— Какой кошмар. Ты всё, что зарабатываешь, спускаешь на оплату штрафов? — крепко вжимаясь в сидение, хватаюсь за ручку над головой.

Внедорожник Джона несётся на запредельной скорости по шоссе, ведущее в Нью-Рошелл, в то время как сидящий за рулём ухмыляется на моё замечание.

Грей вызвался отвезти меня домой, не оставляя никаких шансов на отказ и препирательства. Иногда он такой невыносимый! Вот как сказал значит, так и должно быть, а ты хоть в лепёшку расшибись, но выполняй или подчиняйся.

— Поговорила с белобрысым? — поворачивает голову, вгрызаясь испытывающим взглядом, а я замираю, закусив нижнюю губу. — Ей Богу, Делла, если ты...

— Поговорила! — восклицаю, перебив мафиози, сама того не ожидая.

Отвернувшись, я сглатываю, лихорадочно обдумывая, зачем обманула?!

— Не доводи до греха, Адалин, — опасно предупреждает Джон, и всё веселье исчезает с его красивого лица. В мужских глазах вспыхивает недобрый огонёк, не сулящий ничего хорошего.

— Я... — неуверенно мямлю, выдыхая от сковывающего мышцы страха.

Давай, скажи ему правду, Делла! — умоляет адекватная часть меня. — Нельзя начинать отношения со лжи. Джон поймёт, что обстоятельства сложились не в вашу пользу и, возможно, подскажет, как двигаться дальше.

— Если хочешь, я могу сам доступно объяснить этому мудаку, чё к чему, и разойдёмся. Не обещаю, что на мирной ноте, — от того, с какой злостью Джон это произносит, у меня во рту пересыхает от волнения.

Он не блефует и даже не скрывает, что способен навредить Алексу. А уж про то, как Джон говорил, что убьёт его, вообще молчу.

Этого нельзя допустить!

— Сказала же: поговорила! — повторяю, придавая голосу уверенности. — Я рассталась с Алексом, ты доволен? Отныне его не будет в нашей жизни, — ложь вылетает прежде, чем я успеваю её осмыслить, но сейчас это единственная возможность защитить Алекса от грёбанного мира мафии, где распоряжаются чужими жизнями, как разменной монетой.

— Виделась с ним? Когда успела? — мужской голос понижается опасно низко, и я понимаю, что это какая-то дебильная ловушка. Он сам сказал расстаться с Алексом, а теперь бесится, что я с ним якобы виделась?

— Господи, Джон, — выдохнув, прикрываю веки. Нервы натягиваются, как струны, а в голове проскальзывает мысль, что мне не нравятся эти эмоциональные качели. — Не виделась я с ним! Мы говорили по телефону! Я позвонила ему и сказала, что всё кончено. Это было отвратительно заканчивать отношения в таком тоне. Ты доволен?

— Покажи.

— Что тебе показать? — психую, повернувшись к водителю корпусом.

— Покажи, что звонила. Врёшь ты, Красивая. Ночью с ним встречалась, когда я уехал?

— Твои люди следят за мной. Если бы я встретилась с Алексом, ты бы об этом узнал первым.

А я-то действительно собиралась это сделать, но благо Харрис уехал из города...

— Я жду, — с нажимом произносит сидящий за рулём. Будто перенимая состояние своего хозяина, внедорожник с рёвом ускоряется.

— Мне не нравится, как ты себя ведёшь. Ты мне не доверяешь? — мысленно я догадываюсь, что возможно мафиози чувствует ложь, поэтому решаю бросить ответку с обвинениями. Как говорится, лучшая защита это нападение. — Вот, пожалуйста! — достаю из сумочки смартфон, захожу в исходящие звонки и демонстрирую ему, что действительно разговаривала с Алексом.

Сердце колотится, словно я и правда на допросе, хотя возможно дело в том, что недоговариваю всю правду. Да, я звонила парню, но не рассталась с ним.

Я обязательно это сделаю, но не так по-свински, пока у него проблемы в семье. Алекс заслуживает услышать эти слова от меня лично, глаза в глаза, а не по телефону, по дороге к больному отцу. Я изменила ему, но я не настолько подлая, чтобы добивать человека и без того в тяжёлый период.

