Суббота подкрадывается незаметно. А вместе с ней и день рождения отца Алекса. Как бы сильно внутренне я ни противилась поездке к его семье на все выходные, отказаться не смогла.

Совесть не позволила.

По крайней мере этим поступком я доказываю, что она у меня вообще есть, учитывая, что я практически отдалась Грею в машине.

Без понятия, алкоголь или помутнение рассудка тому виной, но всех деталей я не помню. Яркими вспышками отрывки то и дело всплывают в памяти, но не более того.

Единственное, что железобетонно отпечаталось в сознании, мой крик. Он звучит как напоминание об ужасном позоре:

«Я ждала тебя! Сгорала изнутри! А ты… Я не хочу тебя знать!»

Боги, надеюсь, Джон не придал этим словам значения и тупо пропустил мимо ушей.

Голос Алекса прорывается сквозь мои мысли, возвращая в реальность. Вздрогнув, поворачиваюсь к нему, сосредоточиваясь.

— Не волнуйся, детка, — парень кладёт ладонь на моё колено, слегка сжимая. — Всё будет хорошо. Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал. Наконец-то самые важные для меня люди познакомятся.

Тепло медленно заливает грудь, заглушая стыд. О чём, а точнее о ком думаю я и он… Такая искренность, умение делиться чувствами именно этого мне в себе всегда не доставало.

Кэтскилл, город, где Алекс родился и вырос, находится в двух с половиной часах езды от Нью-Рошелла. Половину пути мы уже оставили позади, мчась по оживлённой трассе.

— А я и не волнуюсь, — солгав, раскрываю дамскую сумочку, создавая иллюзию, что занята поисками чего-то очень важного. В процессе подмечаю, что её определённо стоит почистить от лишнего хлама.

Я пытаюсь заняться чем угодно, лишь бы не думать об одном и том же, представляя, как пройдёт встреча с Харрисами.

— Просто у тебя большая семья, я к такому не привыкла.

— Я понимаю, что у вас с братом натянутые отношения, в этом и корень проблемы, — спокойно констатирует он, уверенно держась за рулём. — Но я хочу, чтобы моя семья стала и твоей тоже.

— Постараюсь быть открытой и дружелюбной, — натягиваю улыбку, демонстрируя, как планирую себя вести.

— Моя девочка, — удовлетворённо кивает Алекс, переводя внимание на дорогу, а я перестаю притворяться и снова утыкаюсь в сумку.

Сидя рядом с парнем, хоть убейте, но сравниваю его с Джоном. Каким образом Грей смог привлечь меня? Ведь он полная противоположность Алексу: от внешности и характера до самой манеры вождения.

Если Джон управляет внедорожником, наплевав на все правила и скоростные режимы, то Харрис водит свой седан спокойно и не торопясь. Нет, мы не плетёмся, но и спидометр не показывает заоблачные цифры.

— Пообещай, что устроишь мне экскурсию! Хочу узнать, где жил мой любимый мужчина, — как и задумывалось, следую плану под кодовым названием «Операция Харрис». Признаваясь Алексу и нарочито называя его любимым, я будто убеждаю не только его, но и себя.

— Обязательно. Сегодня отпразднуем день рождения отца, а завтра поедем кататься по окрестностям.

Дальнейшая поездка проходит за милым повествованием Алекса о детстве. Он с энтузиазмом рассказывает, как они со старшим братом Эндрю хулиганили, после чего отец наказывал их, а мать плакала, не выдерживая проделок сыновей. И даже когда родилась младшая сестра, два брата-акробата не угомонились, а сделали её главной жертвой подколов и розыгрышей, несмотря на приличную разницу в возрасте.

Со смехом Алекс говорит, что сестрёнка Кэти настоящая сорвиголова. Она достойно приняла смену и доводит родителей с тех пор, как братья выпорхнули из семейного гнезда.

Примерно через час мы пересекаем мост через Гудзон, и я на мгновение замираю. Перед глазами словно предстаёт картина именитого художника: река красиво блестит на солнце, лёгкое течение рисует на воде узоры, которые исчезают в ту же секунду. А за ней тянутся зелёные холмы, переходящие в мягкие линии гор.

