Мероприятие проходит без происшествий, если не учитывать стычку с Джоном, произошедшую больше часа назад. С тех пор мы не контактируем. Я намеренно не смотрю в его сторону, представляя, что этого человека вообще не существует.

Правда для Грея у меня припасён маленький спектакль. Месть это блюдо, которое подают холодным, но у меня нет времени ждать. Хочется отомстить ему за предложение Селин здесь и сейчас.

Я знаю, что мафиози пялится. Каждый раз, стоит Джону посмотреть, моя кожа зудит и покалывает, как если бы он прикасался к ней горячими руками. И вот в эти моменты я демонстрирую ему небольшое представление: то беру Алекса под ручку, то льну к нему всем телом. Играю веселье и увлечённую беседу или кокетничаю, создавая вид до ужаса влюблённой дурочки.

Закусывая губу и невинно хлопая ресничками рядом с парнем, где-то в глубине души я испытываю жуткий стыд и медленно умираю от угрызений совести. Но не могу перестать доставлять Джону боль. Хочу, чтобы он мучился так же сильно, как и я при виде их счастливой с Селин пары.

Пусть его душа полыхает так же, как и моя.

Пусть он сгорает от ревности.

Вы не подумайте, я не провожу весь день в мести Джону вовсе нет. Параллельно с этим мы ещё теснее общаемся с Беллой и Ариелой. Потягиваем безалкогольные коктейли и обсуждаем всё на свете: детей, путешествия, взгляды на мир и отношения. О своих мне не особо хочется распространяться (не стоит объяснять почему), а вот девчонок слушаю с удовольствием.

Сара с рыженькой периодически бегают к детям, и мы даже шутим, что сейчас малышня делит одну детскую, а когда вырастут поженятся.

Собравшиеся гости общаются между собой и меняются компаниями. Я коротко знакомлюсь с мужьями подруг Сары и по совместительству друзей Артёма. Здесь присутствует тот самый Адам Коулман глава мафии Чикаго, где жил Джон. Это и есть муж Беллы и отец их маленькой Теодоры. От Адама исходит надёжная энергетика настоящего мужчины, который в любой момент может подставить плечо. В целом он не особо общительный и в женской компании предпочитает молчать.

Хотя мужа Ариелы Максимилиана Галанте тоже нельзя назвать особо болтливым, но по мафиози видно, что такой харизматичный мужчина до женитьбы явно пользовался успехом у противоположного пола.

А ещё мне приходится практически силой притащить Алекса к фуршетным столам и заставить его перекусить, ибо парень голоден с самого утра. Заметив это, Сара смеётся, что я заботливо властвую над Алексом. Просто в незнакомых компаниях он практически не ест, и это мероприятие не исключение.

Что касается Селин, то с ней я не имела чести разговаривать и у меня нет ни малейшего желания это делать. Притворяться, что я рада её прекрасной личной жизни и давить фальшивые поздравления не собираюсь. Пусть сами варятся в своём болоте, а меня не втягивают.

— Милая, могу я попросить тебя проверить, как там Аланчик, пока передохну тут и перекушу? — просит миссис Фостер, и я с небывалым облегчением соглашаюсь.

Спрятаться от присутствующих и провести время с племянником, а не тратить энергию на общение с людьми?

С радостью!

Тихонько ворвавшись в детскую, я замечаю Беллу. Рыженькая стоит около светлого кожаного дивана, приложив ладонь ко лбу.

— Всё в порядке? — шепчу, опасаясь разбудить спящих детей. Подруга Сары выглядит растерянной, и я бы сказала расстроенной.

— Укачивала Теодору, а она меня за волосы схватила, и клипса с уха слетела, — Белла отчаянно указывает рукой на громоздкую мебель. — Под диван вон закатилась, а я его отодвинуть не могу и рукой не достаю.

— Ты его сама отодвинуть пыталась? — ошарашенно уставляюсь на новую знакомую, визуально окидывая её взглядом с головы до ног. — Тебе же нельзя после родов напрягаться, с ума сошла? Отойди, давай я попробую.

Сдвинуть диван у меня, естественно, не получается. По ощущениям он весит целую тонну и не отъезжает ни на дюйм. Тогда я не нахожу ничего лучше, чем опуститься на четвереньки и, прижавшись грудью к полу, попытаться заглянуть под него.

