Джон любит меня. Он признался мне в любви!

Не могу объяснить, что я чувствую. Шок? Смятение? Странную боль в груди?

Меня сжирает вина за то, что обманула его, сказав, что рассталась с Алексом, но сама ещё не сделала этого. Стыдно, что обвинила в предательстве и измене на пустом месте.

И наконец-то стыдно, что не смогла ответить о взаимности чувств.

Я люблю Джона. Давно и сильно. Просто боюсь признаться в этом. Как будто эти слова обязательно значат, что нам придётся раскрыться перед всеми. Перед Артёмом и Сарой.

Тогда они узнают о моих изменах Алексу. Явно ведь догадаются, что искра проскочила ещё там, на Аляске. В их глазах я окажусь мерзкой предательницей, поэтому боюсь.

Тем не менее вчера, после небольшого скандала, я сделала кое-что. Проверила Алана и, пока Джон курил на балконе, взяла его телефон. Я увидела входящее сообщение от этой сучки, следом за её неотвеченным звонком.

Дальше всё как в тумане.

Да, я прочла его переписку с Селин. Это подло, мерзко, и так делать нельзя. Осуждаю себя, но я не смогла бы жить, не узнав, о чём они там болтают.

Смс от белобрысой гласило: «Сегодня встреча с новыми инвесторами. Ты просил напомнить».

Вроде бы всё казалось безобидным, но я всеми фибрами души чувствовала, что эта стерва питает надежды на его счёт. Пролистав диалог вверх, я не нашла за последние дни чего-либо криминального чисто рабочая и деловая переписка. В основном писала она, а Грей отвечал через раз, и то односложными «да» или «нет».

Не хотелось добивать себя ещё сильнее, но я была намерена прошерстить и более ранние смс-ки со времён, когда они были вместе, но не нашла их. Грей стёр диалог, похоже, в тот же день, как порвал с ней.

И тогда я не придумала ничего лучше, чем зайти в переписку с собой и сохранить фотографию с букетом, которую присылала ему. Да, я поставила её на заставку. Но не ту, что видна всем, а ту после снятия блокировки, где открываются иконки приложений.

Мною двигала лютая ревность. Сегодня, на холодную и остывшую голову, я бы этого, конечно, уже не сделала.

Джон уехал, не заметив подвоха, а через время за Аланом примчались родители. Как и заявляли Князевы ранее, все сумки с принадлежностями сына эти нахалы оставили на будущее включая прогулочную коляску и колыбель.

Правда, искренне поблагодарили за помощь, а я сказала, что было нетрудно. Мне понравилось проводить время с племянником. Это оказалось тем ещё испытанием нервной системы на прочность, но с каждым разом, думаю, должно становиться легче.

Вечером, похоже, после того как заметил мою маленькую шалость, Джон позвонил.

— У меня встаёт от твоей ревности, — без прелюдий и лишней болтовни заявил он, а я мысленно ликовала. Пусть на меня стоит, а не на Селин.

И вот на сегодня у хитрюги Адалин заготовлен небольшой план по уничтожению долбанной блондинки из мыслей Грея. Не уверена, что она у него там сидит, но лишним не будет.

В течение дня я занимаюсь бытовыми вопросами. Прибираюсь в квартире делается это всё не быстро из-за большой квадратуры и наличия двух этажей. Меня всё ещё накрывает тоской по Нью-Рошеллу, но стоит выйти в обед на улицу и прогуляться по центру, как грусть проходит. В приподнятом настроении, как настоящая домохозяйка, я захожу в супермаркет и покупаю необходимые ингредиенты на ужин, так как жду гостей.

Точнее, одного гостя Джона.

Закупившись продуктами, топаю домой. Странно и жутко непривычно называть домом это помпезное место, но я привыкаю.

Переодевшись в домашний прикид, включаю подкаст интервью с одним известным русским актёром и принимаюсь за готовку еды. Несмотря на тёплую погоду, на дворе стоит осень, а это означает, что блюда будут из тыквы. На первое я готовлю суп-пюре из сливок с нереально красивыми и милыми клёцками из теста в форме маленьких тыковок. С ними мне приходится хорошенько так повозиться и потратить добрый час на формирование.

Салат угадайте из чего? Правильно тоже из запечённых кусочков тыквы, свежей рукколы, кедровых орешков и моцареллы. Ну и самое главное готовлю сливочную пасту с креветками.

В меня вселился настоящий шеф-повар! Именно к такому выводу я прихожу, снимая и откладывая фартук в сторону, хотя, если быть честной, то я просто подглядела эти рецепты в кулинарном блоге и повторила, желая впечатлить Грея.

