— Я хочу переехать в Нью-Йорк, — произношу вдруг, неожиданно даже для самой себя.

Без понятия, откуда эта мысль берётся в моей голове, да ещё и вылетает изо рта в виде складного предложения. Как будто кто-то взял и просто, по щелчку пальцев, произнёс это вместо меня.

А может, это то, что давно лежит на душе?

На несколько долгих секунд в салоне автомобиля воцаряется гнетущая тишина. Помимо шума дороги, проникающего внутрь, слышно лишь моё тяжёлое дыхание.

— Что? — Алекс поворачивает удивлённое лицо, словно не верит в услышанное.

— Не хочу всю жизнь прожить в Нью-Рошелл, — снова кто-то другой решил за меня и выдал то, чего в мыслях не было ещё десять минут назад. — Я чувствую, что мне нужно вернуться в Нью-Йорк.

Не говоря ни слова, Алекс даёт влево, прижимаясь к обочине. Мы едем с вечеринки домой. После того как Джон сорвался по делам, я не продержалась там и часа. Попросила парня уехать пораньше, сославшись на головную боль.

С Беллой я тоже не нашла в себе смелости поговорить, трусливо избегала её, надеясь на благородство девушки и умение держать язык за зубами. Алекс вряд ли где-нибудь пересечётся с ней, а что касается Селин, то мне наплевать. Да, это эгоистично, но если белобрысая Джона узнает, что он ей изменяет, мне по барабану. Отношения в их идеальной парочке дадут трещину, что не может не радовать.

Стоп. Селин думает, что мы с Ванечкой двоюродные брат и сестра. В таком случае белобрысая явно не поверит подружке Сары.

Ну и фиг с ними, со всеми!

— Детка, откуда это взялось сейчас? — Алекс разворачивается ко мне всем корпусом.

— Не знаю... — выдыхаю, прикрывая веки. Не могу смотреть в родные глаза, видя в них растерянность и недоумение. — Мне стало тесно в этом городе. Боюсь застрять здесь навсегда.

— Мы же хотели съехаться, — звучит не то обида, не то упрёк в мужском голосе.

— Ты предложил, а не мы хотели, — резонно замечаю, почувствовав себя неуютно. Возможно, это грубо, но я устала, и строить из себя милашку нет сил.

— И как ты себе представляешь отношения на расстоянии? — парень вскидывает густые брови. — А работа?

— Для тебя будет проблемой приезжать ко мне в Нью-Йорк? — хмыкаю, невольно проводя параллель, когда Джон готов был сорваться в их захолустный городок, лишь бы забрать меня от семейки Харрисов. — Работу найду новую.

— Детка, снимать жильё в Нью-Йорке очень дорого. Уверена, что потянешь? — уже немного мягче добавляет он, похоже, почувствовав исходящие волны раздражения.

— У меня есть собственная квартира, — делюсь нехотя, решив не добавлять, что не одна, а несколько квартир и не только в Нью-Йорке.

— Ты же говорила, что не примешь от брата ни копейки, — и снова этот осуждающий тон, что поднимает в груди бурю протеста.

— Я и не принимаю! Недвижимость покупал отец. Арт не имеет к ней никакого отношения. У каждого своя доля в наследстве! — мне становится неприятен этот разговор, и, не имея ни малейшего желания его развивать, отворачиваюсь от парня к окну.

— Но ты... — снова начинает Алекс, и мне приходится грубо его перебить.

— Передумала, понятно? Не важно, что я говорила раньше. Папа оставил наследство, и кладу голову на отсечение сейчас бы он хотел меня прибить за то, что я скитаюсь и отказываюсь от того, что он для нас с братом заработал!

Вау.

Такого облегчения я не испытывала очень давно. Ощущение, что кто-то снял с души камень, и я снова стала вольной птичкой.

Папа годами наживал имущество и, будто предчувствуя свой ранний уход, пытался позаботиться о будущем своих детей. Я словно именно в этот миг чётко и ясно осознаю, что предаю его своими поступками. Отказываюсь не только от имущества, но и от памяти о единственном родителе, что вкладывался в нас с Артом.

Константин Князев оскорбился бы и хорошенько отчитал дочь за то, что она перечёркивает все его труды отречением и бегством из города.

Со мной определённо что-то происходит. Если ещё вчера в голове не было подобных мыслей и я никуда не собиралась, то сегодня все решения, принятые мною раньше, кажутся неверными.

Неправильными...

Я не могу всю жизнь прятаться в Нью-Рошелл. Пора вылезать из кокона.

В конечном итоге Алекс предлагает оставить обсуждение животрепещущей темы на завтра, якобы мы оба устали от тяжёлого и эмоционального дня. Я решаю не спорить, ибо чётко для себя понимаю, что намерена изменить жизнь хочет он того или нет.

Подняться на чай я его не приглашаю. Есть ощущение, что, перепугавшись моим отъездом, Алекс решит каким-то образом укрепить отношения. А переспать с ним этим вечером в мои планы не входит.

