— Так позвони ему! — настаивает Лилит, переусердствовав с жестикуляцией. — Выскажи всё, что считаешь нужным!

— Думаешь, это хорошая идея? — с недоверием уточняю, слегка заплетаясь на последнем слове.

Ноги наотрез отказываются держать, и тогда я прислоняюсь к холодной плитке в уборной. Громкая музыка долбит басами из зала, отдавая пульсацией в висках, но нас это не смущает.

— За-ме-ча-тель-на-я! — подтверждает лучшая подруга, покачнувшись. — Звони и покажи этому мудаку, кто тут главный!

Выпитые коктейли дают о себе знать, и всё вокруг кажется лёгким, весёлым и таким беззаботным. Завалиться в ночной клуб и напиться, дабы разбавить серые будни из-за скандала с Джоном, было нашим с Лил совместным решением.

— А ты права! Именно так я и сделаю, — хихикаю, косясь на телефон в своих руках, и набираю номер Грея. Пьяный мозг не соображает, что лучше этого не делать, что мы в ссоре и каждый копит обиды.

Я зла за то, что Джон сотворил с семьёй Алекса. Джон злится за то, что я соврала ему и не рассталась с вышеупомянутым.

Но я действовала исключительно из благих побуждений!

— Ада? — не проходит и двух гудков, как Джон поднимает трубку, сходу взбесив этим сокращением. Ещё бы на часах четвёртый час утра. Обычно в такое время звонят исключительно с плохими новостями.

— Меня зовут А-да-лин! — гневно цежу в микрофон, отодвинув смартфон от уха. — Повтори правильно!

— Где ты? — проигнорировав требование, раздражённо спрашивает собеседник.

— Не важно, — отмахиваюсь, решив, что это будет звучать круто. — Я звоню сказать, чтобы ты никогда, слышишь, никогда не смел появляться в моей жизни! На этом точка!

Стоящая рядом Лилит утвердительно кивает в знак поддержки и для большей убедительности одобрительно поднимает большой палец вверх.

— Сколько ты выпила? — снова игнорируя мои слова, этот индюк задаёт только интересующие его вопросы.

— Не отвечай! — машет рукой Лил, и я закатываю глаза. Указывают мне тут оба. Я сама решения принимать хочу!

— Не помню! — гордо заявляю, вздёрнув подбородок. — Пять или десять… — подавив приступ тошноты от количества алкоголя, бродящего в моём желудке, прикрываю рот ладонью. — А может, сто! Я не веду подсчёты!

— Спиваешься? На тебя это не похоже, — в трубке слышится смешок, а затем звук шагов, как если бы кто-то встал в тихом помещении и пошёл.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — горько ухмыльнувшись, отворачиваюсь от Лил. Почему-то мне больше не нравится идея, что она стала свидетельницей нашего разговора.

— Я знаю о тебе достаточно, Ада, — снова произносит это прозвище, заставляя меня закипать.

— Не хочу с тобой дальше разговаривать! — прикрикиваю на гаджет, как будто он в чём-то виноват. — И не звони мне!

— Если твой пьяный мозг не догоняет, то позвонила мне ты, — без капли такта произносит Грей. На фоне снова какие-то звуки: хлопок металла, а после ещё и гудок заведённого мотора. Куда это он собрался так поздно? К своей Селин?

— Я знаю! — гордо заявляю, оскорбившись его грубости. — На всякий случай сказала, чтобы ты не смел этого делать в будущем! Всё, прощай. Не звони, не пиши и не приезжай. И ключ от моей квартиры отдай! Точнее оставь на охране!

Не дав ему ответить, я сбрасываю звонок, поворачиваюсь к подруге, но едва успеваю открыть рот, как Джон перезванивает.

— Да кем он себя возомнил? — скорчившись, без сожаления отклоняю звонок и на всякий случай выключаю телефон.

— Так его! — поддерживает подруга, громко хохоча. — Ты его сделала, детка! Пусть знает своё место, мужлан!

— Урыла, да? — на подкашивающихся ногах я подхожу к раковине и, взглянув на своё размытое отражение в зеркале, расплываюсь в блаженной улыбке.

