После смерти отца Князевых город раскололся на части. И если вы думаете, что я давлю сентиментальные речи то нихрена подобного.
Нью-Йорк буквально разделился на две части, одну из которых у Арта отжал японский клан. Спустя пять лет войны Князев забрал свои земли, пролив кровь главаря группировки якудз Ичиро Араи, но на этом всё не закончилось.
Когда я переехал в этот город, мы обусловились, что Арт отдаёт мне земли, где заправляли эти сукины дети. Накидывать не стану было непросто набрать надёжных людей, чтобы среди них не нашлось залётной крысы, готовой сливать данные оставшимся последователям Ичиро. Часть своих солдат отправил Артём, так как, по факту, мы все один клан Кольт, но находимся на разных территориях.
Короче, как говорится, не успел обжиться на новом месте, как в последнее время стали вылезать японские шавки, бежавшие из города после падения их империи. Делать-то ничего не делают, но вынюхивают ситуацию, присматриваются.
Поначалу мы с Князевым не могли взять в толк, какую цель преследуют эти типы, пока не дошёл гнилой слушок, что у покинувшего нашу грешную землю Ичиро Араи имеется наследничек. Объявился нагулянный сынок япошки. И, походу, наш самурай решил, что потянет войну с Князевыми.
Ничего, мы это отродье быстро определим. Попробует рыпнуться и сразу всё желание идти на Кольт отпадёт. Папочка Иван не даст свой клан в обиду.
Короче, сегодня именно по этой причине и пришлось сорваться с вечеринки у Князевых из-за звонка помощника со словами о том, что парни словили очередного японского пса, разведывающего обстановку.
С ним мы быстро разобрались. Всё по протоколу: допрос, доступное объяснение, что не стоит сюда соваться, закрепление материала с применением физической силы и в оконцовке напутствие о том, что ещё раз увидим в следующую встречи отправим домой по запчастям.
— Расставьте больше людей на границах районов. Не нравится мне их ярая уверенность, — отдаю приказ, рассматривая развёрнутую карту города, сидя за столом. — И приставьте к Адалин ещё пару грамотных бойцов. Давай того со шрамом и бывшего пехотинца.
— Принято, босс, — чеканит уверенно, но с лютым акцентом Андрей. Сука, куда ни посмотри везде эти русские. Я и сам типа Иван, правда, фальшивый. — Сделаем.
— Только аккуратно, чтоб не заметила, — потерев переносицу, вспоминаю о том, как тихо блондинка дрожала в моих руках каких-то пару часов назад. — Отчёты мне каждый день. И узнай прям щас у парней, где она.
Не услышав ответа, поднимаю на помощника вопросительный взгляд.
— Босс... насчёт девушки есть ещё кое-что, — замявшись, Андрей тянется к карману, доставая телефон. — Там... кхм... кхм...
В клане ни одна живая душа, кроме нас с Артёмом, не знает, кто на самом деле Адалин. По словам Арта, отец с самого детства скрывал её от криминального мира, держал в тени и под чужой фамилией. Именно так мы сейчас и поступаем. Солдаты просто следят за какой-то девкой, не углубляясь в её происхождение.
— Говори резче, что там? — в башке уже всплывают самые худшие картины из всех возможных.
У Арта в квартире Ада должна была быть в безопасности. Или с белобрысым своим уже укатила?
Авария?
Кто-то из японского отребья успел добраться до неё? Как? Когда упустили? Когда успели? Где охрана в это время была?
Дерьмовая паника пускает свои сраные щупальцы, пробираясь в голову. Не думал, что скажу это однажды, но у меня, как у тёлки, перехватывает дыхание от мысли, что я могу её потерять. Или уже потерял.
Грёбанные флэшбеки о смерти Эмили не заставляют себя долго ждать, представая перед глазами.
Блять.
Нет. Нет. Нет.
Я не смогу пережить смерть Адалин.
Сука. Нет!
Она ж не заслужила этого. Девчонка столько в жизни пережила какая мразь посмела отнять её у меня?
— Есть видео... думаю, вы должны увидеть это своими глазами, — сквозь пелену тумана доносится голос помощника. — По имеющимся данным, это происходило около пяти лет назад. Парни ещё уточняют.
Какое ещё нахер видео?
— Пять лет назад? — переспрашиваю, как полоумный. — А сейчас она где?