— Хорошо, — бросив короткий взгляд на экран телефона, Джон спокойно кивает.

— Хорошо? Это всё, что ты можешь сказать?

— Что ты хочешь услышать? Благодарность? Спасибо, блять, что бросила этого лоха.

— Что насчёт Селин? Или она до сих пор ждёт от тебя кольца, пока ты со мной ночи проводишь? — брызгаю ядом, окончательно взбесившись.

— В моей жизни есть одна женщина. Сейчас она сидит рядом и задаёт тупые вопросы, — горячая мужская ладонь опускается на моё колено, сжимая его в собственническом жесте.

— Ну да, куда мне с тупыми вопросами до твоей умной риелторши! — схватив его за запястье, отталкиваю от себя, но Джон упрямо возвращается.

— Не переживай, Красивая. Она тебе не соперница, — шаловливая рука, игнорируя протест, ныряет под подол моего платья, скользя по бедру.

Жар мгновенно приливает к щекам и не только, а дыхание утяжеляется от этого дерзкого вторжения.

Ну почему я на него так реагирую? Поддаюсь, моментально позабыв об обиде?

— У меня никогда не было и не будет соперниц, понятно тебе? — ревностно цежу, сквозь стиснутые зубы.

Джон, сквозь плохо сдерживаемый смех, делает лёгкий кивок головой, а мы тем временем въезжаем в знакомый квартал Нью-Рошелла. Припарковавшись около моего дома, мафиози выходит первым и, как истинный джентльмен, обогнув внедорожник, помогает выбраться и спутнице.

И если вы думаете, что этот несносный мужчина так легко прощается и отпускает, то глубоко ошибаетесь.

— В гости пригласить не хочешь? — обвив талию, Грей припечатывает меня к металлической двери. Я оказываюсь зажата между его мощным телом и машиной. И совру, если скажу, что мне не нравится.

— Ну уж не-е-е-т, — качаю головой, ощущая, как между ног разгорается огонь. — У меня встреча с управляющим менеджером и хозяйкой квартиры.

— А мы быстренько, — чуть наклонившись, Ванечка опаляет горячим дыханием ухо, и я практически сдаюсь под его натиском.

— Мне нужно прибраться, а потом начать паковать вещи. Я должна буду съехать в ближайшее время... — шепчу, ведомая голосом разума.

Однако кое-кто не намерен сдаваться и пускает в ход тяжёлую артиллерию.

Его мягкие губы обрушиваются на мои, сливаясь в поцелуе. Таком, от которого подгибаются коленки и мокнет нижнее бельё.

Грей сжимает мои ягодицы, немного приподнимая, а я в ответ запускаю пальцы в его волосы.

— Джон… здесь люди… — жадно хватая воздух, немного отстраняюсь, боясь потерять сознание от нехватки кислорода.

— Если не нравится, пусть не смотрят, — его слова вызывают лёгкий смешок, и я неосознанно опускаю ладони на крепкую задницу, сильнее прижимая его к себе. — Чертовка, — шипит Грей, наклонившись.

Мужское бедро плотно прижимается к моему, и я чувствую, как его возбуждение давит на меня через ткань брюк.

Это какое-то неописуемое сумасшествие, иначе я не могу объяснить, почему мне действительно становится безразлично, что кто-то может увидеть или подумать о нас плохо, когда Джон снова нападает с поцелуем.

Совсем скоро я перееду из этого города в огромный мегаполис, где всем друг на друга наплевать. Начну новую жизнь с другой Адалин, без страхов и тени прошлого.

Я сбегу отсюда, чтобы наконец-то перестать убегать от самой себя.

— Я сейчас задохнусь, — жалобно скулю опухшими губами. — Мне нужно идти, время поджимает.

— Хочу тебя пиздец как, — Джон нехотя отстраняется, но соединяет наши лбы, приводя сбившееся дыхание в порядок.

— Вы такой бесстыжий Иван Князев, — произношу, а сама едва ли удерживаюсь не добавить: я тоже тебя хочу.

А ноющее чувство внизу живота станет тому прямым подтверждением…

— Вечером заеду, — звучит то ли предложение, то ли угроза.