Ещё несколько часов назад Грей ласкал моё тело в самых интимных местах, и я мечтала о большем именно с ним. Затыкать пустоту в груди Алексом будет жестоко.

От воспоминаний о Джоне отсутствие нижнего белья, которое он наглым образом забрал себе, ощущается особенно остро. Поёрзав на матерчатом сиденье автомобиля, сжимаю бёдра сильнее.

И вообще, после произошедшего сегодня с Джоном я не уверена, что имею право продолжать мучить Алекса. Я поступаю несправедливо по отношению к нему, давая ложные надежды. Пора бы уже понять, что к нему у меня совершенно иные чувства, нежели к Грею.

Но и на Джона я не имею никаких прав. У него есть невеста!

Чёрт.

Я готова была переспать с мужчиной, собравшимся жениться на другой. В какой момент я успела так обесценить себя? Позволить быть чьей-то любовницей?

Не хочу быть заменой, запасным вариантом или той, к кому приходят, когда в отношениях происходит разлад. Единственной хочу быть!

Но не буду...

Я сама всё испортила ещё в ту ночь, сбежав с Аляски. Мне нужно двигаться дальше, но с фокусом на свою жизнь. Перестать прятаться в панцире и заняться собственным состоянием не только физическим, но и ментальным.

В этот вечер я чётко решаю, что, переехав в Нью-Йорк, верну прежнюю Деллу. Пойду в терапию к психологу, проработаю внутренние проблемы и блоки. Запишусь в зал и попробую мягко восстановить физическую форму. К сожалению, идеальной, как прежде, мне уже не стать, но хотя бы подтяну тело. А может, лучше на пилатес? Пожалуй, к этому вопросу я ещё вернусь чуть позже.

А ещё мне нужно будет завести больше новых знакомств, перестать отсиживаться дома, а жить на полную катушку в городе мечты. Если раньше я была постоянно занята учёбой и тренировками, то в настоящем у меня появится куча свободного времени, и я смогу насладиться мегаполисом и всеми его преимуществами.

Я взрослая девочка. И пора бы внести изменения в унылые будни Адалин Суарес.

Взволнованная грядущими переменами, первое, что я делаю, поднявшись в квартиру, испытывая стыд за отсутствие трусиков и бюстгальтера сбрасываю идиотское развратное платье на пороге спальни. Собираю немного растрепавшиеся кудри в аккуратную причёску и скрываюсь в ванной комнате.

Мне приходится провести внутри как минимум час, чтобы смыть целую тонну дурацкого блестящего масла. Достав все запылившиеся баночки, я сначала проверяю сроки годности, а затем принимаюсь поэтапно умывать лицо. Я могла бы забить на это, но не очень хочется покрыться прыщами. Такова женская доля.

Из душа выхожу красная, распаренная и до жути довольная. А учитывая, что во время процесса я детально продумывала новую жизнь, так вообще готова порхать от счастья.

Правда, стоит плюхнуться на постель, как голову прошибает мыслью: ни в одной из фантазий о жизни в Нью-Йорке нет Алекса. И становится так горько, обидно и до ужаса стыдно, ведь он занимает огромную часть в моём сердце.

К тому времени, когда волосы уже превращаются во влажные пакли от лежания на подушке, а банный халат начинает раздражать, я поднимаюсь и, достав из гигантского комода домашнюю пижаму, надеваю её.

В очередной раз вспомнив, что завтра мне не нужно на работу, подмечаю, что взять отпуск было лучшим решением. Побездельничаю пару дней, а потом переговорю с Артёмом касательно моей недвижимости. Формально всё оформлено на семейный траст, но фактически им управляет он. Пора разобраться, что там с документами, налогами, счетами и вообще узнать, где я во всей этой схеме.

Ещё мне нужно будет уволиться и подыскать новую работу в Нью-Йорке.

Под бурные размышления бедный желудок жалобно даёт о себе знать, и я решаю, что поужинать хлопьями с молоком будет идеально. Да, это очень странно, но я обожаю так делать. Готова есть сухой завтрак в любое время суток.

Вытаскивая миску из верхнего кухонного шкафчика, мне приходится встать на носочки, дотягиваясь до нужной полки. Отставив тарелку на столешницу, насыпаю в неё несколько разных видов хлопьев и щедро заливаю холодным молоком.

Правда, поужинать мне этим вечером, похоже, не суждено. Уверенный стук в дверь заставляет замереть вместе с ложкой в руках. Решив переждать вдруг ошиблись квартирой, откладываю прибор в сторону и тихонько двигаюсь в прихожую.

Гостей я не жду, а если бы пришли ко мне, то наверняка звонили бы в домофон, попросившись войти для начала в подъезд. Консьерж в нашем не особо элитном жилом комплексе не предусматривается, но благо каждый встречный-поперечный пробраться в здание не может.

Ещё один стук заставляет остановиться и пустить по коже морозные мурашки. Кого это принесло на ночь глядя? Прошмыгнув в гостиную, беру телефон и, на всякий случай, набираю номер службы спасения, чтобы в случае чего быстро нажать кнопку вызова.