Стоит нам въехать в Кэтскилл, первое, что бросается в глаза, сколько же здесь зелени! А воздух такой чистый чистый!

— Невероятно… — выдыхаю, опустив стекло, желая получше разглядеть красоту вокруг и вдохнуть полной грудью. — Не думала, что недалеко от города есть такие восхитительные места.

У меня в прямом смысле этого слова перехватывает дыхание. Машина катится по узким улочкам мимо старых домиков с крылечками и вывесок маленьких магазинов. Я чувствую себя так, будто попала в другую реальность, далёкую от суеты, шума и выхлопных газов.

Если раньше мне казалось, что Нью-Рошелл на контрасте с Нью-Йорком спокойное местечко, то сейчас готова забрать свои слова назад.

К моменту, когда мы сворачиваем к дому Алекса, меня распирает какой-то странный детский восторг. Алекс паркуется на подъездной дорожке около двух одинаковых пикапов, и я догадываюсь, что они принадлежат отцу и старшему брату.

— Не уверен, что раньше видел тебя настолько счастливой, — заглушив мотор, делится он наблюдением. — Если бы знал, то давно привёз бы домой.

Домой… Ах, если бы я заранее была в курсе, что это место и его жители никогда не станут для меня пристанищем…

— Не терпится выбраться в центр и рассмотреть этот город как следует! — тараторю, на эмоциях облизывая пересохшие губы.

Как заворожённый, парень наблюдает за этим, казалось бы, обычным и безобидным движением, а затем без промедления отстёгивает ремень безопасности и тянется для поцелуя.

Первым порывом мне хочется отвернуться или прикрыть лицо, но усилием воли я заставляю себя неподвижно сидеть на месте. Мягкие губы Алекса накрывают мои, сминая их. Без прелюдий он проталкивается языком внутрь, и из меня вырывается вздох, но далеко не от возникшего желания или удовольствия.

Алекс кладёт ладонь на мой затылок, фиксируя. С каждой секундой он становится более настойчив и несдержан в своих ласках. Неловко положив руки на мужские плечи, я всё же отталкиваю его, не выдержав нарастающего напора.

— Вдруг кто-то выйдет и увидит нас, — поясняю причину, стушевавшись под тяжёлым взглядом.

Не скажу же я: «Извини, я не хочу с тобой целоваться. И вообще, я пытаюсь забыть другого».

— Ты, как всегда, права, — Алекс проводит ладонью по моей щеке в слишком нежном, чуть затянувшемся жесте, после чего выходит из салона, а я следом за ним.

Дом Харрисов оказывается именно таким, каким я и представляла «родовое гнездо» Алекса: двухэтажный, светлый, с широкой верандой и висящими на ней кашпо с цветами.

Перед крыльцом выстелен идеальный газон и красуются пышные кусты гортензий. Жаркий воздух дрожит над асфальтом, пахнет свежескошенной травой и цветами, где-то стрекочут сверчки.

— У вас очень… уютно, — немного разряжаю неловкость, повисшую в воздухе. Засунув ладони в задние карманы джинс, подхожу к Алексу, пока он вытаскивает из багажника наши дорожные сумки.

— За домом есть лес. Сколько себя помню всегда торчал там, — между делом делится он, похоже, снова погружаясь в воспоминания.

— У вас было счастливое детство, — подставив лицо под яркие лучи солнца, зажмуриваюсь, представляя, как Алекс, будучи маленьким светлым мальчуганом, бегал по этой лужайке.

У меня тоже оно было. Самое лучшее детство на свете, где рядом всегда находились папочка и любимый старший брат. Мне позволяли многое, но в пределах разумного. Я росла послушным ребёнком и не создавала проблем. А если шалости случались с подачи подстрекателя Артёма, папа прощал всё на свете.

Нет, он не относился к разряду «супер-добреньких» Константин Князев умел осадить одним взглядом, и этого хватало. Чаще всего со мной вели беседы в те редкие вечера, когда он позволял себе остаться дома.