А точнее доказать, что, помимо горелых пирогов с омлетами, умею готовить вот такую вкусную (надеюсь) красоту!

Ближе к семи часам, когда у меня всё готово и даже сервирован стол, спешно поднимаюсь наверх. Принимаю душ, спрятав волосы под шапочкой, а затем мажу кожу вкусно пахнущими маслами. Для меня в новинку тщательно готовиться к свиданию, а уж предвкушать и фантазировать о том, как пройдёт ночь уж точно.

Я раньше не отслеживала цикл и овуляцию, но, судя по ощущениям и дикому желанию оказаться во власти Грея, именно в этой фазе я и нахожусь. Иначе объяснения, почему так сильно хочу его, у меня нет.

В спальне долго стою перед распахнутым гардеробом, решая, что надеть. Сделать вид, что не готовилась и якобы встречаю его в домашней одежде? Или принарядиться и не подавать вида?

В самый разгар размышлений меня отвлекает входящий звонок.

— Через пятнадцать минут спускайся в паркинг, я еду, — командует Джон, едва ли я успеваю пролепетать «алло?».

— Зачем? — непонимающе уставляюсь на светлую стену над кроватью.

— Отвезу тебя в одно место, — загадочно произносит собеседник, а во мне нарастает странное ощущение разочарования.

— Но я думала, мы вместе поужинаем... — расстроенно закусываю нижнюю губу. — Готовилась...

На несколько долгих секунд повисает тишина, словно Джон над чем-то раздумывает.

— Поужинаем после. Договорились, Красивая?

— Ладно, — протягиваю, кивнув, будто он видит. — А куда поедем?

Интерес всё же берёт вверх, и я вдвойне гружу бедный мозг размышлениями: а теперь-то что надевать?!

— Одевайся потеплее. Скоро буду, — весело протягивает засранец и отключается, проигнорировав мой вопрос.

Что бы ни значило его «одевайся потеплее», я решаю выглядеть сексуально.

Да, сексуально вам не показалось!

Не отвезёт же он меня на Северный полюс. Или отвезёт?

Сбросив махровое полотенце, несколько минут оглядываю обнажённое тело, невольно подмечая изменения. Мне кажется, или я стала выглядеть красивее? Более подтянутая и стройная? И кожа такая упругая и сияющая...

В общем, отставив глупости в сторону, надеваю новый бюстгальтер с пуш-апом и кружевные трусики под цвет. Не зря я их заказала в онлайн-магазине известного бренда одежды.

Натягивая тёмные капроновые колготки, я с восторгом наслаждаюсь, как они приятно скользят по гладкой коже. Следом примеряю короткую и весьма соблазнительную кожаную юбку, визуально удлиняющую мои ноги. Пару раз покрутившись туда-сюда, решаю оставить. Для верха останавливаюсь на утягивающем лонгсливе, который идеально подчёркивает и собирает талию, а ещё что немаловажно аппетитно обтягивает грудь.

Поверх я накидываю структурированный жакет. Осматриваю себя в зеркале во весь рост и остаюсь довольна. Хоть в Нью-Йорке стоит умеренная погода, но вечером всё же прохладно. Нет, в таком виде я точно не должна замёрзнуть.

Как раз когда я решаю собрать волосы в хвост или оставить распущенными, вибрирует телефон.

Джон: Я на месте.

Схватив маленькую сумочку, я спешу вниз, на ходу обуваясь. В паркинг спускаюсь в невероятном предвкушении, а стоит увидеть вышедшего из «Рейндж-Ровера» Джона, моя овуляция даёт о себе знать приятным потягиванием внизу живота.

Мужчина двигается навстречу и, не скрывая похотливого взгляда, оглядывает меня с головы до ног. Его глаза темнеют от желания, а в уголках губ появляется хищная ухмылка.

— Выглядишь сногсшибательно, сладкая.

Грей притягивает меня и целует в губы так, что подкашиваются колени.

— Думаю, нам стоило бы подняться на часик в квартиру, — хрипло шепчет он, отстраняясь, но не выпуская из объятий.

Я легонько толкаю Джона в плечо, смеясь от нахлынувшей пульсации между ног.

— Ну уж нет! Ты сам сказал: сначала поездка, потом ужин.

— Уверена? — Грей наклоняется к уху, соблазнительно нашёптывая непристойные вещи, чтобы убедить меня. — А я бы не прочь оказаться между твоих стройных ножек.