На душе становится так хорошо от того, что я поставила этого гада, возомнившего себя королём мира, на место.

А может, дело в том, что ты просто хотела услышать его голос? Поэтому тебе сейчас полегчало, Делла?

С момента скандала мы не виделись и не разговаривали целых три дня. Я ужасно скучаю, но даже себе не решаюсь в этом признаться. Я схожу с ума, метаюсь по квартире и не знаю, куда примкнуть. Злюсь на себя и на него тоже.

А ещё жду.

В глубине души я хочу, чтобы Джон пришёл. Раскаялся, извинился за грязные слова. Сказал, что ему не стоило так поступать с отцом Алекса. А я в свою очередь попрошу прощения за ложь. Расскажу, почему соврала, и пообещаю, что между нами не встанет другой мужчина.

Но Джон не приходит. Получается, ему тупо наплевать на наши отношения. А возможно, он так сильно зол, что больше не хочет меня видеть. От этого в груди так сильно колет, что хочется засунуть внутрь руку и вырвать чёртово сердце лишь бы не ныло.

Отмахнувшись от назойливого внутреннего голоса, открываю кран и ополаскиваю лицо прохладной водой.

— Давай ещё по одной?

Согласившись продолжить веселье, Лилит тащит нас обратно к бару. Там мы делаем несколько контрольных шотов текилы и уплываем на танцпол.

Помещение вокруг кружится, громкая приятная музыка заставляет покачиваться в такт. Я извиваюсь, наслаждаюсь мгновением. Подпеваю и просто ловлю кайф.

Давно я не чувствовала себя такой живой!

Моё тело покрыто лёгкой испариной, по позвоночнику стекают капли пота, но это никак не помогает забыть о проблемах. Тогда я намеренно отключаю голову и пытаюсь побыть хоть немного в моменте. Расслабиться и не париться

Чьи-то грубые ладони опускаются на талию, но мне наплевать. Я свободный человек, свободная женщина.

Я же поставила с Джоном точку? Поставила! Позвонила и высказала, что знать его не желаю. А с Алексом, как известно, будущего не планирую. Моя участь несколько кошек на старости, поэтому сейчас я приказываю себе отрываться.

А может, тупо спиться?

Не-е. Плохая идея, Артём тогда отправит в рехаб.

Незнакомец прижимает меня к себе, и я без стеснения виляю бёдрами, откидываю голову на его плечо и растворяюсь в музыке.

— А ты горячая, — звучит над ухом чужой голос. — Как насчёт уединиться?

В ответ я глупо смеюсь. Только почему-то с каждой секундой смех становится более истеричным и в конечном итоге переходит в рыдания. Сначала слёзы подступают к глазам, я всхлипываю, а уже после роняю лицо на ладони и, не сдерживаясь, реву.

В этот миг, сквозь пелену слёз и басов, я чувствую, как чья-то рука железной хваткой отрывает незнакомца от моей талии. Будто очнувшись ото сна, я резко оборачиваюсь, слепо пытаясь понять, что происходит.

Дыхание сбивается, когда взгляд фокусируется на массивной фигуре в тёмной куртке и кепке. Не обращая на меня внимания, Джон проходится по челюсти незнакомого парня тот валится на пол, но Грей не останавливается. Наоборот накидывается сверху, прижимает его коленом к полу и наносит удар. Ещё один. И ещё.

— Джон! Ч-чёрт, Иван! — ноги сами несут меня в эпицентр событий. Схватив мафиози за руку, я стараюсь оттащить его, но он непоколебим. — Перестань! Хватит!

Поднимается Джон резко, так, что я отшатываюсь. Боль тут же пронзает запястье, потому что фальшивый родственничек с нечеловеческой силой хватает меня и вытаскивает из образовавшейся вокруг толпы зевак.

— Домой, — рычит мужчина таким тоном, что я тут же испытываю стыд и ловлю ощущение, что облажалась.

— Лилит! — крикнув, упираюсь ногами в пол, несмотря на лёгкий страх перед Греем. — Я без неё не уйду!