Обычно папа возвращался поздно, но няни всегда успевали настучать на непослушных детей, и тогда следовали длинные отцовские нотации. Артём получал по полной, а я чаще отделывалась лёгким испугом. Мне этого хватало надолго я старалась вести себя хорошо. А вот Тёма мог выкинуть финт уже на следующий день: на угрозы и предупреждения ему было наплевать. Горящие занавески, клей на ручках дверей, червяки в пироге, потопы в ванной… что только не пережил наш несчастный особняк в пригороде Нью-Йорка.

Поднимаясь по крыльцу дома Харрисов, улавливаю, как сильно бьётся сердце. Как бы я ни пыталась успокоиться, я переживаю, ведь встреча с семьёй Алекса это уже огромный шаг, показывающий серьёзность его намерений.

Достойна ли я этого жеста? Сомневаюсь.

— А вот и они! — едва Алекс тянется к ручке двери, как та распахивается, и на пороге появляется светловолосая женщина лет пятидесяти.

— Привет, мам, — парень тянется в раскрытые объятия, для этого ему приходится хорошенько так наклониться из-за своего высокого роста. — Знакомься, это Адалин.

— Ну наконец-то! — восклицает она и, легонько оттолкнув сына, переключает внимание на меня. — Мэрилин Харрис. Можешь называть меня Лина, — представляется мама Алекса и, шагнув навстречу, прижимает меня к себе с искренней теплотой.

— Приятно познакомиться, — неловко мямлю, не решаясь так фамильярно обратиться к женщине «Лина». Думаю, мне стоит немного привыкнуть, чтобы сделать это.

— Приехали?! — звучит девчачий крик откуда-то из глубины дома, и Алекс вместе с Мэрилин заливаются смехом.

— Вас все заждались, — сообщает женщина и приглашает поскорее войти внутрь.

Едва ли мы оказываемся в холле, как с громким топотом по лестнице спускается вылитая копия Алекса, только в женском обличии и гораздо моложе.

Первым делом девчонка с разбега бросается на брата с диким радостным визгом.

— Кэтрин, где твои манеры? — шикает Мэрилин, я так полагаю, младшей дочери и той самой сорвиголове Кэти.

— Ой, мам! — отмахивается та, тяжело дыша, стоит брату поставить её на ноги. — Я так скучала, а ты со своими никому не нужными манерами!

И снова лёгкая зависть закрадывается в душу, но я моментально вытесняю её, не позволяя пустить корни.

— Коротышка, ты совсем не растёшь, — Алекс треплет светлые локоны сестры, на что та отшвыривает его руку.

— Ты вроде врач, а такую чушь несёшь, — возмущается она, закатывая глаза. — Мне уже пятнадцать с половиной, к этому возрасту перестают расти.

— Кэти, это Адалин, моя девушка, — Алекс игнорирует возмущения мелкой, переключая внимание.

— Привет, Кэти, — махнув рукой, не могу не улыбнуться во все тридцать два зуба, глядя на эту конопатую девчонку. — Можно просто «Делла».

— Если честно, когда Алекс рассказывал, кто ты, я не поверила ему на словах. Гуглила, сравнивая ваше совместное фото и твои с выступления, — делится младшая сестрёнка, без капли стеснения. — Офигеть, мой брат встречается с лучшей фигуристкой страны! Ты же на чемпионатах выступала, тебя по телеку показывали! Это просто улё-ё-ёт!

— Неделю без телефона, — раздаётся бас позади, и все мигом оборачиваются на источник звука. — Что за выражения, Кэтрин? Ты среди своей шпаны находишься?

Кэти мгновенно бледнеет и тускнеет, а я, признаться честно, даже напрягаюсь, глядя на высокого мужчину крупного телосложения.

— Здравствуй, отец, — произносит серьёзно Алекс, подтверждая догадки о том, что это второй из родителей.

— Ричард Харрис, — мать и сестра Алекса отступают, пропуская приближающегося главу семейства. Протянув мне руку, мужчина ждёт ответной реакции. При этом он полностью игнорирует присутствие Алекса, не поприветствовав сына.

Во дела…

— Адалин Суарес, — немного офигев, пожимаю его здоровую ладонь. Зная характер Алекса, мне всегда казалось, что он пошёл в отца добрым нравом, но похоже, это не так.