Смирившись с тем, что в гости ему сегодня не попасть, как в самых романтичных фильмах, Джон провожает меня до подъезда. Этот милашка ждёт, пока я поднимусь в квартиру и помашу ему ручкой из окна, и только после этого прыгает в свою дорогущую машину и скрывается из вида.

Дни начинают лететь со скоростью света. Я даже не успеваю опомниться, как один день сменяет другой и так до самого отъезда.

Переезд дело нелёгкое, а если учитывать, что тебе нужно забрать с собой нажитое больше чем за пять лет, так тем более. Но это половина беды…

Алекс. Вот главная и самая большая проблема и боль в моём сердце.

Парень ещё не в курсе, что мы расстались (хоть и в моей голове), поэтому, узнав о моём переезде по телефону, он негодовал.

— Детка, к чему такая спешка? — прокашлявшись, в лоб спросил он.

— У меня всё равно заканчивается срок аренды квартиры, и я решила, что это знак, — спокойно промямлила я в трубку, зажевав в конце губу.

— Ты можешь переехать ко мне, если не хочешь продлевать аренду. А там я приеду, и мы решим, как двигаться дальше, — в голосе парня сквозила усталость на грани раздражения. Я чувствовала, как он сдерживается, не сорваться, предлагая варианты.

Нет никаких мы, Алекс… — хотелось прокричать в трубку, но я держалась, как могла.

— Не получился, — всё, что смогла я выдавить. — До конца недели я перееду в Нью-Йорк.

— Делла, прошу, дождись меня, — на фоне слышался гул голосов, он наверняка находился в больнице рядом с отцом.

— Я уже поговорила с братом. Извини, но обсуждать нечего, решение принято, — мне пришлось быть немного грубее, дабы дать ему понять, что не планирую обсуждать варианты. — Мне жаль, что ты вынужден отвлекаться на меня в такое время. Как… как там Ричард?

Не скажу, что меня сильно волновало состояние отца Алекса. Учитывая, как прошло наше короткое знакомство и чем оно закончилось. Почему я должна жалеть человека, который считает меня и мою семью дерьмом?

Возможно, вы посчитаете это ужасным, но спросила я в основном для понимания, когда примерно парень вернётся и мы могли поговорить, расставив все точки.

— Состояние тяжёлое, но стабильное. Его держат в реанимации под постоянным мониторингом, — Алекс замолчал на несколько секунд, можно подумать, ему потребовалось время продолжить говорить. — Инфаркт был обширный, и прогнозы… так себе, честно говоря.

В тот момент я искренне пожелала Ричарду Харрису скорейшего выздоровления. Мне действительно стало жаль, но не этого мужчину, а его семью и сына.

В общем, не сложно догадаться, что разговор оказался очень натянутым и завершился огромной недосказанностью.

Так начался новый этап моральная подготовка к переезду. Моё сердце щемило от тоски. Внутри всё сжималось, и я не сосчитать, сколько раз садилась на пол во время сборов и долго ревела.

Мне было очень больно оставлять квартиру, ставшую настоящим домом. Хотелось выть волком от представления, что совсем скоро сюда заедут другие жильцы. Я была счастлива в этих стенах. Они стали моим убежищем, а теперь я их предавала.

Из клиники я уволилась. Прошла в последний раз по её коридорам, где каждая деталь напоминала дежурства, ночные смены, плач младенцев. Сдала бейдж, подписала заявление и попрощалась с уже бывшими коллегами. Я держалась до победного, но, стоило выйти на улицу, слёзы ручьём полились из глаз.

Мне было так страшно вступать в неизвестность будущего. Я тысячу раз ловила себя на мысли, что возможно всё зря? К чему эти кардинальные перемены? Что если Нью-Йорк снова сломает меня?

Однако вместе с этим грела мысль, что я медленно, но верно возвращала себе прежнюю Деллу, которой была раньше. По крупицам налаживала связь с родственниками, а значит, и отец должен был быть мною доволен.

Ох, нужно ли говорить, в каком экстазе билась моя незаменимая Лилит, узнав, что я возвращаюсь? Пришлось как минимум час слушать её радостные визги.