— Если будешь хорошо себя вести, возможно, позже я разрешу тебе это сделать, — бросив короткий, но весьма многозначительный взгляд, виляющей походкой от бедра я оставляю его стоять на месте с отвисшей челюстью и двигаюсь к пассажирской двери.

Пришедший в себя Ванечка помогает мне забраться в салон и галантно закрывает дверь. Скрывая пробивающуюся наружу улыбку от вида его натянутой ширинки, я отвожу взгляд в сторону, и внедорожник плавно трогается с места.

Поездка по ночному городу приносит неимоверное удовольствие. Опустив окно, я позволяю прохладному влажному воздуху окутать меня со всех сторон. Жадно вдыхая запах мегаполиса и наслаждаясь его шумом, понимаю, как сильно скучала. И да, сейчас мне нравится творящаяся вокруг суета, хотя ещё год назад в страшном сне бы не приснилось променять тихую гавань Нью-Рошелла на суматоху Нью-Йорка.

Есть ощущение, что я начинаю по-настоящему чувствовать себя живой и настоящей.

Джон, заметив моё состояние, улыбается и кладёт ладонь на бедро, не сильно его сжимая.

Этот короткий собственнический жест навеивает мысли о том, что, может, дело вовсе не в местности, а в людях? Конкретно в одном мужчине, сидящем рядом. Вдруг я счастлива именно с ним?

Джон сворачивает на какую-то территорию, и мы въезжаем в место, похожее на уличную парковку. Сначала я думаю, что мы прогуляемся на набережной, но, увидев огромный пустой экран, догадываюсь: это кинотеатр.

Мы на площадке автокино на набережной!

Помню, как-то Лилит звала меня, зазывая в Нью-Йорк, тогда подруга настаивала, приговаривая, что осенью они закрываются и нужно успеть до конца сезона.

— Но как? Они же уже закрыты до следующего лета! — удивлённо спрашиваю у Грея, паркующегося на идеальном расстоянии от натянутого гигантского полотна.

— Деньги решают любой вопрос, — совсем не романтично тянет засранец, ослепительно улыбаясь.

— Кто бы сомневался, — закатываю глаза, скорчив гримасу.

Достаточно прохладный осенний воздух от реки гоняет листья по пустой парковке. Небо затянуто лёгкой дымкой, и огни вдалеке служат фоном. Не могу сказать, что мне это не нравится наоборот, во мраке салона они дополняют интимную обстановку.

Грей включает подогрев сидений, и в этот же миг на большом экране как раз загораются титры: «Дневник памяти».

— О Боже! Это же один из моих любимых! — растрогавшись, поворачиваюсь к нему. — Как ты узнал?

— Все женщины любят сопливые мелодрамы. Догадаться было несложно, — Джон усмехается, качая головой.

— Какой же ты засранец, мог бы и подыграть, сказав, что почувствовал!

— Ада, я почувствовал, что это твой любимый фильм, — мужчина кладёт руку на сердце, не скрывая ужасной актёрской игры.

Начинается фильм, и мы замолкаем, оставляя перепалку на попозже. Я слежу за историей любви, иногда вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Джон тем временем тянется на заднее сиденье, достаёт небольшой бумажный пакет с напитками и едой. Как я его раньше не заметила?

— Эй! — с укором толкаю его в бок. — Я же приготовила столько вкусностей! Тыквенный суп, пасту...

— Бля, точно. Значит, поужинаем ими, — спокойно отвечает он, убирая обратно.

Я снова припадаю к экрану, подумав, что, возможно, он голоден, а я слишком категорична? Однако стоит Райану Гослингу заговорить о любви и весь остальной мир улетает на задний план.

— И зачем ты мне сказал тепло одеться, если мы сидим в салоне с включённой печкой, в тепле? — почувствовав, что спина потеет, снимаю жакет.

— Боялся, что ты замёрзнешь, — без капли хвастовства произносит Грей, закидывая в рот чипсину. Когда он успел их достать и открыть?

— Ну, в таком случае ты мог бы меня согреть, — решаю добавить немного флирта в этот вечер, а то сидим как на первом свидании.

— И как же? — Джон бросает короткий взгляд, не отвлекаясь от проклятой шуршащей пачки в его руках.

— Собственными силами, — мягко намекаю, немного повернувшись к нему на сиденье.

— А поподробнее?

— Ну, не знаю... обнять, например, — на этих словах Ванечка наконец догоняет или перестаёт делать вид, что не понимает, и откладывает упаковку на приборную панель.

— Вот так? — Грей притягивает меня к себе, закидывая руку на плечи.