— Вижу, но у меня плохие новости, — кряхчу, засовывая руку в щель. — Серёжка закатилась на середину. Нужно что-нибудь длинное, чтобы толкнуть её в бок или к себе подтащить.

Выпрямившись из своего сидячего положения, оглядываюсь по сторонам в поисках подходящего предмета.

— Блин, — Белла тоже спешно осматривается, но впустую. — Сюда бы ложку для обуви или какую-нибудь кухонную лопатку, — рыженькая закусывает нижнюю губу.

Усугубляет положение и то, что разговариваем мы полушёпотом.

— Я схожу, позову на помощь, — предлагает Белла. — Или спрошу у Сары, что из вышеперечисленного есть?

— А я Алана посмотрю, — соглашаюсь и, поднявшись, ковыляю к колыбельной.

Несмотря на наши разговоры и небольшой шум, племянник сладко посапывает, держа бледно-розовый кулачок у рта. Дабы не схватить ребёнка и не зацеловать эти сладкие щёчки, мне приходится усилием воли заставить себя отойти и не беспокоить маленького господина Князева.

Решив не дожидаться Беллы, снова пробую достать клипсу. Опустившись под собственное кряхтение, я утыкаюсь плечом в обивку дивана и изо всех сил пытаюсь дотянуться до украшения.

К сожалению, совершенно не думаю о том, какой вид открывается на пятую точку, если кто-то увидит меня с такого ракурса сзади. И даже не придаю значения, услышав хлопок двери, а за ним и щелчок замка.

— Нашла? — с чего-то я решаю, что это Белла вернулась. Мой голос звучит надрывным и очень сиплым из-за того, что всё ещё не оставляю попытки справиться самостоятельно. — Чёрт, кажется, я потянула мышцу.

Звук шагов позади и затянувшееся молчание рыжеволосой не вызывает подозрений. Однако, когда до меня доходит запах мужского парфюма, а следом и хриплое:

— Знал, что рано или поздно ты сама встанешь передо мной на колени, но не думал, что это будет так скоро.

Меня словно током прошибает. Дёрнувшись, хочу обернуться, но, забыв, что моя рука под диваном, ударяюсь, тихонько завыв.

— Что ты здесь делаешь? — собрав силу воли в кулак, я вытаскиваю руку и выпрямляюсь на четвереньках, слегка разворачиваясь. Чтобы сделать рывок и подняться на затёкшие ноги, мне приходится перевести дух, и только тогда я понимаю, что реально стою на коленях прямо перед Джоном.

Это немного выводит из строя, и я зависаю, как слетевшая компьютерная программа, а осознав идиотизм происходящего, опираюсь рукой о мягкую сидушку и встаю но не без мужской помощи. Взяв меня под локоть, мафиози помогает и делает вид, что поправляет задравшуюся сзади юбку платья.

— Не прикасайся ко мне! — шикаю, отпрянув.

Моя реакция вызывает у Джона лишь беззвучный смех, и это бесит гораздо сильнее.

— Не на такую благодарность рассчитывал.

— Будь добр, отвали, — подмигнув идиоту без единого намёка на флирт, обхожу здоровую фигуру и собираюсь покинуть помещение. Решаю, что раз пришёл этот бугай, то он и поможет Белле.

Однако не всё так просто. Стоит сделать несколько шагов, как Грей без секундной заминки или раздумий хватает мою кисть и рывком дёргает обратно на себя. Воспользовавшись обескураженностью, мафиози разворачивает меня, вжимая в своё тело.

Главная проблема в том, что я не могу кричать или вырываться. Приходится вести себя тихо, дабы не напугать маленьких Теодору и Алана.

— Джон, отпусти, — впиваюсь в бессовестное лицо гневным взглядом, но это не мешает ему оттеснять меня в сторону.

— Для кого так вырядилась? — припечатав к стене, Грей прижимается к моему виску, втягивая аромат волос.

— Ты что, пил? — зачем-то спрашиваю, хотя по запаху и так прекрасно понимаю, что от него разит алкоголем.

Переместившись чуть ниже, Джон медленно скользит носом по линии моей шеи. Он делает это настолько дико и одержимо, что коленки невольно подгибаются. И если бы не крепкие руки на талии, то я бы сползла к его ногам.