Нетерпеливый гость сотрясает ударами несчастную дверь, и я вынужденно всё же иду в коридор. Практически не дыша, с бешено колотящимся сердцем заглядываю в глазок и тело прошибает током. Будто зная, что я вижу его, Грей пялится прямо в упор.

Отпрянув, мне хочется сделать вид, что никого нет дома, но не тут-то было.

— Открывай, — властно требует Джон, словно пришёл выбивать долги. — Я знаю, что ты там, Адалин.

Что он здесь делает? Одно дело, когда мы сталкиваемся из-за Артёма с Сарой, но сейчас это другое!

— Считаю до трёх, — ещё более нетерпеливо произносит мафиози.

Нет смысла держать его снаружи. Если Грей чего-то хочет, то он непременно этого добьётся, а мне не нужны проблемы с соседями за шум в ночное время суток.

Заблокировав телефон, откладываю гаджет на полку с ключами и, сглотнув, дрожащими пальцами снимаю цепочку с двери, проворачивая защёлку. Нажимая на ручку, боюсь, что сердце вот-вот разорвётся от волнения, и Грею придётся меня откачивать.

— Что ты здесь делаешь? — цежу вместо приветствия, стоит нашим взглядам столкнуться.

— Соскучился, — вкрадчиво произносит стоящий напротив. Не прерывая зрительного контакта, он делает уверенный шаг вперёд. — Решил в гости заехать.

От былой лёгкости того Джона, которого я знала раньше, будто не остаётся и следа. Вместо него другой мужчина. С тёмной душой и мыслями. С тайнами и недомолвками.

Может, всё-таки стоило вызвать полицию? Думаю, я смогла бы добиться судебного запрета на приближение.

— Ты обещал, что больше не появишься! — выставляю руку вперёд, создавая хоть какую-то иллюзию защищённости и безопасности.

— Я соврал, — Джон пожимает плечами с равнодушием, и по позвоночнику тут же пробегают мелкие мурашки.

Холодная уверенность в его взгляде заставляет мою кровь вскипать в венах от прожигающей ненависти.

От ненависти к себе... за слабость и бесхребетность по отношению к мафиози.

— Уходи, я не хочу тебя видеть, — стараясь звучать как можно спокойнее, кивком указываю на лестничную площадку.

— Такая негостеприимная, — ухмыляется Грей, обнажая белоснежный оскал. — Даже внутрь не пустишь, Ада?

— Не называй меня так! — голос предательски надламывается, выдавая эмоции.

— Иначе что? — в нахальных глазах вспыхивает странный азарт, когда он проходится по мне пожирающим взглядом.

— Что в слове «уходи» тебе непонятно?

— Красивая пижамка, — протягивает незваный гость с нескрываемой хрипотцой, естественно проигнорировав вопрос.

И только в этот момент мою глупую голову пробирает осознание: я стою перед Джоном полуголая! В коротком домашнем топе и шортах, едва прикрывающих ягодицы.

Тёплая волна стыда и раздражения накрывает меня разом.

Шрамы! Он же, наверное, их все увидел тот кривой, что на запястье, и мелкие следы от моих кровавых укусов на руках, и огромный на бедре...

Пока я лихорадочно обдумываю, почему он не акцентировал внимание на уродливом шраме, растянувшемся по всей верхней части бедра, случается страшное.

Наплевав на просьбы и приказы, бандит делает уверенный шаг вперёд. Испугавшись напора, я отскакиваю назад и тем самым совершаю непоправимую ошибку.

Спокойно толкнув наполовину распахнутую дверь, Грей входит внутрь, а затем по-хозяйски закрывает её за собой. Как будто тысячу раз бывал в моей квартире и делал это.

— Вон отсюда! Немедленно! — по телу расползается неконтролируемая дрожь от неизвестности, что ждёт впереди.

Сжав ладони в кулаки, пытаюсь унять её, но все попытки тщетны.

— Ох, Адалин, Адалин, — мерзавец обходит меня по кругу, словно хищник желанную добычу.

Одна рука Джона согнута в локте, и он потирает щетинистый подбородок, в то время как вторая покоится в кармане брюк.

— Что мне с тобой делать, злая девочка?

Его энергетическое поле обволакивает со всех сторон. Каждый раз оно забирает в свой плен, слишком сильно воздействуя на меня.

И это так пугает...

Я же давала себе клятву. Зарекалась не связываться с криминальным миром.

— Как насчёт оставить меня в покое и исчезнуть навсегда? — сжав дрожащие губы, нервно дёргаю головой, отбрасывая прядь волос назад.

Проблема в том, что он другой. Джон другой.

Не такой, как мой покойный отец или брат, вставший во главе клана.

Джон отличается от всех из мира мафии, но это не преуменьшает его властности и опасности. Грей такой же убийца, как и они все.

— Не могу, — произносит он хищно, окончательно загоняя меня в ловушку.

Секунда и горячая мужская ладонь ложится на мою шею. Рывок. Я даже не успеваю вскрикнуть.