— Скучал по твоей еде, — Джон обвивает мою талию, подкрадываясь сзади, в то время как я стою у плиты с плоской лопаткой в руках.

— Правда? — Расплывшись в довольной улыбке, хоть он её и не видит, поглядываю на поднимающийся под крышкой омлет на сковороде.

Не думала, что однажды картинка из сопливой мелодрамы, которые показывают по телевизору, оживёт в моей квартире. Вот я стою на кухне в мужской рубашке, накинутой на тело без белья, и готовлю для нас завтрак после страстной ночи, полной любви. Мои волосы всё ещё не успели высохнуть, а тело помнит жаркие прикосновения самого желанного мужчины на планете.

— Сильно. Моя, Ада, — мягкий поцелуй в шею пускает заряд тока по венам, заставляя кровь внутри закипать. Аккуратно высвободившись, отхожу от греха подальше, решив, пока еда доходит на плите, сделать небольшую фруктовую нарезку. — А тот восхитительный сожжённый пирог вообще забыть не могу.

— Какой же ты урод, Грей, — схватив со стола тряпочную салфетку, оборачиваюсь и швыряю её в гада, но он со смехом перехватывает текстиль на лету. — Какая я всё-таки наивная. Поверила, а он тупо издевается!

— Общаешься с воображаемым другом?

— Намекаешь, что у меня не в порядке с головой? — уперев руку в бок, уставляюсь на нахала с прищуром.

— Я уже говорил, что ты сексуальна, когда злишься? — Джон делает уверенный шаг в мою сторону, а я невольно опускаю взгляд на рельефный пресс и бесстыже расстёгнутую пуговицу на брюках, с отчётливо оттопыривающейся ширинкой.

— Сбилась со счёта, сколько раз, — сглатываю, улавливая поднимающуюся в воздухе страсть. — Поэтому ты меня вечно бесишь?

— Может быть, — Джон подходит, вдавливая меня поясницей в столешницу. Убрав светлую прядку волос за ухо, мафиози вынуждает затаить дыхание, от его непозволительной близости. — Нравится, как ты морщишь милый носик, сдерживаясь, чтобы не прикончить меня.

— Боюсь, однажды это всё-таки произойдёт, — практически пищу, грозясь потерять сознание от нехватки кислорода. — В один прекрасный день ты доведёшь до греха...

— До греха я могу довести тебя хоть сейчас, — горячая ладонь опускается на моё бедро, властно обхватывает его и приподнимает, поглаживая.

Рубашка на мне задирается, позволяя фальшивому родственнику пробраться до любого участка кожи, и он не отказывается от возможности воспользоваться этим преимуществом.

— Не сомневаюсь в твоих возможностях, но может, лучше не надо? — на этом моменте я уже готова грохнуться в обморок, от переизбытка феромонов, очевидно заполнивших пространство вокруг.

Грей чуть наклоняется, и я чувствую, как его губы едва касаются кожи под ухом. Всё внутри будто сворачивается в тугой клубок между нами совершенно не остаётся воздуха. Только напряжение, от которого кружится голова и мутнеет рассудок.

— Джон, — выдыхаю, но голос предательски дрожит. — А завтрак?

Я запрокидываю голову, позволяя ему ласкать себя. Это происходит неосознанно, словно сама хочу сгореть вместе с ним добровольно.

— Качественный секс перед завтраком улучшает метаболизм, — усмехается мафиози. — Ты же медик. Разве не знала?

— Придурок... — резко вдохнув от того, что проворная ладонь пробирается к внутренней части бедра, до меня доходит запах горелого. — Чёрт! Омлет горит!

Прикрикнув, отталкиваю от себя Грея и бросаюсь к плите, выключая конфорку. Открыв крышку, я приподнимаю лопаткой массу и понимаю, что завтрак испорчен. Весь низ полностью сгорел и сопровождается непередаваемым запахом гари.

— Плюс один, — как бы невзначай звучит за спиной, мол, я сожгла ещё и омлет, помимо треклятого пирога на Аляске.

