Сидя в кабинете Артёма, напротив его рабочего стола, я испытываю странное волнение. Ощущение, что пришла на ковёр к начальнику, который будет меня отчитывать за плохо выполненную работу.

После вчерашнего отъезда Джона и неудавшегося разговора с Алексом я не могла найти себе места. Металась по квартире, не зная, куда примкнуть. Мысли хаотично прыгали с одной темы на другую. Я винила себя за проклятия Ричарда Харриса и переживала о том, каким образом сообщить Алексу о разрыве, когда его отец в тяжёлом состоянии.

Как сказать Джону, что не выполнила обещание и не рассталась с парнем?

А имею ли я вообще право бросать его в таком уязвимом положении? Что мне делать?

Без понятия, что творилось в моей голове, но очнулась я, сидя в гостиной на диване, услышав в трубке голос Тёмы.

Да, я добровольно позвонила ему. Сама до сих пор в шоке.

Наверное, подсознательно мне хотелось почувствовать рядом надёжное плечо и того, кто сможет разделить со мной печаль? Успокоить и сказать, что всё будет хорошо? Позже, я, конечно, смогла оправдать этот поступок тем, что и раньше хотела переговорить с ним, касательно моей доли в наследстве, а сентиментальность и признание того, что сильно скучаю по брату, вовсе не при чём.

Вечерний звонок заставил Князева старшего разволноваться и завалить меня кучей вопросов: всё ли в порядке? Пришлось соврать, что хочу увидеться. Я и правда собиралась это сделать, но не так скоро. Видимо, у судьбы на этот счёт свои планы.

Если год назад я не хотела слышать его имени, то теперь как будто не испытываю жгучего желания вычеркнуть родственника из своей жизни.

Не знаю, нормально ли это так быстро менять мнение? Вдруг со мной что-то не так? Вряд ли адекватные люди совершают такие поступки, как я. То сбегают, обрубая все связи и отношения, то снова появляются на пороге, заявляя, что хотят вернуться, и просят свою долю.

Ночью я не могу сомкнуть глаз. Без конца ворочаюсь в постели, безуспешно пытаясь заснуть. Я меняю позы, положения, даже встаю и проветриваю комнату, но ни черта не помогает.

Заснуть удаётся ближе к пяти утра, и то всего на пару часов. Да и сон мой беспокойный. Мне без конца снится лицо Ричарда Харриса. Он насмехается надо мной, а рядом стоящий Алекс говорит, что это я виновата в болезни его отца.

Утром я просыпаюсь, ощущая себя опустошённым сосудом. Собравшись наспех, я, можно сказать, сбегаю с квартиры, лишь бы побыстрее оказаться подальше от Нью-Рошелла. А по дороге в Нью-Йорк, сижу, прижавшись виском к окну вагона поезда, и готовлю речь. Хотя, по правде говоря, получается плохо.

— Привет, Артём! Помнишь, как я проклинала тебя и весь Князевский род много-много лет? А ещё говорила, что ты можешь засунуть эти кровавые деньги себе в задницу? Поджечь имущество или пожертвовать нуждающимся? Так вот, я передумала! Поделишься? — я бормочу эту чушь себе под нос на русском, чтобы другие пассажиры не могли понять. Со стороны, небось, выгляжу, как ненормальная, но благо внимания никто особо не обращает.

Мда. С такой речью Артём меня вышвырнет за порог и скажет никогда не появляться у него на глазах. Так сказать, отправит в дальнее плавание.

Этот вариант кажется маловероятным, но его нельзя исключать полностью. Всё-таки прошло больше пяти лет, как я тщательно стирала фамилию Князевых из своей памяти. Вдруг он действительно пожертвовал мою долю нуждающимся?

Что тогда?

Алекс прав, я не потяну жильё в Нью-Йорке, а снимать комнату в клоповнике и делить территорию с соседями по квартире не особо хочется.

Ты можешь переехать к Джону, — ехидно нашёптывает внутренняя дьяволица, потирая ладошки.

Что обо мне подумает Артём? Сара? Я не хочу в их глазах быть потаскушкой, которая, не успев расстаться с одним, сразу же съезжается с другим, пресекаю предыдущую мысль на корню.