Твою мать. За пару секунд накрутил себя так, что чуть чердак не слетел. И, судя по странной физиономии помощника, мою дебильную реакцию заметил и он.
— По информации, что прислали ребята, на данный момент объект находится в квартире в Нью-Рошелл, — пялясь в мобилу, озвучивает Андрей, а затем демонстрирует приближённую фотографию окна в многоквартирном доме с горящим внутри светом.
— Ладно, что за видео? Показывай, да я поехал, — подостыв, расслабляюсь. Но это большая ошибка.
Андрей кладёт телефон на стол, тыкнув здоровым пальцем на кнопку воспроизведения.
До боли знакомый женский голос раздаётся из динамиков, и пока камера фокусируется, внутри чё-то надламывается. Подсознательно я заранее понимаю, что там происходит, но упорно отказываюсь в это верить.
— Тристан, держи ближе! — гогот мужских голосов перебивает девичий плач. — Снимай, как сучка извивается!
Кадр смещается, и на экране появляется красное лицо рыдающей Деллы. Девчонка лежит раскоряченная в каком-то помещении с кучей шкафчиков. Несколько пар рук удерживают её, не позволяя вырваться.
— Не надо! Пожалуйста!.. — кричит она, но голос тонет в хохоте.
— Нравится тебе, шлюха? — женский визг усиливается вместе со звуком жёстких шлепков. Снимающий перемещает камеру, увеличивая крупным планом, как темноволосый ублюдок измывается над хрупким телом.
Хлопнув ладонью по экрану, прикрываю дерьмо, что оно транслирует, однако истошные вопли Адалин продолжают доноситься из динамиков.
— Кто ещё это видел? — сжав челюсть, тяжело выдыхаю, готовый взорвать всё вокруг к чертям собачьим.
— Те, кто занимался раскопкой информации. Я и вы, босс, — Андрей держится ровно, но по роже видно, что он и сам в ахуе от того, что нарыли его люди.
— Разберись с ними. Предупреди, чтоб держали язык за зубами. А если рыпнутся убирай их к чёртовой матери, — блокирую долбаный телефон, лишь бы не слышать женские крики.
— Парни никому не скажут, я ручаюсь за них.
— Что с теми, кто это сделал? — поднявшись на ноги, отхожу к окну, поднимая с подоконника пачку сигарет. Походу, не судьба бросить курить.
— Ищем. Засветились рожи всех, кроме того, кто снимал, но есть имена. Когда найдём одного вытянем и оставшихся.
За что я уважаю Андрея, так это за профессионализм. Ему не нужно разжёвывать каждый шаг мужик думает на несколько шагов вперёд.
— Судя по обстановке и форме, это хоккеисты. Ребята уже пробивают место, где занималась девушка, и шерстят списки всех спортсменов.
— Держи меня в курсе, — делаю длинную затяжку, выдыхая серый дым. — Можешь идти. Телефон пусть останется, — киваю, не оборачиваясь.
Давно ж подозревал, что ситуация с Адой и её реакция на банальную близость вызвана не простым страхом. Каких мыслей только не было что девственница, что парню изменять не хочет. На последней и держался, но дьявол внутри твердил, что дело в другом. Не подвела чуйка.
Лучше б парню изменять не хотела, твою мать.
Отдавая указ нанять ищеек, чтоб раскопали о сестре Князева всю подноготную, я готов был ко всему на свете, но не к этому.
— Что ж ты пережила, девочка моя... — сделав очередную затяжку, тушу недокуренную сигарету. Нихера не помогает, а здоровье гробит.
Закинув телефон Андрея в карман, широким шагом выхожу из кабинета. Мысли рвут башку на части, сопоставляя все факты и её поведение между собой. Думал, что меня тупо не хочет, а она реально вся поломанная.
Походу, в ту ночь на Аляске я был у неё первым мужчиной не считая изнасилования.
Блять. Какой же я мудак.
Оказавшись в стальных мужских тисках, я не могу и пискнуть. Непредсказуемость действий Джона обескураживает и заставляет, затаившись, ожидать.
Удерживая меня за шею, мафиози соединяет наши лбы. В воздухе витает необъяснимая недосказанность, словно он хочет что-то сказать, но предпочитает промолчать.
Нужно спросить, какого чёрта он устраивает шоу? Заявился, как к себе домой, вломился в чужую квартиру, сгрёб меня в охапку и теперь просто стоит? Для этого он припёрся?
Но я молчу.