— Между прочим, это всё из-за тебя! Ты меня отвлёк, — заявляю, понуро опустив плечи.

Протопав к окну, распахиваю его настежь. Нужно проветрить, иначе мы, да и вся квартира пропитается запашком.

— Испортил такое романтичное утро... — ворчу, глядя на улицу, пока прохладный ветер вползает в квартиру, смешиваясь с запахом гари.

— Испортил? — низкий, спокойный голос звучит прямо у меня за спиной. Джон подходит почти неслышно, как всегда. — Я бы сказал, сделал запоминающимся.

Тёплые руки обнимают меня за талию, притягивая вплотную. Его подбородок ложится на моё плечо, и я ощущаю, как медленно, настойчиво Грей втягивает воздух у моего уха, будто намеренно сводит с ума.

— Перестань... — слабо пытаюсь вывернуться, но он не даёт и шанса на освобождение. Властная ладонь мягко скользит по моей талии, а голос звучит низко, чуть хрипло, с тем самым оттенком, от которого по коже бегут мурашки.

— Не злись, Красивая. Омлет можно приготовить заново. А вот это... — чуть сильнее прижимает меня к себе, вдавливая задницей в каменный пах. — Гораздо лучше.

Мужское дыхание обжигает. Сердце предательски грохочет где-то в горле, намекая, что вот-вот готово выскочить наружу.

— Ты неисправим, — шепчу, но уже без раздражения или обиды, а скорее констатирую факт.

Глупо обвинять его и злиться из-за испорченного омлета. В жизни есть проблемы гораздо серьёзнее. Поэтому отбрасываю дурное настроение в сторону, не зацикливаясь на обидах.

— За это ты меня и любишь, — Джон в два счёта разворачивает меня в своих руках, просияв, и это вызывает улыбку на губах.

— С чего ты взял, что я тебя люблю? — положив ладони на крепкие плечи по обеим сторонам, принимаю привычный вид стервочки. — Я тебя терпеть не могу, Грей.

— Ночью мне так не казалось, — мафиози запускает пятерню в мои взлохмаченные волосы, и блаженный выдох вылетает от приятного массажа головы. — Делла, если ты продолжишь так стонать, наше утро без завтрака затянется до самого вечера.

— А может, я намеренно тебя завожу, чтобы в итоге обломать? — хихикнув, высвобождаюсь из захвата и дразнящей походкой топаю к столешнице.

Я специально провоцирую Грея. Собираюсь немного поиграть и помучить гостя, без спроса оставшегося ночевать.

Зачем я его довожу? Не знаю. Просто мне нравится сводить Джона с ума. В эти мгновения у меня и у самой едет крыша от переизбытка эмоций и всплеска адреналина.

— С огнём играешь, Ада, — опасно низким голосом протягивает Джон, откуда-то сзади.

Потянувшись, я нарочно выгибаюсь, придвигая к себе миску, якобы действительно собираюсь взяться за новый завтрак. Затем топаю к холодильнику и тянусь, доставая с верхней полки необходимые ингредиенты. От этого действия рубашка задирается, демонстрируя стоящему позади верхнюю часть бёдер, а возможно, и обнажённые ягодицы.

На этом моё маленькое шоу не заканчивается. Как будто невзначай вспомнив, что мне нужно что-то со стола, я прохожу к нему в центр кухни и в этот момент совершенно случайно роняю салфетку из рук.

— Ох, я такая неловкая, — шепчу тонким голоском, и присев на корточки цепляю её пальцами, а когда поднимаюсь, не забываю сделать это грациозно выпятив задницу.

Годы тренировок не прошли даром, и даже спустя столько лет вне спорта, мне удаётся сохранить хоть немного пластичности и грации.

— Ну всё. Доигралась, Красивая, — утробный рык обволакивает, как тягучий мёд, и в нём нет ни намёка на шутку.