Поэтому, когда я заявляюсь на порог к брату и сообщаю новость о том, что планирую переехать, предугадать его реакцию не могу. Промямлив что-то вроде: «я хочу вернуться», затаившись, я жду вердикта, практически не дыша. Ладошки позорно потеют от волнения, но я сдерживаюсь не вытереть их о ткань брюк, а только сжимаю в кулаки и разжимаю.

— Бля, наконец-то, — Артём ударяет ладонью по столу, и я вздрагиваю от неожиданности. — Моя маленькая сбежавшая сестрёнка начала думать башкой!

Родная улыбка с толикой бесовщины на лице Тёмы заставляет меня медленно выдохнуть, успокаивая натянутые нервы.

— Делла, я пиздец, как рад, — продолжает он, проводя ладонью по короткой стрижке.

— Не сомневаюсь, — дурацкая улыбка рвётся наружу, но я её подавляю, поджав губы.

Странно, чего бы мне радоваться? Я столько лет бежала от него, а тут сама в ручки приплыла и прошу обратно отцовское имущество. Ещё год назад, прежняя Адалин предпочла бы удавиться, чем идти на поклон к Арту. Но прежняя...

Она хочет жить.

Не существовать, а снова вернуть ту девчонку, что умела мечтать и любить. Наслаждаться, а не копить обиды и растить в себе ненависть.

Это не говорит о том, что в данную минуту я готова впустить Артёма в свою жизнь, как прежде. Совершенно нет. Но я хотя бы попытаюсь заново научиться с ним коммуницировать.

Папа не одобрил бы, что его дети не общаются. Он всегда говорил, что ближе родных брата и сестры никого нет.

Чёрт, может, у меня с головой не в порядке? Кто поселил во мне эту мысль об изменении жизни?

Или это сглаз?

Точно! Долбанная Селин навела на меня порчу, и мозги расплавились, раз я припёрлась к Князеву на своих двух ногах, а не связанная и с мешком на голове!

— Так ты не против, чтобы я... ну... пожила в какой-нибудь из квартир? — слова застревают в горле, и, несмотря на одобрение на лице брата, ощущаю смущение.

Жутко неловко обсуждать эти вопросы. Чувствую себя нищенкой, просящей подаяние.

— Делла, твоё наследство на месте, — Артём смотрит на меня с несвойственной ему теплотой во взгляде. — Я управлял трастом, как основной доверенный, но твоя часть всегда оставалась неприкосновенной. Ты можешь распоряжаться своим имуществом, как твоей душе угодно.

— Хорошо, — киваю, неловко поджав губы. Во мне определённо поселился синдром самозванки.

— Я дам распоряжение, чтобы тебе подготовили и прислали документы. Подпишешь их, и сразу же получишь полный контроль над своим баблом.

— Деньги не нужны... — мямлю, позорно потупив глаза. Реально, как попрошайка. Заявилась и требую всё своё, по сути, ни копейки не заработав. — Только квартиру...

— Ада, не беси, по-братски, а? — Артём морщится, уставляясь на меня, как на идиотку. — Это принадлежит тебе по закону. Или ты думаешь, я конченый мудак, обворовывающий родную сестру?

— Конечно, я так не думаю! — восклицаю, нахмурившись. — Дело не в этом. Просто мне жутко неудобно, понимаешь? Я как будто побираюсь.

— Пиздец, — с ходу выдаёт Тёма, осуждающе покачав головой. — Ты там в своём захолустье ебанулась где-то головой, что ли?

— Ну не перебарщивай тоже, — сложив руки на груди, откидываюсь на спинку стула, неосознанно повторяя его позу. — И прекрати уже материться. У тебя не рот, а словесная помойка.

— Не базарь, — Князев берёт в руки планшет, что-то в нём тыкает и двигает через стол ко мне. С экрана на меня смотрит строка с внушительной суммой, боюсь, я даже не смогу произнести её вслух из-за огромного количества цифр. — Это твоя доля.

Мой язык не в состоянии произнести ни слова после увиденного, поэтому тупо киваю, ошарашенно продолжая пялиться на экран.

В этот момент Арт достаёт из кармана телефон и набирает кому-то. Я с открытым ртом перевожу взгляд с него на планшет, слушая, как брат даёт указания перевести на мой личный счёт кругленькую сумму для немедленного переезда и обустройства. А остальное, говорит, оформить в управляемый счёт.

— Определилась, где хочешь жить? Можешь выбрать любую хату из нью-йоркской собственности, все они на трасте.