Джон останавливается на секунду, хмурится, выдыхает сквозь зубы можно подумать, я его смертельно достала. А я тем временем в истерике оглядываюсь вокруг.

— Лил! — чуть ли не подпрыгиваю, размахивая руками, чтобы подруга, около которой крутится какой-то парень, заметила меня. Рыжая ловит мой взгляд и быстренько подходит, насколько это позволяет её шатающееся состояние.

— Делла, ты в порядке? — бормочет, обнимая меня за шею. — Я хотела посмотреть, что за драка, но ничего не поняла, — еле стоя на ногах сообщает она.

— На выход. Обе, — приказывает Грей, подталкивая нас.

Всё происходит так быстро, что я не понимаю, как мы уже оказываемся на улице. Холодный воздух бьёт в лицо, от чего голова кружится ещё сильнее.

Мне хочется то ли кричать, то ли смеяться, то ли плакать. Он пришёл! Джон сейчас рядом. Я так хотела снова почувствовать его запах...

Но Грей, в отличие от меня, сентиментальных чувств не испытывает.

Он закидывает нас обеих на заднее сиденье внедорожника и садится за руль, не проронив ни слова.

— Я с тобой никуда не поеду! — очень вовремя спохватываюсь, стоит машине сорваться с места.

Ну а что? Привлекаю внимание любыми способами, но этот гад не ведётся, а грубо изрекает:

— Громкость на минимум и сиди, не рыпайся.

Фыркнув, складываю руки на груди и демонстративно отворачиваюсь к окну. Больно хотелось с тобой поговорить, гадёныш.

Лилит отрубается практически сразу же, уронив голову мне на колени.

Джон ведёт машину молча, его челюсть сжата так сильно, что выступают скулы. Да, я периодически поглядываю на него через зеркало не могу удержаться, уж извините!

Напряжение в салоне можно резать ножом оно настолько осязаемое, что хочется съёжиться и спрятаться куда подальше. Мне становится так стрёмно за происходящее, что я зажмуриваю глаза и мечтаю потерять сознание. Слава Богу, монотонный шум мотора кажется постепенно убаюкивает меня, и я уже не замечаю, как пьяная голова падает на спинку сиденья.

Последнее, что я чувствую это как Лилит бормочет что-то неразборчиво во сне, и я отключаюсь.

Последующие события я помню лишь короткими отрывками. Мягкая ладонь на щеке. То, как меня несут на руках. Как отчаянно я хватаюсь за чьи-то плечи и прошу не отпускать.

А потом беззаботные мгновения заканчиваются. Я прихожу в себя, стоя в тёмной, но просторной ванной комнате, когда чья-то бессовестная рука бьёт меня по лицу, приводя в чувства.

— Что ты делаешь? — визг вырывается из горла.

Грей заталкивает меня в душевую кабину и безжалостно включает холодный напор воды.

— Нет, пожалуйста!

— Кому-то надо протрезветь, — слышится его голос, но из-за сильного напора, бьющего мне в лицо и тело, я не вижу самого мафиози.

Тонкая ткань блестящего платья прилипает к телу. Меня всю знобит от пробирающего до костей холода.

— Выключи! Хватит! — истерично визжу, извиваясь и закрываясь руками. — Пожалуйста!

— Ещё будешь набухиваться, как свинья? — злобно рычит Грей. Напор воды перемещается вниз и бьёт в грудь, в то время как мужчина хватает меня сзади за шею, рывком дёргая на себя.

Я пытаюсь вырваться, отталкиваю его, отказываюсь смотреть в голубые глаза, излучающие ярость.

— Не буду! — выплёвываю, тяжело дыша.

— Будешь ещё таскаться по клубам, ища приключения на свою задницу?

— Не буду! — повторяю снова, сжимая челюсть до скрежета. На самом деле меня уже не на шутку начинает колбасить. И я не понимаю это от холода или опасной близости. Внизу живота стягивается тот самый комок возбуждения, и мне становится страшно.

Страшно, ведь мы в ссоре. Это неправильно.