— Идёмте за стол, вы и так опоздали, — не говоря больше ни слова, мужчина удаляется в противоположную сторону. Подняв короткий взгляд на Алекса, я замечаю, что у него на лице застыло нечитаемое выражение.

Мэрилин и Кэти послушно двигаются за главой семейства.

— Не обращай внимания. У него со мной проблемы, дело не в тебе, — наконец произносит парень и, взяв меня за руку, ведёт через дом к двери, ведущей, я так понимаю, на задний двор. — Стоило заранее предупредить, — добавляет уже будто сам себе.

Мы выходим на просторную лужайку, залитую золотым летним светом. Детский гул доносится от двух непоседливых малышей, что носятся, как две маленькие ракеты на идеально подстриженном газоне.

По центру расставлен деревянный стол с пластиковыми стульями, чуть поодаль, ближе к забору, пыхтит массивный гриль. Над ним колдует, я так полагаю, Эндрю старший брат Алекса, переворачивая сосиски с очень важным видом.

С правой стороны выделена зона для детей: качели, небольшая горка, разноцветные игрушки, разбросанные в траве. Двое мальчишек лет пяти носятся по кругу, визжат от восторга и не слушают ни единого слова матери.

— Томми, Крис, успокойтесь, я кому сказала! — рявкает стройная брюнетка с собранными в хвост волосами, но дети словно нарочно ускоряются.

— Дженна, оставь их, — раздаётся спокойный, но весомый голос Ричарда. — Пусть парни бегают.

Жена брата Алекса тут же выпрямляется, послушно отходит от детей и встаёт рядом с грилем, недовольно сложив руки на груди. Тут волей не волей подмечаешь, кто в семье главный и под чью дудку пляшут.

Алекс ведёт нас к брату со снохой, а я заворожённо наблюдаю за раскинувшимся лесом, за ухоженной линией светлого забора.

Знакомство с Эндрю и Дженной проходит весьма приятно. Они оба оказываются открытыми и милыми людьми по крайней мере на первый взгляд.

Спустя несколько минут вся семья рассаживается по местам за длинным столом, на котором поистине собран настоящий пир: поднос со стейками и рёбрышками, кукуруза в початках и печёный картофель. В центре красуется праздничный торт с кремовыми завитками и надписью «С днём рождения, Ричард». По бокам стоят домашние пироги, салаты, миски с ягодами и фруктами. Для взрослых имеется вино и пиво, а для детей кувшины лимонада.

Ещё я про себя подмечаю, что аккуратная сервировка наверняка заслуга матери Алекса. Хозяйка дома аккуратно расставила тарелки с одинаковыми салфетками, установила длинные вазы с цветами из собственного небольшого сада. Видно, что миссис Харрис постаралась, устраивая праздник для мужа.

Мой желудок позорно урчит, объявляя о том, что за сегодняшнее утро во рту не было и крошки. Боясь, что в дороге укачает, я отказалась от завтрака в пользу стакана воды.

За еду мы принимаемся под домашние беседы; меня слегка потряхивает от голода, но я прикладываю усилие произвести впечатление и не набрасываться сходу, сметая всё на своей тарелке. Мама Алекса тем временем рассказывает, что они с Дженной готовились ко дню рождения со вчерашнего вечера, что и подтверждает мои догадки.

Сначала все беседы простые и непринуждённые. Мэрилин спрашивает у Алекса про его работу в клинике, Эндрю вставляет пару шуток про то, что брат знает обо всех болячках родственников, а Кэти с энтузиазмом делится, что определилась с будущей профессией. Правда, Алекс мне на ухо аккуратно шепчет, что своё решение сестра меняет каждый месяц.

Когда все собравшиеся поднимают бокалы за здоровье именинника, я отказываюсь от алкоголя в пользу лимонада. Учитывая предыдущие разы и моё отсутствие навыка контролировать себя под градусом, это будет безопаснее для всех присутствующих. Вот Алекс удивится, если я накидаюсь и устрою дебош. Или ещё хуже начну звонить то Джону, то Артёму по очереди и выяснять с ними отношения.