— О какой-то конкретной я ещё не думала, — лепечу, всё ещё пытаясь прийти в себя.

— Есть у меня одна на примете, в высотке по соседству, — Артём делает лёгкий кивок головы в сторону окна, из которого виднеется стеклянное здание. — Пару недель назад там как раз закончили со свежим ремонтом. Как знал, что вернёшься в семью.

— Я не возвращаюсь в семью. Я не хочу... вот этой всей крови, — испугавшись, отрицательно мотаю головой.

— В клан я тебя тянуть и не собирался, — недовольным тоном произносит он, будто я сморозила глупость. — Ключи от квартиры щас возьмёшь или сначала посмотришь?

— Смотреть не буду, доверяю твоему выбору, — и я говорю чистую правду. Если Тёма считает, что для меня лучшим вариантом будет жить здесь, пусть так. Находится квартира в центре, плюс брат говорит, что сделал ремонт. Большего мне и не нужно.

Согласно кивнув, Арт этого не показывает, но я чувствую, что он доволен моими словами. Легко всё-таки потешить мужское эго. Достаточно показать, что тебе важно его мнение.

— Тебе нужна помощь с переездом? — разминая затёкшую шею, интересуется Князев-старший, передавая мне ключ-карту от квартиры. — Хата, если что, обставлена, ничего докупать или забирать со съёмной тебе не придётся.

— Супер, то, что нужно, — согласно киваю, прикидывая, что как раз не хотела бы перевозить старую мебель. — Помощь не нужна, я сама справлюсь, но...

Добавить «спасибо за предложение» я не успеваю, а запинаюсь, прикусив язык. Причиной тому становится без стука распахнувшаяся дверь и вошедший Джон.

Сердце делает волнительный кульбит. Удивлённо посмотрев на мафиози, перевожу взгляд на свои колени, ощутив, как мгновенно вспыхивают мои щёки.

— Оп, какие люди и без охраны, — с ходу протягивает Грей, играя удивление. Этот засранец знал, что я собираюсь встретиться с Артёмом, и намеренно сюда заявился.

— Привет, — бросаю коротко, стараясь придать себе безразличный вид.

Артём здоровается с другом, они перекидываются парочкой фраз что-то там по поводу Клана, но я особо не вникаю, и не задерживая на нём долго внимание, изображаю, что меня увлекла ключ-карта от новой квартиры.

Разглядывая предмет со всех сторон, мне всё же приходится отвлечься, ибо Джон плюхается в кресло именно напротив моего.

— Вы, что, как сиамские близнецы? Не можете жить друг без друга? — токсично замечаю, нарочно закатив глаза.

— Ревнуешь брата? — парирует Грей, на что Артём больно весело начинает смеяться. Как будто ему приятна сама мысль, что я могу его ревновать. А ревновать, значит, и любить.

Столкнувшись с Джоном в битве взглядов, меня сносит воспоминанием о том, как ещё вчера я находилась в его жарких объятиях.

Медленно сгорая от стыда, я придумываю ответ, но ничего толкового не лезет в голову.

— А ты? Ревнуешь? — растягиваюсь в фальшиво-токсичной улыбке. Мне ужасно хочется прыгнуть к нему на колени. Крепко прижаться к груди и обвить руками шею. Услышать «Красивая» и «Малая». Почувствовать вкус его сладких губ и не только.

Но я вынуждена сидеть здесь и делать вид, что этот человек для меня фальшивый родственник Ванечка, которого я на дух не перевариваю. Я сама попросила его не рассказывать о нас Артёму, а теперь медленно умираю от желания прикоснуться к этому несносному ехидному нахалу.

— Ревную, — спокойно подтверждает Джон коротким кивком головы. На самом деле я имела в виду Артёма, задавая встречный вопрос, но Грей похоже интерпретировал его по-своему. Жар мгновенно приливает к животу, лаская языками пламени, и я едва удерживаюсь, чтобы сжать бёдра сильнее.

— Твоё товарищество утомляет, — громко вздохнув, откидываю рассыпавшиеся пряди волос с плеча, что не ускользает от чуткого внимания Ванечки.

— Хорош цапаться, — Артём принимается тарабанить пальцами по столу. — Мне короче, ехать надо. Пару дел решить, а потом малого на осмотр к педиатру отвезти. Сара бушует, требует участия отца семейства.

