокировала тебя в своих воспоминаниях, Грей. Запечатала за семью замками. Значит, там ты и останешься до конца моих не особо счастливых дней, — проговариваю несколько раз, как мантру.
Оливия удаляется с платьем, а я надеваю ставшие большими джинсы, потуже затягивая ремень. Поправляю растрепавшиеся волосы, выбившиеся из-за горловины надетого свитера, и выхожу к девочкам. Я натягиваю более или менее счастливую улыбку, но уголки губ автоматически опускаются вниз, не желая демонстрировать на лице счастье.
Сара и Лилит стоят перед большим зеркалом. Девчата то приближаются, то отступают, рассматривая себя с довольным выражением лица.
Платья подружек невесты нежного сливочного оттенка струятся по их фигурам мягкими волнами. Они переливаются светом, а лёгкий перламутровый блеск и тонкие ленты на плечах делают красоток похожими на настоящих принцесс.
— Ну что, невеста? — Лилит поворачивается ко мне, приподнимая рыжую бровь и наблюдая за реакцией. — Как мы тебе?
— Вы будете завтра самыми красивыми, — произношу я ровно, без малейшего оттенка радости, словно это мероприятие не имеет ко мне никакого отношения.
Честно, я искренне стараюсь, но не получается…
Сара довольно улыбается, а Лилит кивает, пытаясь понять правдивость моих слов, но я отворачиваюсь и медленно опускаюсь на мягкий диванчик. Подцепив пальцами нетронутый бокал, делаю маленький глоток.
Крошечные пузырьки взрываются на языке, и шампанское разливается по телу. Впервые за долгое время задеревеневшие мышцы расслабляются, и я чувствую себя живым человеком, а не роботом.
Портниха всё ещё суетливо ходит между Сарой и Лил, поправляя ткань, шепчет что-то о мелких деталях. Не зная, куда себя деть, я непроизвольно прислушиваюсь, когда она начинает беседовать с болтушкой Лилит о личном.
— …назвали внучку Эмили, — доносится до меня её ласковый, довольный голос, полный гордости.
Чуть-чуть оттаявший под действием алкоголя мир моментально леденеет.
Эмили.
Это имя обрушивается на меня, как снежная лавина. Бокал соскальзывает из рук и бьётся о пол, разлетаясь на множество осколков, но я сижу в оцепенении, казалось бы не замечая этого.
Все присутствующие мгновенно обращают на меня внимание, но отмахиваются, смеясь, мол, на счастье.
Эмили — эхом пролетает голос Джона, возвращая в события той давности. Тогда, на Аляске, он звал девушку с этим именем, будучи в бреду.
— Делла, ты в порядке? — слышу обеспокоенный голос Сары. Сноха садится рядом со мной, напряжённо всматриваясь в лицо.
— Да… — отвечаю тихо. — Просто испугалась звука и растерялась.
— Дорогая, ты знаешь, что я всегда буду на твоей стороне, — мягко говорит она, устанавливая зрительный контакт. — Я понимаю, что свадьба и вся эта суматоха стресс, но Лилит права. Ты действительно уверена, что хочешь выходить замуж за Алекса?
В отличие от Сары, Лилит знает всю историю целиком и полностью. Именно поэтому подруга и бунтует, протестуя против моего замужества. С Сарой же я не углублялась в детали личной жизни. Если они с Артёмом что-то заподозрили или догадались, от меня прямого тому подтверждения не получили.
— Конечно, хочу. Если бы не хотела, этого всего бы не было, — звуча уверенной, бросаюсь заготовленными фразами.
Я внушаю себе эту истину ежедневно. Вдалбливаю в голову и заставляю в неё верить.
Пока Оливия собирает осколки стекла, в моей голове крутится вопрос, на который нет ответа: кто она, эта Эмили? Что она значила для Джона?
Повернувшись к снохе, внимательно на неё смотрю, прикидывая, стоит ли спрашивать.
— Сара… — наконец выговариваю, решившись. — Кто такая Эмили? Джон произносил её имя на Аляске.
Родственница задумывается. Какое-то время она сидит молча, будто решает, стоит ли делиться правдой.
— Я сама точно не знаю. Артём как-то вскользь упоминал, что у Джона была то ли жена, то ли невеста. Кажется, её звали Эмили, да, — внутренности холодеют, и Сара, почувствовав моё смятение, аккуратно кладёт ладонь на колено. — Девушку жестоко убили у него на глазах много лет назад.