Джон улавливает моё состояние. И клянусь я ощущаю, как его дыхание замедляется, и к мужчине приходит осознание взаимного минутного помутнения рассудка.

— Я больше не буду... — шепчу трясущимися губами. — Перестань, мне холодно.

И тогда Джон отпускает. Он верит моим словам и, выключив воду, отступает на несколько шагов назад. Глаз не отводит. Наоборот осматривает моё тело в прилипшем куске ткани, что принято называть коктейльным платьем.

С моих волос и всего тела стекают прозрачные капли. Бретелька на одном плече сползает вниз, наполовину оголив одно полушарие груди. Соски до боли упираются в одежду, неприятно натираясь от каждого вздоха. Это он тоже видит.

Мужской взгляд темнеет от этой картины. Я продолжаю стоять, не шевелясь. Боюсь сделать хоть малейший шорох и нарушить эту натянутую струну, что образовалась в замкнутом пространстве.

— Я... — не знаю, что собираюсь сказать. Попросить его уйти? Или наоборот не делать этого? От мысли, что Грей оставит меня одну, на душе скребутся кошки. Не хочу этого.

Другого хочу... Того, что может дать мне только он и никто другой.

Я так скучала...

— Полотенце там. Умойся и ложись спать, — наконец произносит мужчина хриплым голосом, кивнув на стену. Развернувшись, он выходит, попутно расстёгивая намокшую рубашку, и ничего не добавляет. Я же остаюсь стоять, почувствовав себя брошенной.

Мы что, поменялись местами? Это я теперь его преследую и хочу, а не наоборот?

Подавив всхлип отчаяния, на дрожащих ногах переступаю порог и становлюсь босыми ногами на тёплый кафель. Трясясь, я нахожу в себе силы снять с крючка полотенце и промокнуть им лицо. На большее у меня тупо нет сил. Отбросив его в сторону, выхожу из ванной.

В спальне Джона нет. Одиноко застеленная кровать стоит на месте, насмехаясь надо мной. Я впервые нахожусь в его квартире, но радости от этого не испытываю. Остановившись посередине помещения, застываю как вкопанная. В голове всплывают картинки из прошлого, где мы вместе.

Я соскучилась по его рукам, что умело ласкали моё тело. Нежно и одновременно властно. Без малейшего намёка на то, что мне будет больно или плохо. Каждое прикосновение Джона обещало небывалое наслаждение. И он дарил мне его.

А эта его энергетика самца всегда вынуждает трепетать каждой клеточкой тела. Игнорируя дрожь и продолжающие стекать капли воды с платья на пол, двигаюсь в сторону двери. Я знаю, чего хочу. И я обязательно это получу.

В коридоре стоит гробовая тишина. Мягко ступая по полу, я спускаюсь на первый этаж, в гостиную. В квартире Грея идентичная моей планировка, только обстановка более тёмная и мрачная. Войдя в просторное помещение, моё дыхание сбивается, а уверенность слегка испаряется.

Мужчина стоит спиной ко мне и лицом к панорамным окнам, рассматривая ночной город. Одна его рука покоится в кармане брюк, в то время как второй он отпивает жидкость из бокала. Не давая своему всё ещё находящемуся в полупьяном бреду разуму опомниться, двигаюсь в его сторону. Я уверена, что Джон замечает, когда я подхожу ближе, чуть смещаясь влево, чтобы он целиком и полностью видел моё тело на фоне ночных мерцающих огней на стекле.

И я знаю, что он наблюдает за тем, как я по очереди спускаю бретельки с плеч, сбрасываю мокрое платье к своим ногам вместе с трусиками, оставаясь полностью обнажённой.

Тело горит от контраста соприкосновения с тёплым воздухом после холодного платья. По коже без конца проносятся табуны мурашек, а розовые соски затвердевают до предела, оттопыриваясь слегка вверх.

— Иди спасть, Адалин, — срывается на хрип Грей, не меняя позы. — Я не настолько благородный. Не смогу сдержаться.

— А я не хочу, чтобы ты сдерживался, — мой голос позорно скачет от волнения.

