Закончив с завтраком, Джон помогает мне убрать со стола. Что за идеальный мужчина? Откуда он такой взялся?

Честно, я не могу уложить в голове, что человек его мира, положения и состояния может находиться в моей маленькой квартирке. Готовить и заниматься бытовыми вещами. Одно дело, когда мы вынужденно торчали на Аляске, но сейчас?

В моих воспоминаниях вокруг отца всегда были люди, кто делал за него простые вещи по дому. Да и Артёма я не могу назвать приземлённым.

Но Джон… Повторюсь, он совершенно другой. Будто не из нашей вселенной. Такой простой, весёлый, но это ничуть не умаляет его влияния в моих глазах наоборот.

— О чём задумалась, малая? — Джон останавливается рядом со мной, склонившейся над кучей грязной утвари в раковине.

— Мне нравится это новое прозвище, — обернувшись, вижу в его глазах своё сияющее отражение. — А думаю о том, что посуда никуда не сбежит, давай лучше что-нибудь вместе посмотрим?

Провести время с Джоном наедине это то, чего мне хочется сильнее всего на свете. И судя по тому, с какой довольной мордочкой стоящий рядом соглашается, он тоже.

Переместившись в гостиную и плюхнувшись на мягкий диван, я, как котёнок, жмусь к Грею поближе, положив голову ему на плечо, а он по-хозяйски обнимает меня, держа руку на талии.

Мы решаем глянуть фильм, как в старые добрые времена. Выбор я предоставляю Джону, полностью положившись на его вкус (сама в шоке). Мафиози включает комедию под названием «Рыцарь дня», заявив, что мне должно понравиться.

Буду честна: поначалу кажется, что фильм полная чепуха и пустая трата времени, но постепенно я втягиваюсь и уже не могу оторваться от экрана.

Свернувшись калачиком, кладу голову на мужские ноги, впервые за долгое время позволяя себе не отвлекаться на идиотские мысли или переживания, а тупо наслаждаться моментом. И, честное слово, всё это время меня не отпускает ощущение, что я вернулась домой.

Неужели... Джон мой дом?

Я говорила, что фильм казался бредовым? Забудьте, во время просмотра смех из меня вырывается практически беспрерывно! И это далеко не то сдержанное и милое хихиканье, которое я имитирую рядом с Алексом.

С Джоном я настоящая во всём живая, искренняя. С этим своим весёлым хрюкающим смехом, а порой и заикающимся, как у тюленя.

— Я давно так сильно не смеялась. Мне аж плохо стало от того, насколько это было хорошо, — делюсь, шумно выдохнув. Живот болит не по-детски, честное слово. — Не думала, что скажу это, но мне нравится твой вкус.

— Когда ты вот так смеёшься, хочется жить, — низкий голос мафиози касается моего уха, как если бы он наклонился, чтобы произнести эти слова.

Губы непроизвольно растягиваются в насмешливой улыбке:

— Кое-кто стал слишком сентиментальным. Стареешь, что ли?

Отшучиваюсь, но в глубине души его слова очень сильно трогают меня. Это не просто комплимент, а самое настоящее признание в том, что я для него важна, что я приношу свет в его мрачный мир.

А он в мой...

От этой мысли в груди неприятно печёт. Неизбежность и неизвестность будущего словно окутывают меня со всех сторон, нависают и давят.

— Джон, — голос предательски скачет, и я ненавижу дурацкую робость, появившуюся непонятно откуда. — Что теперь будет дальше? С нами?

— Ты сегодня же порвёшь с этим типом, — немного резко произносит Джон. Есть ощущение, что одна мысль про Алекса выводит его из себя.

— С чего ты решил, что я соглашусь на это? — во мне снова вспыхивает огонёк бунта. Хочется действовать наперекор Джону, хотя понимаю, что его требование вполне логично.

— С того, что ты только моя. Так понятнее? — Грей берёт мой подбородок, вынуждая посмотреть на него снизу вверх. — Зачем ты, блять, вечно так себя ведёшь?