— С ума схожу от твоего запаха, Ада, — хрип его голоса отдаётся будоражащей вибрацией внутри. — Скажи честно. Для меня старалась?

Горячее мужское дыхание ласкает кожу, и это заставляет мозг плавиться, а то и вовсе отключиться.

Почему рядом с Джоном я не контролирую собственное тело? Почему, когда его ладонь пробирается под подол платья, не отталкиваю, а вцепляюсь в его плечи? Предательски подаюсь вперёд, прижимаясь ещё сильнее?

— И не мечтай, — едва слышно выдыхаю, но голос позорно срывается, стоит его пальцам властно вцепиться в бедро.

Зажмурившись, я едва сдерживаю слёзы от бессилия. Хочу просить его отстать, прекратить эти мучения и в то же время умолять, чтобы Джон не оставлял меня. Был рядом. Увёз подальше от всех

— В глаза смотри, — голос Грея звучит на грани.

Он будто и сам борется с собственными демонами, заведомо зная, что проиграет.

— Я готов разорвать каждого, кто пялится на тебя в этом блядском платье, — мне мерещится, что он не говорит, а рычит, установив зрительный контакт.

— Тебя не касается, что на мне надето.

Смешная, пытаюсь хорохориться и показать характер. Почему-то только с Джоном мне важно отстаивать границы. Не позволять подчиниться ему, бороться.

Я боюсь, что он сломает меня. Втянет в вереницу, а потом я снова окажусь на распутье, не зная, как жить дальше, если его не станет. Не смогу ещё раз пережить чью-то смерть из-за долбанной мафии.

Жёсткий шлепок оставляет след на ягодице, а мой приглушённый визг утопает в мимолётном коротком поцелуе.

— Хочу убивать от одной мысли, что он трахает тебя, — оторвавшись, произносит мужчина практически в мои губы. — Скажи, что он не прикасается к тебе. Скажи, Адалин.

— Ну ты же трахаешь Селин, — наверное, стоит оскорбиться, заявить, что это не его дело, но я лишь злобно ухмыляюсь.

— Разве тебя это заботит? — на лице Грея вдруг застывает такое выражение, можно подумать, он удивлён моими словами.

— Нет, — вру спустя долгую секунду молчания. — Меня не интересует твоя личная жизнь.

— А меня твоя интересует. Охереть как сильно.

— Что ж... сочувствую, — продолжая играть равнодушную тварь, я сражаюсь с подкатывающей тошнотой. Конечно, он спит с ней, а как иначе? — Отпусти, мне нужно вернуться к Алексу.

— Я ж прикончу его, Ада. И виновата в этом будешь ты, — угрожает на полном серьёзе, без капли намёка на шутку. — Зачем ты играешь? Я ж вижу, что специально. Нахера ты, блять, это делаешь?

Дьявол, не стоило устраивать представление. Я хотела заставить Грея ревновать, а создала проблем.

— Тебе кажется, — придавая голосу уверенности, сжимаю ладонь в кулак. — Я счастлива с Алексом, почему ты не можешь это понять и принять?

— Тогда скажи, что не хочешь меня, и я уйду, — с хладнокровной усмешкой цедит Джон. — Только смотри в глаза, когда будешь врать.

— Я не хочу тебя, — мямлю, ахнув от того, что мафиози прикусывает мочку моего уха.

Не поверил...

Проклятое тело вспыхивает, стоит Джону накрыть мои губы поцелуем. Жадным. Одержимым.

Не в силах сопротивляться, я сдаюсь, поддаваясь его напору. Руки Грея бессовестно исследуют каждый дюйм моего тела, оставляя после себя полыхающую кожу. Мы словно оба слетаем с катушек, истязая губы друг друга. Боремся и доказываем невесть что.

Я понимаю, что квартира полна людей. Что где-то ходит и ищет меня Алекс. Что это безумие.

Но мне всё равно. Я тянусь к нему, как мотылёк к солнцу. Готова сгореть лишь бы рядом с Джоном.

— Нельзя… — выдыхаю, когда он прорывается к шее, оставляя там жгучие следы. Оставшаяся капля здравого смысла делает жалкую попытку, но мы все прекрасно знаем, что она не увенчается успехом.

— Молчи, женщина.