Трусливо держу язык за зубами, потому что сама, едва ли дыша, пытаюсь запомнить каждое мгновение. Головой понимаю, что в сложившихся обстоятельствах нам не быть вместе, но сердцу не прикажешь. Я тихонько через раз вдыхаю знакомый запах парфюма вперемешку с алкоголем и дымом сигарет.
Меня распирает спросить, почему Джон так много курил, ведь ещё несколько часов назад от него ими не пахло?
А потом он делает то, что и вовсе обескураживает. Грей берёт и обнимает меня, так сильно и крепко, что выбивает практически весь воздух из лёгких. Можно представить: боится отпустить и держит, лишь бы со мной больше не случилось ничего плохого. Укрывает своими крепкими и надёжными объятиями от остального мира.
Мне до одури хочется обнять его в ответ, привстать на цыпочки и уткнуться в тёплую шею. Положить голову на плечо и попросить вот так всю жизнь быть рядом.
Но вместо этого я стою, уронив руки по швам, не в силах пошевелиться. И не в силах переступить через себя и свои принципы.
Лёгкий, почти отеческий, поцелуй в лоб совсем ошарашивает, и единственное, на что я способна, это промямлить:
— Джон...
Череда нежных, практически невесомых, поцелуев осыпает всё лицо: лоб, щёки, подбородок, нос. Джон целует хаотично, схватив здоровыми ладонями мою голову.
Я поняла бы, если бы это был Алекс, но Джон? С такой лаской и заботой, можно подумать, я хрупкий цветок, а он боится его повредить.
Его что, подменили? Где тот самый наглый и вечно ухмыляющийся мафиози? Ау?
Поглаживая щёку большим пальцем, Грей заглядывает потемневшими глазами в мои, словно пытается пробраться в душу и исцелить её. Мужское дыхание утяжеляется, когда он наклоняется ниже. Будто сдерживаясь, Джон мягко касается моих губ, чтобы не сорваться в страстный порыв, который обычно происходит, стоит нам остаться наедине.
Нет. Отныне такого не повторится. Я не позволю играть с собой, пока где-то там его ждёт Селин.
Уперевшись руками в твёрдую грудь, мне приходится приложить немало усилий, чтобы оттолкнуть от себя мужчину и вырваться из крепкого захвата.
— Решил закончить начатое? — меня всю охватывает злость от одного представления, что Грей тупо припёрся в мою квартиру развлечься и снова свалить в закат. — Спешу огорчить: я не сплю с мужчинами, у которых есть невесты.
Неужели он принимает меня за легкодоступную? Не получится играть на два фронта, мистер Грей!
От услышанного Джон морщится, а я, сложив руки на груди в защитной позе, отступаю назад, вздёрнув подбородок.
«Поздно играть в гордую и недоступную, если ты в этот же день чуть не отдалась ему, Адалин», — ехидно подмечает внутренняя токсичная сука.
— Что, нечего сказать? Или совесть всё-таки проснулась? — горько усмехаюсь, в то время как внутри всё полыхает огнём. — Ты собираешься жениться на Селин, но всё равно пришёл ко мне? Кто ты после этого, Джон?
Впившись в меня внимательным взглядом с прищуром, словно перед ним стоит городская сумасшедшая, Джон делает шаг вперёд, но я упрямо отступаю.
Второй в панике оглядываюсь назад, в поисках убежища.
Третий спиной упираюсь в стену, в ужасе наблюдая, как Грей нависает сверху.
— Ты чё несёшь? — его голос звучит опасно низким, с отчётливой хрипотцой. — Какая женитьба?
— Я видела её кольцо. Ты сделал Селин предложение! — можно сказать, выплёвываю, на грани удариться в истерику. — Господи, я даже не хочу с тобой разговаривать. Проваливай из моего дома!
Одна мысль о том, что совсем скоро проклятая Селин возьмёт фамилию Князева, разрывает и без того ноющее сердце. Я её должна носить, а не какая-то самозванка!
Стиснув челюсть, фальшивый братец вжимает меня своим телом в твёрдую поверхность, не обращая внимания на отталкивающие руки. Я порываюсь ударить его, залепить пощёчину, но, предугадывая все мои действия, Джон пресекает каждую попытку.
Жар его тела пускает по коже испарину, а прозвучавшие следом слова и вовсе заставляют гореть, позабыв о желании развязать драку.
— Не знаю, с чего ты это решила, но я не делал Селин предложения.