В горле пересыхает, и я тянусь к одному из уцелевших бокалов, жадно глотая алкоголь.
Джон не бросил её. Она не ушла от него. Они не расстались, поссорившись.
Её убили.
На его глазах…
Кажется, что мир вокруг сжимается. Голова кружится, и я ощущаю дикий стыд. Чувство вины обрушивается на меня из-за того, что я позволяла себе в прошлом допускать плохие мысли о ней и ревновать Джона.
Бороться с его бывшей одно, но бороться с призраком погибшей любимой совсем другое…
Теперь-то мне и становится понятным, почему со стороны Грей выглядел беззаботным повесой и бабником. Он скрывал за маской свою боль от потери любимой женщины.
Странная мысль закрадывается в подвыпившую голову. Что, если он отпустил меня не потому, что не любил настолько, чтобы оставить клан? А чтобы защитить? Действительно сохранить мою жизнь в безопасности, но вдали от него? Что, если он говорил правду в ночь расставания?
Однажды он уже потерял любимую и не мог позволить мне постигнуть эту участь. Он не хотел видеть, как меня забирает его мир…
Закончив с примеркой, Сара и Лилит уезжают в Нью-Йорк, а я остаюсь одна в миг опустевшем без них городе. Медленно брожу по улицам, намеренно оттягивая путь домой.
Снег падает крупными хлопьями, и я останавливаюсь, вытянув ладонь. Красивые льдинки парят, нежно опускаясь на кожу, а я, как заворожённая или же умалишённая, наблюдаю за этим волшебным процессом.
После того как я согласилась выйти замуж за Алекса, не смогла вернуться в Нью-Йорк, а поселилась в его квартире в Нью-Рошелле.
Я не нашла в себе сил вернуться и зайти в то место, где мы с Джоном были счастливы. В тех стенах сохранилось столько воспоминаний, что они могли окончательно меня сломать. Я боялась сойти с ума.
Благо Сара помогла со сборами, а Артём с перевозкой шмоток, без моего прямого участия. Родственники не спрашивали причин кажется, они смирились со всеми выходками и решениями горе-родственницы. И вот моя жизнь переместилась в маленький Нью-Рошелл, из которого я отчаянно бежала навстречу Джону.
Лилит была права. Наша свадьба с Алексом действительно подготовлена в спешке. Жениху предложили работу в Аризоне на должность заведующего отделением. В начале января он должен заступить на смену в новой клинике, соответственно, нам нужно поскорее пожениться и переехать в другой штат.
Казалось, вот оно всё то, о чём я мечтала и хотела. Спокойная жизнь без мафии. Уют и мнимый покой. Безопасность. Грядущие перемены от переезда в тёплое местечко.
Только почему так паршиво на душе? Почему я не чувствую собственного сердца в груди? Не могу любить? И не люблю?
Как бы я ни оттягивала момент, ноги всё равно приводят домой. Войдя в квартиру Алекса, на ходу сбрасываю у порога ботинки и по пути в спальню швыряю на пол куртку вместе с сумкой. В комнате я обессиленно падаю на кровать, ощущая себя полностью раздавленной и никчёмной.
Когда я приехала из Кэтскилла и въехала в это место, единственное, о чём попросила Алекса, никакого давления и близости до свадьбы. Я выбила время на моральную подготовку, и он, казалось бы, без колебаний согласился.
Живём мы раздельно: жених снял себе отдельные апартаменты, любезно уступив обжитую квартиру мне. Он сослался на то, что он мужчина и ему многого не нужно на новом месте, а я не стала спорить.
Свадьба уже завтра, а я понимаю, что ни черта не готова. Ни к семейной жизни, ни к первой брачной ночи и дальнейшему совместному проживанию.
Я не хочу его. Думала, что смогу, что время и спокойствие с Алексом излечат мою израненную душу, но я не чувствую ничего. Внутри зияющая пустота.
Я не люблю Алекса… А с тем, кого люблю, не могу быть.
Джон ни разу не появился. Не искал меня, не звонил и не писал. Значит, из нас двоих он смог и справился с миссией жить и двигаться дальше.
Укрывшись одеялом, я продолжаю лежать в одной позе, пока за окном не начинает темнеть. Я уговариваю себя тем, что в Аризоне всё будет иначе. Я тоже найду работу. Какое-нибудь хобби. Окунусь в бурную деятельность и забуду о разбитом сердце.