— Ну... почти... — выдыхаю от того, как вкусно от него пахнет чем-то терпким, и кладу вторую мужскую ладонь на своё бедро.

Не скрывая нарастающего желания, я поднимаю голову, практически соприкасая наши губы.

Джон глухо выдыхает, будто срывается, и в следующую секунду набрасывается на мои губы.

Фильм исчезает. Мир исчезает.

Остаются только его рот, руки и тело, в которых я в прямом смысле сгораю от стыда и первобытного желания.

Джон подтягивает меня к себе, помогая усесться на него верхом. Мои колени касаются его бёдер. Обвив руками мужскую шею, я уже путаю, кто из нас двоих теряет голову быстрее. И пока на экране двое признаются в любви, в нашей машине нарастает страсть.

— Выглядишь чертовски сексуальной, — пожирает меня тёмным, хищным взглядом.

— У меня бывший шикарный блондин, думаешь, потянешь? — шучу, решая добавить немного остроты.

— Натяну, — мужчина сжимает мою талию до боли, и я закусываю губу.

— Я шучу. Тебе нет равных, Грей.

С Джоном я не думаю о том, что нужно фильтровать речь. Следовать советам от психологов в интернете о том, что мужчина не должен знать, что он для вас центр вселенной. Мне наплевать, ведь Джон другой. Он настоящий мужчина: если любит женщину, то любит её любой, со всеми изъянами. И ты хоть в лепёшку расшибись, используй все свои трюки и уловки удержать его всё равно не сможешь, если он этого не желает.

— Но я не хочу, чтобы другие мужики пялились на твою красивую задницу, обтянутую этим подобием юбки, — говорит мафиози, и в его голосе слышится собственническая ревность. — Чтоб они разглядывали твои ноги, а потом дрочили. Поэтому больше так не одевайся.

Я отшучиваюсь, что это бред, но Джон притягивает меня ближе.

— Ты охренеть какая красивая, Адалин. Почему ты не понимаешь этого? — Грей проводит ладонью по моей щеке, оглаживает скулу, большим пальцем касается губ.

Он делает всё это на грани одержимости, и я не выдерживаю, самостоятельно прижимаясь губами к его. Стон вылетает изо рта от того, насколько он вкусный.

Не знаю, в какой момент я принимаюсь ёрзать, сидя на нём верхом, в нетерпении.

— А как же фильм? — тяжело дыша, пытается вразумить нас обоих.

— Дома досмотрим, — отмахиваюсь, на что любимый хрипло смеётся, отдавая пульсацией у меня между ног.

Джон отодвигает сиденье назад, не отрываясь. Всё происходит дико, рвано, без лишних слов. Он нетерпеливо задирает мою юбку вверх до талии и безжалостно разрывает колготки прямо на промежности, словив хриплый возглас протеста. Но стоит ему отодвинуть мои кружевные трусики в сторону и провести пальцем по складкам, я уже забываю о его варварской выходке.

Задыхаясь, я дрожащими пальцами помогаю ему расстегнуть пряжку на ремне и слегка сжимаю набухший от желания член.

— Ты что, готовился? — спрашиваю я с укором, увидев, что Грей достаёт из кармана презерватив и, раскрыв упаковку, раскатывает резинку по длине.

— Знал, что нам нельзя долго находиться в замкнутом пространстве это обязательно закончится перепихоном, — хрипит он, и в следующую секунду я чувствую его в себе.

Громкий, протяжный стон срывается с моих губ, когда он входит в меня до самого упора, а я хватаюсь за мужские плечи, будто могу упасть. Запрокинув голову назад, чувствую и наслаждаюсь каждым его сантиметром.

Очередной рывок его бёдер отдаётся сладкой болью внизу живота, и в какое-то мгновение кажется, что я так сойду с ума.

Джон неожиданно сдавливает мою шею, заставляя заглянуть в его глаза.

— Ты моя, Делла. Только моя, — можно подумать, что с каждым толчком он вбивает эту истину.

Стёкла в салоне запотевают от порочной близости, скрывая нас от мира. Мы целуемся, кусаем друг друга. Мой лонгслив задирается, обнажая живот, но это мало волнует обоих. Грей хватает меня за бёдра, притягивает ближе, задаёт ритм, диктуя свои правила.

А всё, что остаётся мне, подчиняться.

И я делаю это с огромным удовольствием...

Когда Джон не скрывает стона больше походящего на рык, так брутально и несдержанно, у меня совсем срывает предохранители. Соски больно натираются о бюстгальтер, и я нетерпеливо сжимаю грудь сквозь одежду. Пока на экране романтичный фильм подходит к концу, мы срываемся и достигаем пика, сливаясь в первобытном оргазме.