— Ну конечно, — фыркаю, отказываясь верить словам. Одна часть меня умоляет довериться Джону, другая твердит, что это грязная ложь. — А кольцо просто так подарил и на безымянный палец надел, по доброте душевной, да? Какой же ты мерзавец, Ванечка! Имей хотя бы смелость признаться!
— Повторяю для особо одарённых: не делал я ей, блять, предложения, — мужской рык разносится по помещению, а я сглатываю от того, что не могу вспомнить, видела ли до этого Джона таким разъярённым.
— А кольцо? — взвизгиваю, зажмурившись, когда он снова хватает меня за шею и дёргает, оттаскивая от стены. — Кольцо же подарил! Ненавижу тебя!
— Не дарил я никаких колец! — встряхивает меня за плечи.
Всё моё естество сопротивляется. Зову сердца, телу, его голосу. Но стоит Джону дотронуться до моего лица, большим пальцем убирая слезу, которую я даже не почувствовала, оборона трещит по швам.
— Я тебе не верю, — лепечу, отрицательно мотнув головой. — Я же видела... видела на её пальце...
— Не люблю я её, Ада. Понимаешь? Не люблю, — добавляет уже спокойнее, вкрадчивым голосом, словно хочет каждое слово поселить в душе. — Нахера мне ей предложение делать?
— Не прикасайся ко мне...
— Заставь меня, Красивая, — практически с вызовом бросает Джон, набрасываясь на мои губы.
Я не знаю, как он это делает, но весь мир перестаёт существовать. Есть только его дыхание, ладони на моей спине и дрожь, бегущая по коже.
Что, если он говорит правду? Зачем Джону лгать?
Чтобы переспать с тобой, наивная. Нет. Нет, он не такой! — внутри борются две Адалин, скрестив шпаги.
Влажный поцелуй стирает между нами границы и все недомолвки. Мафиози врывается в мой рот своим напором, сметая сомнения и страх. В какой-то миг его становится невыносимо много, а вот кислорода в лёгких, наоборот, катастрофически мало.
— Джон... Если ты не делал ей предложение, то Селин явно на него рассчитывает, — тяжело дыша, отрываюсь от мужчины. Моя грудь тяжело вздымается, и это не ускользает от мужского взгляда. — Нельзя. Так не может продолжаться. У тебя есть девушка, а у меня парень. Пора поставить в этом кошмаре точку.
— Ты права, — Джон слегка щурится, кивнув головой. — Я давно должен был расставить точки. За себя и за тебя тоже.
— В каком смысле? — опьянённая его запахом, я не могу сообразить, к чему клонит Грей.
— В том смысле, что ты только моя, — горячая ладонь властно ложится на мою щёку, поглаживая. — С этой минуты между нами не будет третьих лиц.
— Что?
— Прости меня, малая, что не приехал тогда за тобой. Я должен был сразу примчаться и забрать тебя обратно. Такой долбоёб...
— Ты про Аляску? — не веря в услышанное, я перемещаю взгляд с мужского лица за его спину, в поисках подтверждения, что это не долбанный сон. — Но почему сейчас?..
— Теперь всё будет по-другому, — твёрдые руки Грея вдруг неожиданно хватают мои бёдра, поднимая, а я инстинктивно обвиваю его ногами, боясь упасть. — Я исправлю это недоразумение, растянувшееся на месяцы.
— Как? — без понятия, куда девалась та бойкая Делла, которая прежде любила доканывать его. Ругаться, препираться и отказываться подчиняться. На её место пришла робкая девочка, готовая на всё, лишь бы с Джоном.
— Скажи мне одно, ты спала с ним? — проигнорировав мой вопрос, спрашивает он.
Лёгкая паника заставляет дрожать, лихорадочно прикидывая варианты. Что мне ответить? Если я скажу правду, то Джон может заподозрить неладное, он далеко не глупый.
А если совру? Что тогда? Он откажется от меня, узнав, что я была с Алексом?
— Нет, — шепчу дрожащим от подступающих слёз голосом. — Ничего не было... Я... Я не смогла с ним...
Я выбираю быть честной. Чтобы дальше ни происходило в наших жизнях, не хочу тащить на плечах груз лжи.
Джон не отвечает, лишь слегка кивает, будто подтверждая свои мысли, и продолжает удерживать меня, словно пушинку. Так интересно, раньше я помогала ему заново стоять на ногах, а сейчас он такой здоровый и сильный...