Тяжело дыша, Грей отрывается, сталкиваясь с моим затуманенным и непонимающим взглядом. Кажется, что сейчас он возьмёт и уйдёт, поняв, что всё это ошибка, но Джон быстрым движением подтягивает штанину, чтобы та не натянулась, и опускается на колени.

Заставив меня, обескураженную, развернуться, мафиози задирает подол платья, надавливая на поясницу. Без понятия откуда, но я без слов понимаю, чего он хочет, и прогибаюсь в спине.

У меня нет страха, нет мыслей о том, что нельзя.

Можно.

С Джоном можно всё. Он будто довёл мою психику до той самой точки невозврата, когда я готова ко всему на свете главное бы с ним.

Я вздрагиваю, почувствовав дорожку влажных поцелуев, ведущих по ноге снизу вверх, и утыкаюсь лбом в прохладную стену. Мне приходится до боли закусить нижнюю губу, подавляя рвущиеся наружу всхлипы.

Джон проводит языком по внутренней стороне бедра и ведёт всё выше, добравшись до и без того намокшего белья. Ловкие пальцы тут же подцепляют мои трусики и стягивают их вниз, помогая каждой ноге высвободиться.

И нет, мне не стыдно даже тогда, когда я понимаю, что оказалась в таком уязвимом виде перед мужчиной. Сжав мои ягодицы, Джон разводит их в стороны, и я захлёбываюсь эмоциями, почувствовав влажное тепло его рта, накрывающего меня там полностью.

В голове становится пусто: кроме этого безумного ритма его языка, кроме жара, расползающегося по телу, не остаётся ничего.

Я чувствую, как грудь больно натирает ткань платья бюстгальтер этот наряд не предусматривает. Как горит нежная кожа от соприкосновения с его жёсткой щетиной.

— Джон… пожалуйста, — едва слышно срывается с губ мольба о большем.

Он отзывается глухим, довольным рычанием, вбирая в себя мою плоть. Я не помню, в какой момент принимаюсь двигаться в такт, можно сказать самостоятельно насаживаясь на его лицо.

— Блять, я походу скоро свихнусь, — произносит Грей, и я понимаю, что он поднимается, и на смену языку приходят пальцы. Протолкнувшись в меня, мафиози делает несколько толчков, в то время как сам присасывается к шее.

Задыхаясь от происходящего вокруг, я не придаю значения звуку расстёгиваемой пряжки ремня и ширинки.

Я хочу его.

Джон первый и последний мужчина, которому я могу довериться с закрытыми глазами.

— Это аморально, — покачав головой, не отталкиваю его, а просто констатирую факт. — Здесь же дети...

— Ты думаешь, их делали другим способом? — Джон усмехается и вместе с тем проводит своим твёрдым достоинством по моей влажной промежности.

«Ты отказалась спать с Алексом в кровати, а ему готова отдаться стоя у стены? Вот это приоритеты», — комментирует внутренняя язва.

Звук шагов из коридора, а за ним и дёргающаяся ручка двери отрезвляет похлеще ледяного душа.

Мы оба замираем, повернув головы на источник звука.

— Адалин? Всё в порядке? — слышится приглушённый голос Беллы. — Я принесла ложку!

Не дождавшись ответа, новая знакомая принимается аккуратно стучать, и я с ужасом разворачиваюсь к Джону, слегка отпихнув его. Мой взгляд машинально опускается вниз на его достоинство в полной боевой готовности, а затем поднимается на мужское лицо.

— Делла? — повторяет Белла, снова постучав.

— Боже… — прикрыв рот ладонью, я в панике осматриваюсь вокруг, будто только сейчас поняла, что здесь происходит. В отличие от меня, Джон не теряется, а в два счёта приводит свой внешний вид в порядок и принимается за мой.

— Сейчас... минуту, — вытянув шею, бормочу, стараясь, чтобы услышала Белла, но и не проснулись мелкие.

Поправив моё платье, Грей наклоняется и поднимает валяющиеся на полу трусики, однако не отдаёт их, а с непроницаемым фейсом засовывает в карман брюк.

— Чё-ё-ё-рт! Твоё лицо! — замечаю блёстки на бороде и на белоснежной рубашке мафиози. Следы от моего масла! — Боже! Боже! Боже! — бросаюсь стирать их с его подбородка ладонями, трясущимися от ужаса. — Все заметят!

