Недаром говорят, что местность не меняется. Меняются люди и их восприятие.

Правда.

Кэтскилл встречает унылой хмурой погодой. Казалось бы, я уже была в этом месте, но ощущение, что нахожусь здесь впервые. В прошлый приезд я была другим человеком.

Знала бы та Адалин, что она испытает в будущем.

Всепглощающую пустоту. Она гораздо страшнее эмоций.

Есть догадки, что во мне отключили человечность. Кто-то взял и повернул ключ, и с этого момента всё внутри погасло. Стало пресным, неинтересным и чужим.

Как будто кто-то отрубил новогодние гирлянды, лишив меня ярких красок.

Мир чужой без него. Без Джона.

Он выбрал любимый клан и мафию. Та часть его жизни всегда будет приоритетнее, чем я.

Ковыряя ногтем большой палец, безэмоционально рассматриваю пролетающие за окном пейзажи. И только тело выдаёт меня: в груди так сильно давит, что хочется свернуться калачиком и порыдать, как делала это вчера.

После ухода Джона я ещё долго сидела в одной позе, уставившись перед собой. Казалось, что происходящее вокруг не по-настоящему.

Разве может такое быть, что между нами с Джоном всё? Закончилось, не успев начаться?

Бред какой-то, да? Грей всегда твердил, что я его. Что не отпустит.

Но когда на чаше весов оказался Кольт и я, он выбрал мафию…

Проведя ночь в безудержных рыданиях, наутро я увидела в зеркале другого человека. На меня смотрела незнакомка с опухшими, покрасневшими и, самое страшное, пустыми глазами. Словно из неё высосали жизнь и лишили радости.

— Всё к этому шло, — прошептала я себе бледными губами. — Так будет лучше для нас обоих.

Взгляд упал на телефон, лежащий на тумбочке. Я почему-то вспомнила про Алекса и его сообщение.

«Не смог дозвониться. Завтра похороны отца. Я бы хотел видеть тебя в такой день. Мне тебя не хватает, Делла…»

После всего произошедшего имела ли я моральное право появляться на похоронах? Учитывая, что Ричард Харрис умер не от моих рук, но из-за меня?

Одна часть угасшей Адалин не хотела ехать, смотреть на Алекса и испытывать стыд. Другая твердила, что как раз-таки я должна быть рядом с бывшим молодым человеком и поддержать его, как могу. Тем более он сам попросил.

И я решила сделать доброе дело перед тем, как исчезнуть. То, что я не смогу продолжить жить в Нью-Йорке, даже не обсуждается.

Разве получится нормально существовать, зная, что он находится так близко? В своей квартире наверху? Ночует? Приводит женщин?

Или ходить по улицам и выискивать его среди толпы незнакомых лиц? Шугаться каждого чёрного внедорожника? И, наконец… думать, что однажды он снова придёт?

Мне стоит переехать в другой штат, подальше от семьи Князевых, насколько это возможно. Общаться с братом я не перестану, но мне необходимо действительно начать с чистого листа.

Может, поближе к океану и солнцу? Я всегда хотела жить в тепле. Там я смогу обнулиться и попытаться встать на ноги по-настоящему.

— Мисс? — голос водителя долетает сквозь вакуум. Встрепенувшись, поднимаю на него растерянный взгляд.

— Что, простите?

— Говорю, приехали. Вам же на этот адрес нужно было? — мужчина лет сорока пяти смотрит на меня через плечо, обернувшись.

— Да… да, всё верно. Извините, пожалуйста, задумалась, — расплатившись, я спешно покидаю салон, испытывая неловкость.

Машина такси отъезжает, скрываясь из виду, а я продолжаю стоять на лужайке Харрисов, собираясь с мыслями. Ноги отказываются проходить дальше.

Это так глупо и по-идиотски, но вдруг в доме дух Ричарда Харриса? Я ему и при жизни-то не нравилась, а теперь и подавно…

— Идиотка, — шепчу себе под нос, тяжело вздохнув.

Собрав остатки сил, расправляю юбку чёрного платья и, покрепче сжимая кофту вместе с сумочкой в руках, поднимаюсь по невысокой лестнице. Дверь открывается практически сразу после моего неуверенного и короткого стука. На пороге предстаёт жена Эндрю, брата Алекса. К своему стыду, её имя я напрочь забыла и не могу вспомнить.

— Добрый день, — неуверенно здороваюсь, прикидывая, узнает ли она меня. — Примите мои искренние соболезнования…

— Проходи, Делла, — девушка отходит в сторону, пропуская меня внутрь.

Стараясь скрыть удивление, что она запомнила моё имя, бросаю короткий взгляд на настенные часы. Они показывают третий час дня, и я догадываюсь, что на церемонию прощания и сами похороны, скорее всего, опоздала.