— Где спальня?
Кивнув головой в нужном направлении, сглатываю тягучий ком в горле, представляя, что будет дальше. Какого-то чёрта, вместо страха и ужаса, я ощущаю прилив тепла внизу живота и томительное ожидание.
Слишком долго он готовил меня к этому моменту...
Грей несёт нас через полумрак гостиной, благо в комнате горит свет. Мне становится стыдно за бардак, а особенно, когда Джон бросает короткий взгляд на валяющееся на пороге платье.
— Не успела прибраться, — изображаю наигранную неловкость, за что получаю смачный шлепок по заднице. — Если бы я знала, что у меня будут гости... — хихикнув, обвиваю мужскую шею, практически соприкасая наши носы.
Джон аккуратно опускает меня на постель, но сам остаётся стоять, смотря сверху вниз. Мафиози проходится по каждому дюйму моей кожи внимательным взглядом, и от этого я чувствую, как наливается грудь.
— Меня полностью устраивает твоё гостеприимство, — хмыкнув, бессовестный вытаскивает полы рубашки из брюк и принимается медленно расстёгивать пуговицы.
Что такое? Почему я в истерике не прячу лицо, не бьюсь в конвульсиях и страхе? Наоборот, жадно наблюдаю за открывающимся рельефом его фигуры?
— Ты смотришься нелепо в моей маленькой квартире, — вдруг прыскаю от проскочившей мысли и решаюсь её озвучить.
— Смешно тебе? — хищно интересуется лже-родственник, и это ещё больше веселит. Мы что, Ланнистеры?
Швырнув светлую ткань в сторону, Грей будто решает закончить с остатками одежды позже и подходит ближе, нависая надо мной.
— Немного, — кокетливо пожимаю плечами. Может, веселье это защитная реакция, а чуть позже меня накроет?
Теперь всё будет по-другому, — всплывают слова Джона, и я верю.
В этот миг мне плевать на весь остальной мир. Исчезают стыд и терзания о будущем.
Он сказал, что я его, значит, так и есть.
Пусть на сегодняшнюю ночь, всего на одну, я почувствую себя любимой и нужной.
— А так? Смешно? — мужская ладонь проходится от моей голени к внутренней части бедра, пуская следом за собой жутко волнительные мурашки.
— Да-а-а... — протягиваю, попытавшись сжать ноги, но он не позволяет. Забравшись на кровать, Джон устраивается меж моих разведённых бёдер.
Дыхание замедляется, стоит Грею наклониться, присасываясь к нежной коже шеи. Он ведёт дорожкой поцелуев вниз, оттягивает майку, оставляя лёгкое касание на полушарии, параллельно сжимая второе. Но этого недостаточно, и тогда мужчина снимает с меня топ, присасываясь к выпирающим соскам.
Стон вылетает из горла, а внизу простреливает волной удовольствия. Так долго я его ждала. Так долго сходила с ума, представляя с другой, а сейчас он здесь. Сводит моё тело и разум с ума, даря непередаваемые ощущения.
Будто хочет отпечатать это в моём сознании, Джон твердит:
— Моя.
— Ты. Только. Моя.
— Скажи это, Красивая.
В действиях Джона нет бушующего урагана, прослеживается лёгкая нетерпеливость, но он позволяет мне привыкать к прикосновениям. Действует аккуратно и нежно. Каждое его движение пропитано лаской и... любовью?
Между ног невыносимо пульсирует, а когда Грей толкается в меня, даже сквозь слои ткани чувствую, насколько он возбуждён.
— Я твоя... — подтверждаю, хватаясь за твёрдые плечи. — Твоя, Джон.
Я плавлюсь, метаюсь по постели, задыхаюсь, молю о большем. Мне так мало его...
Мы целуемся или боремся, я уже ни черта не понимаю, потерявшись, растворившись в нём. Губы сливаются воедино, в страстном, жадном поцелуе. Руки блуждают, прикасаясь друг к другу, можно подумать, последний раз в жизни. Они хотят запомнить каждый изгиб, запечатлеть в памяти волшебный миг.
Сердце ускоряет бег, стоит мафиози спуститься вниз, оставляя влажные следы поцелуев на шее, груди, животе. Добравшись до неприлично коротких шорт, Грей поднимает потемневший взгляд, ожидая то ли одобрения, то ли проверить мою реакцию. Не получив отказа, мужчина стягивает остатки одежды вниз.