Я только успеваю заметить тень, мелькнувшую за спиной, прежде чем сильные руки Джона хватают меня за талию и с невероятной лёгкостью прижимают к столу. Резкий вдох вырывается из груди. Он не даёт мне опомниться, не оставляет шанса на слова или сопротивление.

Рубашка задирается ещё выше, обнажая почти полностью бёдра. Сквозь тонкую ткань его брюк я ощущаю настойчивый, твёрдый бугорок, который Грей без стеснения впечатывает в мои ягодицы. Внутренности сворачиваются в предвкушении и нетерпении.

— Думала, я так просто отпущу тебя после такого представления? — Джон наклоняется и прикусывает мочку уха, вытягивая из меня всхлип, и я тут же пытаюсь его заглушить. — Не стоит сдерживаться, Ада. Мне нравится, как ты звучишь.

Те самые руки, что этой ночью были до невыносимого нежными, сейчас становятся требовательными. Джон скользит ладонями по моей талии, пропуская ткань рубашки сквозь пальцы, и тут же резко дёргает её вверх. Грей не церемонится, не тратит время на то, чтобы снять вещь аккуратно.

И вот моё тело, лишённое последней преграды, оказывается полностью в его власти...

— Джон, — задыхаясь, пытаюсь удержать равновесие, в творящейся вокруг вакханалии.

— Ч-ш-ш, — мафиози целует лопатку, затем плечо, медленно спускаясь к основанию шеи. — Ты хотела поиграть? Желание исполнено.

Ладонь Джона ложится на мою правую ягодицу, сжимает её, проминает упругую плоть. Я чувствую, как под его пальцами кожа покрывается мурашками. Вторая рука скользит вниз, пробираясь между бёдер, к самому чувствительному месту.

— Кайфуешь, дразня меня, да?

Голос Джона, пропитанный первобытным желанием, заставляет выгнуться, подчиняясь его власти. Он легко надавливает на мою спину, вынуждая наклониться чуть ниже над столешницей. Поза становится унизительно откровенной и... невероятно возбуждающей.

Оперевшись о холодную поверхность, я понимаю, что в голове нет ни единой мысли. Лишь гул от накатившей страсти и желания быть с ним.

Я не могу думать, могу только сходить с ума от предвкушения и ожидания дальнейших действий.

— О... Боже!.. — выдыхаю на русском, стоит пальцу Джона пробраться в мои чувствительные складки, без спроса.

Он проникает так глубоко, что я невольно развожу ноги шире, приглашая его. Грей тут же использует это, чтобы плотнее прижаться своим пахом к моим ягодицам, имитируя поступательные движения.

— Скажи ещё раз, — требует Джон, не останавливаясь. — Повтори, Адалин.

— О Боже!..

Разве можно отказать такому мужчине?

Когда кажется, что лучше быть не может, Джон резко вытаскивает палец, сталкиваясь с моим нескрываемым возмущением.

— Что ты... — хриплю, повернув голову, и мафиози тут же обхватывает двумя пальцами мой подбородок, оставляя короткий рваный поцелуй.

Влажная, горячая головка его твёрдого достоинства прикладывается к моему входу. Дразнит, заставляет умирать в ожидании. Джон будто нарочно медлит, растягивая этот миг.

— Пожалуйста! — протягиваю, не в силах терпеть. — Умоляю, Джон...

— Чего хочет моя девочка? — его голос звучит тоже на грани. Есть ощущение, что Джон вот-вот сорвётся в бездну.

— Хочу... хочу тебя... в себе...

От услышанного у него слетают предохранители. Мужчина хватает мои бёдра, приподнимает, и одним резким, мощным толчком входит до упора. Воздух вылетает из лёгких с громким, прерывистым стоном.

Мои ноги подгибаются от переизбытка эмоций и ощущений, но Грей не даёт упасть.

— Блять, какая ж ты узкая, — низко хрипит, начиная двигаться.