На мою паническую выходку Грей лишь смеётся, обвивая за талию так, как будто мы вовсе не застуканы, за что получает шлепок по плечу.

— Пусть думают, что хотят, — лениво цедит он.

— Замолчи! — зло шиплю и судорожно отряхиваю его грудь, ощущая, как внутри всё дрожит от возможного разоблачения.

— Что ты там делаешь? — подозрительно уточняет Белла.

— Уже иду! — протягиваю писклявым голосом, потому что Джон успевает напоследок меня шлёпнуть и позволить проковылять к двери.

Сделав глубокий вдох, проворачиваю защёлку и нажимаю металлическую ручку.

— Прости, Белла! — тараторю слишком быстро. — Я просто... мы...

Беспомощно обернувшись на подходящего Грея, не знаю, что придумать.

— Чё застыла, белка? — как ни в чём не бывало протягивает мужчина, кивая головой. — Заходи, не кусаемся.

Подруга приоткрывает рот, увидев рядом со мной Джона. Её глаза удивлённо расширяются, переводя взгляд между нами по очереди.

— Вы что?.. — тоже не может подобрать слов рыженькая, окончательно растерявшись. — Извините, если помешала.

— Джон пришёл помочь, — обманываю, сгорая от жгучего стыда. — Ну... эм... вытащить из-под дивана. Я думала, это ты его отправила, разве нет?

— Да, вытащить, — спокойно подтверждает второй виновник происходящего, уверенно кивнув головой. — А что именно? — как бы невзначай уточняет, наклонив ко мне голову.

— Серьгу! — бросаю на него уничтожающий взгляд. — Я же тебе говорила, что Белла обронила клипсу и та закатилась под диван! — добавляю с особым нажимом, сдержавшись, чтобы не пнуть идиота.

Белла прикусывает губу, сдерживая истинные эмоции, а я хочу провалиться сквозь землю. Она всё поняла... Какой ужас, что теперь делать? Как объясниться, учитывая, что девушка видела кольцо Селин и знает о помолвке?

Позор, это позор!

Под моё внутреннее самоуничтожение до Грея в итоге доходит, почему его фальшивая идиотка-кузина ползала на карачках. Без особого усилия он отодвигает тяжёлый диван, я подхватываю блестящее украшение и возвращаю его Белле. Та бросает взгляд на спящую Теодору и Алана, благодарит и спешно выходит, явно ощущая неловкость.

Мне хочется броситься следом за ней и умолять никому не рассказывать, но приходится сдержаться и не падать и так ниже плинтуса. Вроде Белла не похожа на ту, кто побежит распространять сплетни.

Когда дверь за ней мягко закрывается, оставляя нас с Джоном, я не знаю, куда себя деть и что будет происходить дальше.

— Мы... нам... — вздохнув, пытаюсь подобрать слова, но они упорно отказываются формулироваться в предложение.

Спасает ситуацию, или же наоборот усугубляет, раздавшийся в комнате звонок мобильного. Мафиози делает жест рукой, мол, погоди, я отвечу и потом поговорим.

— Выключи быстрее! — шикаю на Грея. Пока он достаёт гаджет из кармана, Теодора начинает хныкать, и мне приходится броситься к её коляске, аккуратно покачивая девочку.

Джон наконец вынимает телефон, скользит взглядом по экрану и отвечает. Не знаю, что ему говорят, но лицо мафиози мгновенно каменеет, становясь суровым.

Вот именно об этом я и говорила. Звонок, короткое «еду» и мужчина выходит из комнаты, даже не удосуживая меня коротким кивком головы или взглядом. Как и всегда в их долбанном мире.

Я остаюсь одна. Давящая вокруг тишина становится настолько невыносимой, что хочется забиться в угол и разрыдаться. Вместо этого я прохожу к тому самому дивану и тупо падаю на него, уставившись в стену напротив немигающим взглядом.

Воздух вокруг всё ещё пропитан ароматом его парфюма. Кожа местами до сих пор горит от жарких поцелуев, а между ног разливается тепло. Зажмурившись, я пытаюсь отогнать нарастающее волнение и стыд.

И самое неприятное я не могу выбросить из головы удивлённый взгляд Беллы. Теперь она, наверное, считает меня падшей.

Хотя... я и есть падшая.