Поднявшись, отодвигаюсь и забиваюсь в противоположный угол на диване, неловко поджав под себя ноги.

— Извини. Просто, когда ты командуешь, меня это бесит, — звучу, как провинившийся ребёнок. — Я привыкла быть самостоятельной и принимать решения без чужой указки, а тут появился ты, и меня убивает, что я должна подчиняться.

Как же сложно быть честной. Объяснять, почему я реагирую на его слова протестом, а не тупо нападать и устраивать словесную перепалку.

— Иди ко мне, — смягчившись, Джон тянет меня к себе и крепко обнимает, мягко поцеловав в висок. — Ты иногда такая сука, что хочется тебя прикончить.

— Знаю, — сиплю, реально ощущая себя виноватой. Я часто веду себя, как тварь, именно с Джоном. Хотя он этого вообще не заслуживает. — На самом деле я и так собиралась переехать в Нью-Йорк. Вчера решила, если быть точнее. Думаю, этот переезд подразумевал бы и расставание с Алексом...

— Вот и отлично. Будешь жить со мной, — перебивает, преподнося слова так, как будто это само собой разумеющееся.

— Ты с ума сошел? — меня пробивает на дикий, почти истерический смех. — Жить вместе? Конечно, милый! Подумаешь, брат и сестра съехались!

— Ты же понимаешь, что я клал на чужое мнение? — в отличие от меня, Джону совсем не смешно. — Если не хочешь жить со мной, так и скажи. Мальчик взрослый, переживу отказ.

Немного успокоившись, я действительно несколько долгих секунд смотрю в потемневшие мужские глаза, обдумывая то ли предложение, то ли поставленный ультиматум.

— Артём прикончит нас, если узнает. Ты не можешь себе представить, под каким тотальным контролем старшего брата я находилась в подростковом возрасте. Он не подпускал ко мне ни одну особь мужского пола.

В фантазии тут же всплывает картина, как Князев достаёт из-за пояса пистолет и стреляет в Джона, а затем переключает внимание на меня, прицеливаясь.

— Да и кто мы друг другу, чтобы съезжаться? — Мысленно отогнав идиотскую визуализацию, встряхиваю головой.

— Ты моя женщина, — Грей произносит это с такой непоколебимой уверенностью, что у меня перехватывает дыхание. — Адалин, ты имеешь право выбирать партнёра, без страха и оглядки на Арта. Ты больше не подросток.

— Ладно я, но ты же его друг. Разве у вас там нет своеобразного кодекса чести?

— Что поделать, сердцу не прикажешь.

«Ты моя женщина». Звучит как приговор, но я не могу перестать думать о том, как мне нравится это словосочетание.

— Давай я для начала перееду в Нью-Йорк, а потом будет видно?

Подводя итог этого разговора, я вынуждена согласиться подумать над совместным проживанием и быть честной с Алексом. Разорвать этот любовный треугольник… Или правильнее сказать четырёхугольник?

Конечно, я вряд ли найду в себе силы признаться парню в том, что изменила ему с «кузеном». Это уничтожит его, поэтому мне придётся соврать, что хочу оставить прошлое в прошлом и уехать из Нью-Рошелла свободным человеком.

Кто-то наверняка осудит меня за ложь, скажет, что нужно быть честной и не лгать, хотя бы в момент расставания.

Я не смогу. Это выше моих сил.

Пусть я стану сукой в его глазах, той, кто наигралась в простую жизнь и в итоге, не выдержав, решила вернуться домой, под тёплое крылышко состоятельного брата.

Алекс не должен волноваться о том, что он сделал не так. Анализировать и вспоминать своё поведение. Думать, где допустил ошибку, что я выбрала другого? Почему я изменила ему? Причина-то вовсе не в нём, а во мне. Именно поэтому я не скажу ему горькую правду.