— Алекс ждал тебя всё утро, — с лёгким укором произносит брюнетка и двигается в обход меня в сторону кухни.

Дженна, точно! озарение приходит очень вовремя.

— Дженна, мне очень жаль. К сожалению, не получилось приехать раньше. Я выехала, как только смогла, но дорога заняла большое количество времени, — вру, решая не вдаваться в подробности о том, какой кавардак творится в моей жизни и без трагической смерти её свёкра.

Было бы странно поделиться с ней рассказом о том, что прошлым вечером я рассталась с мужчиной, которого люблю больше всего на свете. И этот мужчина не брат её мужа.

— Да-да, понимаю, — кивает Дженна, но я чувствую лёгкую холодность в её тоне. Должно быть, Алекс поделился тем, какая я сука. — Извини за мою грубость, такой тяжёлый день. Могу я предложить тебе что-то перекусить или выпить? Ты, наверное, устала с дороги?

— Нет, всё в порядке, — оглядев многочисленное количество одноразовой посуды, сваленной на столешнице в кучу, догадываюсь, что проститься с Ричардом и выразить соболезнования семье пришло немалое количество людей. — А где… все?

— Мэрилин стало плохо во время процессии, — Дженна потирает затёкшую шею. — Сейчас она наверху отдыхает. Кэти присматривает за детьми у нас дома. Решили не тащить их сюда. Эндрю в магазине.

— А… Алекс? — не желая показаться грубой, мягко спрашиваю я.

— Вышел пройтись. Думаю, ты знаешь, где его искать, — брюнетка оборачивается к окну, выходящему на задний двор.

Поблагодарив её, я спешно покидаю дом можно подумать, за мной гонятся. Обогнув здание, я топаю в сторону леса, о котором рассказывал Алекс в наш прошлый приезд.

Пройдясь по притоптанной тропинке, окружённой пышной листвой деревьев, я двигаюсь чисто интуитивно. Валяющиеся ветки хрустят под ногами, пока я жадно вдыхаю запах хвои и свежести.

— Решил спрятаться здесь, как в детстве? — мой голос отдаёт зловещим эхом, и от этого по коже ползут мурашки

Сидящий ко мне спиной на невысоком пеньке Алекс оборачивается, поднимая удивлённый взгляд.

— Делла… — выдыхает он, спешно поднимаясь. — Я думал, ты не приедешь. Ты не ответила на сообщение.

— Прости, столько всего навалилось, — поджав губы, неуверенно сжимаю ручку сумки. — Мне очень жаль… твоего отца.

— Да… мне тоже, — парень продолжает стоять на месте. Неловкость сковывает тело, и я неуверенно осматриваюсь вокруг. — Почему ты вся в синяках?

Вопрос застаёт врасплох. Нужно было замазать их и не пугать людей.

— Ерунда, — осмотрев свои руки с синеватыми отметинами, отмахиваюсь. — Попала в аварию. Ничего серьёзного.

Алекс слегка кивает, делая какие-то свои выводы.

— Тут очень красиво, — натягиваю улыбку, не зная, как себя вести дальше. — Давно ты тут сидишь?

На самом деле меня это мало волнует. Час или два какая разница? У человека умер отец, а я стою и задаю идиотские вопросы.

Сердце ёкает, когда Алекс в два счёта сокращает расстояние и крепко прижимает меня к себе.

— Делла, я так скучал, — хрипит он, прижимая к своей груди. — Мне так сильно тебя не хватало.

Я чувствую, как он вдыхает мой запах, пытается сильнее прижаться, и от этого на глаза наворачиваются слёзы. Я не отвечаю на объятия, не могу найти внутри сил поднять болтающиеся по бокам руки и прикоснуться в ответ.

— Прости, если я сделал что-то не так. Не был рядом и не поддерживал тебя в стремлении к переменам, — говорит он, а у меня внутри всё сжимается от подступивших угрызений совести. — Не думал, что могу потерять тебя. Не был готов…

— Ты здесь ни при чём, — мне приходится приложить немало усилий, чтобы оторваться и взглянуть в его покрасневшие глаза. — Дело не в тебе, Алекс. Проблема во мне. Это я оказалась ненормальным партнёром.

— Нет… нет, не говори так, — обхватив моё лицо своими безупречными ладонями хирурга, Алекс отрицательно мотает головой. — Я уделял тебе мало времени. Много работал, потом сорвался домой, поэтому ты стала искать замену в другом.

Замену в другом? Он, чёрт подери, видел меня целующуюся с братом.

— Прости, что так получилось, но дело совершенно не в тебе. Ты был идеальным парнем, лучшего и представить нельзя. Просто мы не подходим друг другу, — накрыв его руки своими, желаю вразумить. — Я причинила тебе такую боль, а ты продолжаешь меня оправдывать и искать изъяны в себе. Это неправильно.