Он входит и выходит, быстро, жёстко. Не оставляет мне времени на привыкание к его неприлично большому размеру. Я чувствую каждый дюйм его плоти внутри себя, ощущаю, как Джон наполняет меня, растягивая.

Сжимая стол до побеления костяшек, я задыхаюсь от удовольствия. И мне нравится, что сегодня, сейчас Грей не пытается быть нежным. Он знает, что я сама этого хотела и напрашивалась.

— Смотри, — мафиози накручивает мои волосы на руку, заставляя повернуть голову в нужную ему сторону, позволяя увидеть наши отражения в тёмном фасаде шкафа-пенала с посудой. — Смотри, что ты со мной делаешь, Красивая. Как сводишь с ума. Ты убиваешь меня, Ада.

Вид нашего сплетения его мощное тело, вжимающееся в моё, мои покрасневшие ягодицы, его бедра, ритмично бьющие по моим, заставляет меня окончательно потерять контроль.

— Джон, я... — не могу закончить мысль, из-за стонов, без спроса вырывающихся наружу.

И он снова понимает без слов. Ускоряет темп, его хватка на моей талии становится практически стальной на грани боли. Стоны сменяются неразборчивым сбивчивым дыханием и всхлипами.

Джон врывается в моё лоно размашистыми толчками, в то время как его руки сжимают грудь, скручивая соски.

Долгожданная кульминация наступает внезапно и ошеломляюще мощно. Всё моё тело сжимается, разлетаясь на мельчайшие осколки. Оргазм пронизывает от кончиков пальцев до макушки, заставляя умереть и воскреснуть.

О том, что Джон достигает пика, я догадываюсь по низкому гортанному рыку позади и тому, как его руки с силой сжимают меня, будто боясь отпустить. Мужчина делает последний толчок, и я ощущаю резкий, горячий прилив, от которого по телу прокатывается тёплая волна.

Тишина.

Только наше прерывистое дыхание и отдалённый шум улицы, сквозь приоткрытое окно.

И нет ничего лучше на всём белом свете...

— Это самый охеренный завтрак в моей жизни, — хрипит Джон, мягко поцеловав меня в шею.

Как вы понимаете, реальный завтрак откладывается на неопределённое время, потому что этот дикий мужчина не насытился одним разом. Подняв меня на руки, Грей относит нас снова в спальню и продолжает этот беспредел уже там.

В голове ещё долго будет вспыхивать яркое, обжигающее воспоминание: тяжесть его тела на мне, влажный от пота шёлк простыней, и губы, шепчущие моё имя с такой силой, словно пытаются выжечь его на коже.

Бывают моменты, я тону в яростных толчках, а потом он становится до смешного нежным, можно подумать, боится сломать меня или вспоминает о чём-то своём.

А то, как его пальцы перебирают мои волосы на подушке, пока наши тела, наконец, приходят в себя, и вовсе останется в памяти навсегда.

— Нужно смыть улики, — произносит Джон, но мне мерещится мурчание довольного сытого кота, а потом он подхватывает меня на руки, не заботясь о том, что я совершенно голая.

Второй душ за утро уже ленивый и расслабляющий. Милый бережно намыливает мою спину, а я стою, прислонившись к его горячей груди.

Выходя из ванной, я уже не спешу накидывать рубашку от греха подальше. Надеваю свободные спортивные штаны и футболку, чтобы создавать как можно меньше соблазна этому неугомонному мужчине.

На этот раз готовка завтрака, плавно перетекающего в обед, проходит как по маслу. Джон ловко шинкует овощи для салата, я отмываю сковороду и принимаюсь аккуратно взбивать яичную массу. Через двадцать минут на столе стоит идеальный омлет с зеленью, свежим салатиком и хрустящими тостами.

Мы завтракаем молча, наслаждаясь едой и неожиданным уютом. А ещё меня периодически накрывает ностальгия по будням на Аляске. Оказывается, я ужасно скучала и жутко тосковала по временам, когда мы были вдали от всего мира.

Только он и я.

Как сейчас...