— Это был лучший просмотр «Дневника памяти» в моей жизни, — я обмякаю на нём, тяжело дыша. Мужская ладонь покоится на моей талии, легонько водя по обнажённой коже.

— Ты как? — ласково интересуется самый лучший человек на свете.

— Ну… у меня впервые был секс в машине, и немного затекли колени, — хихикаю, пряча лицо на крепкой груди. — А ты?

— А я хотел бы отодрать тебя на капоте, но боюсь, этот вечер закончится убийством, если кто-то увидит мою женщину в таком виде.

— Чудесно, спасибо, что поделился, — ехидничаю, за что получаю шлепок по заднице.

— Поехали домой, Красивая. А то не уверен, что смогу сдержаться от второго захода.

Моя овуляция восторженно теряет сознание, но я не подаю вида, что полдня сама фантазировала об этом моменте.

Быстро приведя себя в порядок, насколько это позволяет состояние, мы возвращаемся. Обратная дорога занимает меньше времени. Без понятия, то ли потому, что я нахожусь в эйфории, то ли потому, что Грей несётся, желая продолжить вечер.

Мафиози паркует машину на подземной стоянке и вырубает двигатель, а я тем временем уже тянусь к двери и выбираюсь наружу, собираясь идти к лифтам. Щёки всё ещё пылают при одном воспоминании, что мы вытворяли, но я ни о чём не жалею.

— Подожди, — бросает Джон, окликая меня на ходу.

— Что? — я оборачиваюсь, останавливаясь как вкопанная.

Грей обходит машину и двигается в противоположную сторону, жестом подзывая идти следом. Мне хочется поворчать из-за того, что он гоняет старую женщину и не позволяет ей подняться наверх, чтобы завалиться на диванчик.

Опустив взгляд на ноги, я с жалостью оглядываю порванные колготки. Они покрылись кучей стрелок, и мне ужасно хочется поскорее их снять, а не устраивать прогулку.

Грей тем временем останавливается перед чёрным, новеньким, блестящим «Мерседесом». Настолько новым, что я вижу себя в его идеальном отражении без единой пылинки.

— Классная, — констатирую, разглядывая седан. — Выглядит как хищная пантера.

— Она твоя, — Джон убирает руки в карманы брюк.

Он делает это так легко и непринуждённо, будто сообщил, какой сегодня день недели. Несколько раз сглотнув, я перевожу взгляд с Мерса на Джона и обратно, ожидая, что он рассмеётся и скажет, что шутит. Но этого, чёрт подери, не происходит.

— Нет, — вылетает изо рта, то ли констатация, то ли мольба. — Нет, Джон!

— Да, Адалин, — мужчина обходит меня и обнимает со спины, прижимая к своей груди.

— Перестань... Это… это слишком дорого. Я не могу, ты что!.. — ошарашенно убираю от себя его руки и разворачиваюсь.

— Можешь. И возьмёшь, — он, конечно, даже бровью не ведёт.

— Джон… — делаю шаг назад, но упираюсь в металл авто. — Я не приму её. Я не…

— Я. Я. Я, — повторяет с нажимом, сокращая между нами дистанцию одним шагом и берёт за подбородок, заставляя поднять голову. — Если ты не хочешь меня обидеть, примешь подарок как миленькая.

— Она же такая дорогая... — отрицательно мотаю головой.

— В этом мире для меня нет ничего и никого дороже, чем ты, — продолжает он ласково. — Я хочу быть уверен, что ты в безопасности и не шаришься по городу пешком. Не ездишь в грёбаном метро среди отморозков.

— А гонять на машине-звере, по-твоему, безопасно? А если я разобьюсь?

— Ты водишь лучше, чем я, — отмахивается мафиози, кладя ладони на мои плечи.

— Не могу...

Джон медленно, глубоко вздыхает, не скрывая, что я окончательно его достала.

— Считай это моим извинением.

— За что? — удивлённо хлопаю глазами, представляя, что сейчас он сознается в измене с Селин.

— За то, что заставил тебя ревновать.

И тут что-то внутри меня ломается. Или наоборот склеивается. Слёзы подступают к глазам неожиданно, и я, не обдумывая, просто бросаюсь на Джона. Обвиваю его шею так крепко, будто держусь за краешек мира, который наконец перестал рушиться.

Без промедления мужские руки обвивают мою талию и поднимают меня над полом. Так крепко, что ничегошеньки больше не страшно!