Точно. Обещаю. Так и будет.
Со временем я полюблю Алекса, иначе быть не может.
Звук трели мобильного телефона вынуждает достать его из кармана джинсов.
— Привет, любимая, — звучит ласковый голос Алекса. Такой спокойный и тёплый, но от него почему-то не трепещет всё внутри. И не расцветает на губах счастливая улыбка. — Только что подписал последние документы на увольнение. Да здравствует новая жизнь!
С трудом сжав в руках трубку, медленно киваю, будто он это увидит
— Я рада, — звучит чей-то чужой, пустой голос, точно не мой. — Поздравляю тебя. Ты заслужил эту должность и повышение на новом месте.
— А ты там чем занята? Хорошо повеселились с девочками? — Алекс искренне интересуется, а у меня впечатление, что он тупо издевается.
На фоне слышится шум, словно он действительно вышел из клиники и сразу звонит поделиться новостями.
— Недавно пришла, вот лентяйничаю, — отвечаю тихо, глядя в потолок, хотя он перед глазами размыт из-за влаги в глазах. — Примерка прошла отлично. Платье скоро привезут.
— Так сильно хочу тебя увидеть, — воодушевлённо делится будущий муж. — Но я должен, как джентльмен, соблюдать традиции и не тревожить невесту до свадьбы.
Есть стойкое ощущение, что моё сердце вынули и спрятали на глубине океана. Иначе я не знаю, почему не испытываю никаких эмоций к этому замечательному мужчине.
— Да… понимаю, — выдыхаю я, крепко зажмурившись. — Традиции нужно соблюдать, на то они и нужны.
— Делла, — Алекс произносит это с волнительным придыханием, а я заранее знаю и боюсь, что он скажет следом. — Я так сильно тебя люблю. Не могу дождаться завтра, чтобы назвать тебя своей женой.
Сглотнув ком в горле, тихонько выдыхаю. Не хочу врать ему и говорить о чувствах. Вместо этого молчу, словно проглотила язык.
Слёзы скатываются из глаз по щеке и на подушку.
— Я… — мямлю, но прозвучавший звонок в дверь звучит как самое настоящее облегчение. — Извини, там, наверное, курьер привёз свадебное платье, — закусив губу, приподнимаюсь на локте. — Мне нужно идти.
— До завтра, любимая, — казалось бы, не замечая, что я не отвечаю взаимностью на признание, Алекс прощается и отключается.
Как я и думала, это курьер привёз свадебное платье. Без раздумий я несу увесистый чехол в спальню и кладу на кровать, оставаясь стоять напротив.
Осторожно расстегнув его, вытаскиваю атласный подол, долго его рассматривая. Глаза застилают вдруг, снова из ниоткуда, появившиеся слёзы.
Это всего лишь красивый кусок ткани, но сейчас он кажется мне самым настоящим приговором.
Ноги подкашиваются, и я опускаюсь на пол, не сдерживаясь, плачу навзрыд. Впервые я позволяю себе быть живой и не подавлять истинные эмоции. Не глушу и не прячу внутреннюю хрупкую девочку, сломавшуюся в очередной раз.
Сердце гулко, бесконтрольно бьётся. Дыхание спирает, и кажется, что я вот-вот задохнусь. Свернувшись калачиком на холодном полу, я реву до полного изнеможения.
Мне кажется, что я медленно умираю прямо здесь, в чужой спальне. Слишком много всего. Слишком быстро…
Лучше бы Артём не спасал меня, и тогда я оказалась бы стёртой с лица земли волной взрыва. Хоть там я бы смогла обрести покой.
Ударив кулаком по ковролину, пытаюсь перебить душевную боль физической.
Что я натворила? Что я делаю со своей жизнью?
Я не люблю Алекса. Я не могу выйти замуж за мужчину, к которому не чувствую ничего, кроме благодарности. Я должна была улететь, уехать одна, как хотела, а не устраивать этот цирк.
Злость на себя поднимается в груди, и я встаю, агрессивно хватая платье. Подтащив массивный чехол, я отодвигаю дверцы большого шкафа-купе и делаю попытки запихнуть его внутрь.
Не получается. Как бы сильно я ни хотела его не видеть, мне не удаётся затолкать свадебный наряд, и тогда я швыряю его на пол, опускаясь сверху.
Кажется, я натворила самую большую глупость в своей жизни, и завтра мне придётся заплатить за неё.