Да, к Алексу у меня тоже есть чувства, но они больше дружеские. И после того, как я переспала с Джоном не один, а несколько раз за ночь и утро, я не имею права дальше удерживать рядом с собой молодого человека. Эта ночь показала, что мне нужен только Джон. Я не могу играть с чувствами Алекса. И не хочу обманывать себя в первую очередь.

Остаток дня мы проводим с Греем вместе. И, клянусь вам, это лучшее, что со мной случалось.

Мы немного спорим и ругаемся из-за какой-то незначительной ерунды, куда же без этого? Однако, тут же миримся и скажу я вам, примирение наше весьма жаркое.

На обед Джон заказывает еду на вынос, заявив, что я не должна приближаться к плите, а всецело уделять время драгоценному гостю. Это, кстати, цитата.

А вот после того, как бесстыдник снова пробирается ко мне в трусики и пытается устроить очередной марафон для взрослых, не выдерживаю и заявляю, убегая от него:

— Я никогда даже не могла подумать, что можно так много и часто заниматься сексом. Больше ты у меня не останешься, Грей!

— Тогда нужно срочно наверстать отсутствие последующих совместных ночёвок, Красивая, — лишь усмехается этот бессовестный и, словив меня в два счёта, возвращает обратно на диван, заключая в свои медвежьи объятия.

Так и пролетает время, когда мы кочуем между кухней, спальней и гостиной.

Заход солнца встречаем в спальне. Как семейная парочка, мы лежим на кровати, каждый уткнувшись в телефоны. Точнее, Джон с кем-то разговаривает, а я, рассматривая его красивый профиль в лучах закатного солнца, невольно ловлю себя на мысли, что начинаю ревновать.

— Ты поедешь к Селин? — произношу вдруг неожиданно, привлекая внимание, стоит Грею сбросить звонок.

— Можешь не волноваться на этот счёт, — отрывается от гаджета, внимательно заглядывая в моё лицо. — Я разберусь с ней. И с теми гнилыми движениями про кольцо и помолвку.

— Меня не волнует, разберёшься ты или нет за долбанное кольцо, — Насупившись, хочу отстраниться, но мафиози не позволяет. — Ты поедешь и останешься с ней?

— Чтоб я сдох. Ты что, ревнуешь? — Джон вскидывает брови вверх, похоже, не на шутку удивившись.

— Я не ревную. Просто не собираюсь стать запасным вариантом и ждать, пока ты от неё приедешь ко мне! — шиплю, потихоньку закипая. — Раз ты ставишь мне условие насчёт Алекса, тогда и я тебе одно поставлю. Сегодня же порви с Селин!

— Ты не была и не будешь запасным вариантом в моей жизни, — его тон становится предельно серьёзным. — Запомни это и запиши в своей умной голове.

— Порвёшь? — прищурившись, я буквально вгрызаюсь в него пытливым взглядом. Можно сказать, гипнотизирую на правильный ответ.

— Порву, — ласково кивает Джон, потрепав меня по макушке, за что получает шлепок по руке.

— Хорошо, тогда я хотела бы тебя ещё кое о чём попросить. — Откинувшись на подушки, подбираю слова так, чтобы не показаться грубой. — Не возводи, пожалуйста, вокруг нас рамки и границы. И не говори ничего Артёму...

Страх, что старший брат прознает о наших отношениях и может навредить Джону или хотя бы попытается встаёт комом в горле. Не думаю, что Арт расхохочется и скажет другу «спасибо» за то, что он переспал с его сестрой.

— Мне нужно немного времени... я давала себе клятву... — Запнувшись, замолкаю на полуслове, собираясь с мыслями, в надежде закончить речь. — Клялась, что не вернусь в мир мафии и не свяжусь с одним из них... то есть вас.

— Я тебя понял, — по тону Джона я делаю вывод, что ему не особо нравится моя просьба о скрытности наших отношений, но тем не менее он соглашается.