— Я… я всё понимаю, все мы ошибаемся, — одержимо произносит он. Мужской взгляд бегает, пока Алекс внимательно смотрит на меня. — Твой кузен… он был рядом, и поэтому ты…

— Алекс. Нет, — оторвав его от себя, отступаю, почему-то вздрагиваю от одного упоминания о Джоне.

Я не имею права обелять себя в его видении мира.

— Мне правда очень жаль, что так получилось и ты всё увидел. Я не имею права просить прощения и говорить тебе подобные вещи, но это не было мимолётной случайностью. Одноразовой связью и ошибкой, — умолкнув на несколько мгновений, перевожу дыхание, переминаясь с ноги на ногу. — Иван не мой брат. Точнее, не кровный. Поэтому… всё гораздо глубже, чем ты себе представляешь.

Мне хочется сказать, что я люблю Джона. Что это самые сильные чувства, которые я могла испытывать, но не делаю этого.

Я стою напротив человека, который этим утром похоронил отца.

— Это с ним ты была в той загадочной командировке? — Алекс на мгновение сжимает ладони в кулаки, но быстро разжимает. А у меня перехватывает дыхание от его догадки. — Я узнал его голос. Ещё тогда, при первом знакомстве на вечеринке в честь рождения твоего племянника.

— Алекс… мне так жаль, — задохнувшись от эмоций, не знаю, что добавить.

— Я прощаю, — без раздумий и колебаний мгновенно откликается он. Алекс снова пытается подойти и обнять, но я отталкиваю его. — Я люблю тебя, Адалин.

Слёзы градом срываются из глаз, и я отворачиваюсь, чтобы он не видел этот акт позора.

Чувство ненависти и презрения к себе растёт с небывалой скоростью, и я жалею, что приехала в это место. Лучше бы продолжала оставаться конченной тварью в его глазах.

— Ты хороший человек и заслуживаешь лучшего. Уверена, ты ещё встретишь любовь всей своей жизни, но это буду не я.

Плач сотрясает тело вместе с унизительным чувством стыда перед этим замечательным доктором.

Обхватив себя руками, я непроизвольно оборачиваюсь, услышав позади звук хруста веток, и вижу, что Алекс опустился на то же место, где я его обнаружила.

Мужчина сидит, спрятав лицо в ладонях, и внутри меня окончательно что-то трескается. Остатки совести нашёптывают, что в этом уязвимом состоянии он вынужден проживать боль ещё и из-за меня.

Сначала я подхожу, неуверенно прикоснувшись дрожащей рукой к его спине, а, услышав тяжёлый всхлип, и вовсе опускаюсь рядом. В колени больно впиваются мелкие камушки и тонкие веточки, но мне искренне наплевать на собственный дискомфорт.

— Алекс… — зову, сквозь вязкий ком в горле. Единственный мужчина, которого я видела плачущим, был Артём, когда делился переживаниями о том, что боялся потерять меня. Сегодня это Алекс. — Алекс, пожалуйста, посмотри на меня. Я умоляю тебя, прости. Ты последний, кому бы я хотела причинить страдания…

— Делла, я не могу без тебя жить, — парень поднимает взор, полный невысказанного отчаяния. — Я… я не представляю, какого это потерять тебя.

— Не говори так. Ты один из лучших мужчин, кого я встречала. Любая будет счастлива рядом.

— Не нужна мне любая, — парень невыносимо нежно кладёт ладонь на мою щёку. — Мне нужна только ты.

— Это пройдёт…

Господи, как бы я хотела услышать эти слова от другого. От человека, с которым я никогда не смогу быть вместе. Растить детей и провести старость.

Почему судьба так жестока?

Почему Джон не готов оставить всё и быть со мной? Может, потому что он не любит меня так же сильно, как Алекс?

— Делла, выходи за меня замуж? — от услышанного я замираю. По телу прокатывается дрожь, я пытаюсь отстраниться, но Алекс не позволяет.

Мысли лихорадочно скачут в голове.

Отрицание, протест и истерика смешиваются в единый коктейль. Мне хочется закричать и убежать, но вместо этого я продолжаю стоять в одной позе.

— Я всё для тебя сделаю. Ты будешь самой счастливой, — Алекс продолжает ещё что-то говорить, но я слышу лишь урывками. — Хочешь, уедем? В другой город, страну? Скажи, и я всё организую, но умоляю, не бросай меня.

Где-то на задворках сознания проскальзывает странная мысль, становящаяся с каждой секундой всё более громкой:

Что, если это и есть самый лучший вариант? Быть с тем, кто любит меня, невзирая ни на что? Любит вопреки?

Стабильность. Покой. Безопасность…

— Да, Алекс, — шепчу на выдохе, сама того не осознавая. — Я выйду за тебя…