— Лучше вернись наверх от греха подальше, — напряжённая поза Джона так и кричит о том, что он из последних сил борется с собой.

И я делаю в точности наоборот. Вместо того чтобы послушаться и подняться в спальню, свернуться калачиком под одеялом и проспать до самого утра, я выбираю иной путь. Сделав несколько уверенных шагов вперёд, подхожу ближе и, обхватив его за локоть, тяну, желая развернуть.

Отставив бокал на стеклянный стол, мафиози повинуется. Он всё же поворачивается ко мне, и то, что я вижу в его глазах, подначивает не сдаваться.

— Я сама пришла к тебе, — шепчу, пройдясь пальчиками вниз по его руке.

Взяв мужчину за запястье, заставляю поднять руку вверх и, придвинувшись вплотную, опускаю его ладонь на свою обнажённую кожу.

— Делла... — Джон всё ещё борется с внутренними демонами, хотя его рука инстинктивно сжимает мою грудь, заставляя непроизвольно простонать сквозь приоткрытые губы.

— Ты пьяная. Не понимаешь, что творишь.

— Я просто хочу тебя, — приподнявшись на носочки, тянусь к его губам, но не прикасаюсь. — Разве это плохо?

— Завтра ты будешь жалеть об этом, — произносит он опасно низко, шумно вдохнув запах моих мокрых волос.

— Меня волнует только сейчас.

— Нет, — произносит твёрдо, не отводя глаз.

— Разве ты тоже не скучал? Не хотел оказаться во мне? — шепчу ему на ухо, прижимаясь всем телом. — Не представлял, как хорошо нам было вместе?

И он сдаётся.

Грей набрасывается на мои губы, как хищник, можно подумать, ждал этого всю жизнь и наконец-то получил разрешение сгореть со мной дотла. Джон целует грязно, грубо, жёстко. Он терзает мои губы, до боли сжимая талию. Перемещается на ягодицы, оставляя на нежной плоти отпечатки его пальцев.

Я слышу, как он рычит, как сжимает мой подбородок пальцами, заставляя открыть рот шире. Он врывается в меня языком так глубоко, так страстно, что у меня перехватывает дыхание.

Я вцепляюсь в его шею, в волосы, царапаю плечи.

— Ты сводишь меня с ума, Красивая, — шипит он, оторвавшись. — Что ты, блять, делаешь со мной, Ада?

Я растворяюсь в этом мужчине, который целует так, будто трахает, и не даёт мне выдохнуть.

Опьянённая страстью, я не сразу догоняю, как оказываюсь прижата лицом к стеклянному прохладному столу. В этот момент мне плевать, что я распластана в неприличной позе и Грей видит все мои прелести без белья сзади. Я сгораю от страсти и хочу большего.

— Возьми меня, — всхлипываю, поёрзав. — Джон, я уже не могу терпеть!

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — мужской рык доносится откуда-то сзади.

Я вздрагиваю, почувствовав палец, прикоснувшийся к самому интимному месту.

— Да... — без стеснения постанываю, когда он раздвигает складки, проходясь по моей промежности.

— Как ты хочешь, чтобы я тебя трахал, Адалин? — Грей погружает в меня один палец, подвигавшись им внутри. — Грубо? — вместе со словами он увеличивает темп.

К пальцу присоединяется ещё один, заполняя меня целиком.

— Или нежно?

— Грубо... — протяжный писк вырывается из горла, ведь Джон начинает действовать активнее и жёстче.

Я же теряю остатки здравого смысла и подаюсь навстречу, выпятив задницу вверх.

— Вот так? — тишину пространства разрезают характерные хлюпающие звуки и его сексуальный голос.

— Да, Джон... Так!

Неожиданно всё прекращается. Стоит мне захотеть возмутиться или почувствовать себя униженной и раздавленной, крик вылетает изо рта от того, как резко и без предупреждения Джон заполняет меня собой без остатка.

Толчок. Один. Второй. Третий.

Он таранит меня на грани одержимости. Не жалеет, а наконец действует так, как хочет он.

И, дьявол тому свидетель, мне это нравится.