— И правильно делает, — согласно киваю, вставая на сторону снохи. — Почему она одна должна заниматься ребёнком? Это и твой сын тоже.

— Кто бы сомневался, что ты не упустишь возможности подышать на меня ядом и заступиться за подружку, — усмехается Арт, а я ядовито цокаю.

— Женщина всегда будет на стороне женщины, запомните эту истину, — изрекаю с важным видом философа, пафосно закидывая карту в сумку.

— Не забывай, кто твой старший брат и на чьей ты стороне должна быть, — щурится Князев, с напускной серьёзностью.

— Я за справедливость, и тут правда у Сары.

— Так, брейк, — на этот раз уже Грей успокаивает нас, подняв руку вверх. Аромат его парфюма тут же долетает до меня, и я с ужасом понимаю, что, затаив дыхание, пытаюсь подольше удержать запах в лёгких.

Так глупо, не правда ли?

— Ладно... мне, пожалуй, пора, — бросив короткий взгляд на наручные часы, поднимаюсь с места, решив, что лучше делать ноги, пока окончательно не спалилась.

Не возражая, Артём напоследок говорит, что сообщит о моём заезде и просит в случае чего обращаться к нему за помощью, без дебильного (цитата) стеснения. Попрощавшись с братом и Джоном, я быстро покидаю стены кабинета и двигаюсь на поиски Сары, решив, что неудобно будет уехать, не сказав ей об этом.

— Уже уходишь? Я поставила в духовку шарлотку, — хнычет сноха, когда я нахожу её на кухне. — Думала, посидим и поболтаем. Посплетничаем в конце то концов!

— Я бы правда с удовольствием осталась, Сар, но я утром созвонилась с управляющей компанией и уведомила о том, что не буду продлевать договор аренды и хочу съехать до конца этого месяца, — приобняв родственницу, отстраняюсь, скорчив жалобную гримасу. — Менеджер вместе с хозяйкой приедут после обеда, поэтому у меня времени в обрез.

— В каком смысле? — Сара подозрительно щурится, уперев мокрые от воды руки в бока.

— Я переезжаю в Нью-Йорк, — Вытащив карту из сумочки, висящей на плече, машу ею перед лицом брюнетки. — Артём только что отдал ключи от моей квартиры в соседней высотке.

— А-а-а-а! — Сара поднимает визг, бросившись на меня с удушливыми объятиями. — Господь Всемогущий, как я рада! Мы будем соседями! — кричит она на русском.

Мы весело смеёмся, тиская друг друга и зажимая. С Сарой я договариваюсь посидеть за чашечкой чая и пирога в другой раз, тем более совсем скоро мы будем жить рядом.

Вырвавшись из плена снохи, прощаюсь с ней и со всех ног несусь в коридор, реально боясь опоздать на встречу. Плюс, нужно ещё успеть прибраться до приезда менеджера, а то я оставила утром жуткий бардак.

Двери лифта открываются, и я влетаю в него, нажимая кнопку первого этажа. Створки закрываются, но перед самым смыканием мощная мужская рука, обтянутая рубашкой, властно проскальзывает в щель, останавливая их.

Да твою ж мать. Опять!

— Куда-то торопишься, Красивая? — тянет Джон, и я догадываюсь, что мне конец. Я сейчас и опоздаю, и снова окажусь зажатая и зацелованная. На последний факт не могу пожаловаться.

Мафиози входит внутрь, и, честное слово, его тело полностью заполняет пространство.

— Что ты делаешь? — шиплю, волнуясь, что нас могут спалить. Я отскакиваю назад, пока не упираюсь спиной в холодную стальную стенку.

Грей без спроса ударяет в кнопку, ведущую вниз, а когда тот начинает спускаться, жмёт на другую, останавливая.

— Зачем?.. А если Артём...

— Не напрягайся, — Джон делает уверенный шаг, и я не могу отвести взгляда от его глаз, горящих хищным огнём. — Всё под контролем.

— Меня внизу ждёт такси, — вру, заранее давая понять, что времени на его распутство у нас нет.

— Плохо себя ведёшь, Ада, — мужчина кладёт руку на мою талию, рывком дёргая на себя.

— Я, чтобы Арт...

Ответить не успеваю... его губы обрушиваются на мои в требовательном поцелуе, стирая всякое сопротивление.