А ещё меня сильно поддерживал Джон. Не знаю, что бы я делала без него. Каждый день он появлялся на пороге квартиры, и хочу заметить, не с пустыми руками, а с разными вкусняшками для поднятия боевого духа.

Грей помогал складывать и паковать всё по коробкам, хотя я протестовала. Не особо-то и хотелось позволять ему разглядывать мои потрёпанные домашние вещи, но он в своём решении был непоколебим.

И вот, когда все мои пожитки были собраны, люди Грея приехали и забрали их в нью-йоркскую квартиру, а Джон повёз нас вкусно поесть. Правда, перед этим мы предались страсти на диване в гостиной. Джон назвал это интерпретацией русской традиции «посидеть на дорожку». Без понятия, откуда он про неё узнал.

Наевшись до отвала в итальянской кафешке, единственное, о чём я мечтаю, прилечь и провести в полном покое как минимум пару часов. Накопленная за последние пару дней усталость даёт о себе знать, но стоит нам войти в моё новое жилище, я забываю обо всём на свете.

Стоя посреди кучи коробок, рядом с этим невероятным мужчиной, что оказал колоссальную поддержку, я понимаю, что на верном пути.

— Артём не соврал, квартира, что нужно, — произношу на выдохе, оглядываясь вокруг.

Она не просто большая, а громадная! Я с открытым ртом обхожу это двухуровневое пространство, залитое светом, с панорамными окнами, занимающими всю стену.

Итак, небольшая экскурсия: на первом этаже располагается огромная гостиная, соединённая с кухней-столовой, а также гостевая спальня, которую можно использовать как рабочий кабинет с видом на город. А почти незаметная лестница, кажется, висящая в воздухе, ведёт на второй этаж, где находятся две огромные спальни, каждая со своей ванной и гардеробной.

— Это что за сказка? Может, я сплю?

— Здесь умная система освещения. Подстраивается под время суток, — информирует Джон, стоит мне спуститься со второго этажа вниз, разглядывая тускло горящую полосу светодиодной подсветки, встроенную в потолок по периметру гостиной.

— Откуда знаешь? — уточняю, сощурившись. — Ремонтом же вроде Артём занимался.

— У меня такая же установлена, — загадочно произносит мафиози, но я почему-то не особо придаю этому значения, пропустив информацию мимо ушей.

— Такое чувство, что я заехала к кому-то в гости, и мне нужно будет вернуться домой, — искренне делюсь, не скрывая детского восторга. — Кажется, эта квартира слишком большая для одного человека.

— Привыкнешь, — Джон обвивает мою талию, притягивая к себе. — Ладно, Красивая. Я погнал по делам, позже заскочу.

— Обещаешь? — состроив грустную гримасу, вытягиваю губы в ожидании.

— Чтоб я сдох, — мафиози нежно целует меня, а отстраняясь, не забывает шлёпнуть по заднице.

Смеясь от его выходки, напоследок замечаю, что им с Артёмом стоит проводить поменьше времени вместе, ибо они становятся, как братья-близнецы в манере речи и поведении.

После ухода Джона, глядя на сваленные кучи запакованных коробок с надписями «гостиная», прохожу мимо прямо к главному, что здесь есть, балкону.

Открыв стеклянную дверь, выхожу наружу босыми ногами. Холодный манхэттенский воздух, насыщенный вечерней сыростью, ударяет в лицо, и я жадно его вдыхаю.

Ей Богу, не верится, что я стою на одном из самых верхних этажей этой высотки, и подо мной лежит весь город… или мир?

Мерцающие огни Нью-Йорка в предвечернем тумане похожи на рассыпанные бриллианты. Я словно попала в сказку.

Неужели… неужели я стала частью этого мегаполиса, как и прежде?

Обжигающие слёзы, которые я долго и упорно сдерживала весь день, вдруг безжалостно вырываются наружу. Это слёзы облегчения, необъяснимого счастья и понимания, что я победила над собой и своими страхами.

Клянусь, я ощущаю себя птицей, что, наконец, раскрыла крылья, отряхнув с них пять лет пыли и страха. Я вернула себе не просто деньги и имущество я вернула себе саму себя!

Достаю телефон из кармана джинсов и трясущимися пальцами коротко печатаю, отправляя Артёму:

Спасибо.