Уезжает он ближе к девяти часам, так как у нашего важного мистера Ивана Князева появляются неотложные дела. Смею предположить, что в Клане. Классическая ситуация. Всё в точности так же, как и происходило с отцом. Вечерами его практически не бывало дома.

Смогу ли я однажды смириться с этим?

— Хотела бы поехать с тобой, прицепившись, как липучка, но боюсь, мне не понравится, что я могу увидеть в твоих вечерних делах, — Стоя в дверях, вешаюсь на мужскую шею, не забыв оставить нежный поцелуй на щетинистой щеке.

Джон, не теряя времени, перехватывает инициативу и нападает на мои губы в глубоком, грязном поцелуе.

— Такими темпами я останусь ещё на часик, — усмехается засранец, обнажая белоснежный ряд зубов.

— Чеши давай, ненасытный, — пихаю парня в плечо, хихикнув.

Не знаю, какого чёрта мой взгляд падает на оттопыривающийся карман его брюк, но в этот миг до меня долетают обрывки воспоминаний вчерашнего дня.

Грей не успевает перехватить мою ладонь, как я уже вытаскиваю оттуда до боли знакомое кружево в виде смятого комка ткани. Трусики, которые он забрал вчера на вечеринке в честь рождения Алана!

— Какой же ты... — сжав клочок в ладони ещё сильней, борюсь с внутренней Деллой, ибо она намерена броситься на стоящего напротив с кулаками. — Идиот, Грей!

— Верни трофей, — Джон пытается забрать их обратно, но в итоге наша небольшая потасовка перерастает в очередной страстный поцелуй, где меня прижимают к стене, бесстыдно лапая.

Мафиози всё же уезжает, смирившись с тем, что я не сдамся, но перед этим наклоняется к моим припухшим губам и шепчет:

— До скорого, Красивая.

После его ухода тишина в квартире становится оглушающей. Прибираясь на кухне без особого энтузиазма, с каждой вымытой тарелкой в моей голове укрепляется мысль: нужно поговорить с Алексом. Причём немедленно, иначе сойду с ума от мыслей.

Протопав в спальню, где ещё несколько часов назад мы с Джоном любили друг друга, нахожу свой сотовый, лежащий на прикроватной тумбочке, и ледяными пальцами набираю знакомый номер по памяти.

Стоит зазвучать гудкам, как я хочу сбросить, испытывая нечеловеческий стыд. Джон ушёл, но забыл забрать с собой мою совесть, которая теперь медленно, но верно, уничтожает меня.

Я предательница. Грязная, мерзкая изменщица.

— Детка, — звучит в трубке голос, когда я уже собираюсь отключиться.

— Эм... привет, — мямлю, боясь, что вот-вот потеряю сознание. — Во сколько ты освободишься, чтобы встретиться? Я хотела поговорить.

Начало положено. Мы увидимся, и я скажу, что мы расстаёмся. На этом всё. Будет сложно, но я должна. Обязана. Иначе не смогу жить с таким грузом дальше.

— Делла, — голос Алекса подозрительно глухой и опустошённый. — Извини, что не предупредил, я еду домой. В Кэтскилл. Пришлось экстренно сорваться, не успел тебя набрать.

— Что случилось? — тревога мгновенно вытесняет вину, и я даже выпрямляюсь, становясь ровнее.

— У отца случился инфаркт. Сам толком ничего не понял. Кэти звонила в истерике, просила срочно приехать.

— Мне очень жаль, — всё, что могу из себя выдавить, почувствовав пробегающие морозные мурашки по позвоночнику.

— Давай я позвоню тебе, как доберусь? — произносит он, с шумом дороги на фоне. — У тебя всё в порядке?

— Да... Хорошо... Тогда созвонимся позже...

Господи, я желала отцу Алекса всего самого ужасного, что может случиться с человеком, и теперь это произошло.

Сбросив звонок, я стою, уставившись немигающим взглядом в светлую стену. В голове пульсирует только одна мысль: это моя вина.

Я прокляла Ричарда Харриса...