Тёплый воздух касается кожи, будоражит и пускает приятную дрожь. Неловко сжав колени, словно оказалась перед ним в уязвимом виде впервые, пытаюсь спрятать взгляд, но Джон не позволяет.
— Смотри на меня, Красивая, — хрипит он, целуя нежную кожу там. — Не смей меня стесняться.
— А я и не стесняюсь, — хорохорюсь дрожащими губами. — Просто замёрзла! — тут же нахожусь и вру.
— Да? Ну тогда я щас тебя согрею, — грязно ухмыльнувшись, Ванечка одним рывком поднимается и в два счёта снимает брюки вместе с боксерами. — Ц-ц-ц. Кто-то разрешал отводить глаза? Смотри. Это он для тебя так стоит.
— Очень мило с его стороны, — немного приподнявшись на локтях, я отползаю к изголовью. Взгляд волей-неволей приковывается к покачивающемуся мужскому достоинству. — Но я, вроде как, не заказывала доставку биты с маркетплейсов.
Джон разражается утробным смехом, от которого у меня вибрирует в животе. А когда мафиози возвращается на постель и сгребает в охапку, там и вовсе всё трепещет.
Совру, если скажу, что мне совсем не страшно почувствовать налитую головку у своего входа. И что нет мыслей об ощущениях. Что в сознание не пробиваются болезненные воспоминания. Они будут со мной, но Джон сможет их однажды вытеснить до конца и навсегда.
Раздвинув мои ноги, мафиози внимательно заглядывает в глаза. Я вижу в них борьбу и нечто неуловимое, пока что непонятное для моего сознания. Или, может, просто я опьянена происходящим?
— Скажи, если передумала, — произносит он хрипло. — Это последний шанс. Не уверен, что после смогу остановиться.
— Может, ты уже заткнёшься и поцелуешь меня? — не дав ни себе, ни ему шанс на отступление, обхватываю мужское лицо, притягивая ближе.
И он целует. Накрывает мои губы одновременно с тем, как его ствол входит в моё лоно, заполняя собой целиком и полностью.
Капля пота стекает по лбу, Джон делает толчок, затем ещё один и ещё. Он скользит во мне, наращивает темп, выбивает дыхание из груди и заставляет почувствовать себя наконец-то полноценной.
Наши мокрые тела склеиваются, кажется, соединяясь воедино.
— Моя девочка. Такая красивая. Моя, Ада.
Мужской рык и мои хриплые всхлипы, скорее похожие на жалобный скулёж, заполняют пространство и смешиваются с витающим в воздухе запахом страсти.
Шелест ткани, тёплые прикосновения и тяжёлое дыхание рядом.
Я умираю и воскресаю снова и снова, расплющенная под гигантским мужским телом. Пытаюсь обнять Грея, но всё, что мне удаётся, каждый раз соскальзывать ногтями вниз. Боюсь, что у него останутся следы на спине, но мне всё равно.
Он мой. Джон. Мой.
Только мой!
«Смотри, как мой дружок натягивает твою киску, шлюха», — всплывает грязная насмешка в сознании, но я зажмуриваюсь, быстро её отгоняя. Уткнувшись в мужское плечо, уговариваю себя не думать об этом.
Всё хорошо. Я в безопасности. Джон так не поступит. Никогда.
Горячий воздух ласкает тело в тех местах, куда не добрались проворные мужские ладони.
По нарастающим толчкам, становящимся более жёсткими и рваными, догадываюсь, что Джон на грани.
И я сама тоже...
В груди невыносимый пожар, внизу всё ощущается как натянутая струна. Чувствительная кожа горит, с явно нарастающим давлением внизу.
Дурманящие поцелуи и укусы добивают, вынуждая выгибаться от невыносимых ласк. Это всё слишком... слишком!
— Джон... — лепечу, не обращая внимания на прилипшие к шее и лбу волосы. — Джон... я...
— Давай, малышка, — Грей проводит языком по моей шее, слегка царапая щетиной, и я ощущаю, как низ живота простреливает острой, практически невозможной сладостной стрелой.
Громкий вскрик вырывается из самой глубины души. Я перестаю понимать, где нахожусь и что происходит. До меня лишь долетают обрывками мужской рык и что-то горячее на животе.
Всё ещё не приходя в сознание, я улавливаю, что меня поднимают и куда-то несут... Но мне наплевать.
Главное, он рядом.