Постепенно я немного расслабляюсь. Атмосфера за столом царит, как сцена из самого лучшего фильма про большую семью. Знаете, мне даже становится приятна мысль, что я смогу стать её частью.

Однако в какой-то момент всё идёт наперекосяк. Отложив приборы, отец Алекса наклоняется вперёд, вытирая руки салфеткой. Его взгляд тяжелеет, сосредотачиваясь на мне.

— Адалин, расскажи нам о своей семье. Откуда ты? Чем родители занимаются? — голос мистера Харриса звучит подчёркнуто нейтрально, но в его холодном тоне слышится привычка допрашивать. Складывается ощущение, что я не гость, а подчинённый, отчитывающийся перед начальством.

Не ожидав такого резкого переключения внимания на меня, я застываю под его чутким вниманием. Вилка в руке кажется тяжелее, чем должна быть, и мне приходится отставить её в сторону.

— Я родилась и выросла в Нью-Йорке. Там и жила, пока не переехала в Нью-Рошелл, — стараюсь держаться молодцом, но слегка подрагивающая ладонь выдаёт с потрохами.

Похоже, заметив волнение, Алекс кладёт свою руку поверх моей, припечатывая её к столу. Благодарно улыбнувшись парню, я продолжаю:

— Маму я не помню, она умерла, когда я родилась.

На миг я замираю, задумавшись, стоило ли это говорить. Терпеть не могу: стоит людям услышать о трагедии и они тут же начинают строить жалостливые лица, сочувственно качая головой.

Почему-то в нашем обществе считается, что ребёнок становится сиротой именно после смерти матери, а не отца. Но это не так. Я не считаю себя чем-то обделённой, отец заменил мне всех на свете.

И, конечно, именно сейчас за столом повисает тягостная пауза. Мэрилин торопливо кивает с сочувствием:

— Мне очень жаль, милая.

— Всё в порядке, я ведь её не знала, — поджимаю губы, не желая ловить на себе сочувственные взоры.

Отец Алекса никак не меняется в лице по всей видимости, он единственный, кого мои слова совершенно не трогают.

— А отец? — равнодушно уточняет именник.

Прокручивая в голове, как лучше ответить, прикидываю: сказать правду или солгать?

Мой отец был главарём нью-йоркской мафии. И вряд ли бы ему понравился допрос, который вы мне тут устраиваете, — звучит ядовито в голове.

— Папа был бизнесменом, — решаю солгать и не вводить в шок Харрисов. — Он погиб почти шесть лет назад.

— Причина? Если это не секрет, — Ричард откидывается на спинку стула, обхватив здоровой ладонью кружку пива.

— Несчастный случай, — отвечаю уклончиво, но даю понять, что эту тему обсуждать не намерена.

А что мне сказать? Папа погиб в перестрелке? Истёк кровью на руках у сына?

Ещё одно доказательство, что моё место в мире мафии, а не среди нормальных людей…

Тишина становится более плотной. Мистер Харрис слегка кивает, но скептическая складка между бровей красноречивее любых слов.

— Понимаю, — произносит мужчина, хотя по интонации ясно: выводы он сделал явно не в мою пользу. — Значит, одна осталась?

Я не против рассказать о себе и познакомиться с семьёй парня поближе. Но в моей голове это происходило более непринуждённо и гораздо дружелюбнее, а не так, словно я прохожу некую проверку на вшивость.

— Нет, у меня есть старший брат, но мы не особо поддерживаем связь, — говорю прямо, решив, что тут уже врать бессмысленно.

— Любопытно, — многозначительно протягивает глава семейства и переводит взгляд на Алекса, мол, ну и кого ты притащил?

Опустив глаза на тарелку, мне хочется уйти. Спрятаться где-нибудь и забиться в угол. Настолько атмосфера вокруг давит, заставляя испытывать дискомфорт.

Снова считав моё состояние, Алекс первым нарушает паузу, предварительно прочистив горло:

— Папа, — его голос обманчиво спокоен, но я слишком хорошо чувствую напряжение, сквозящее под напускной невозмутимостью. — Мы же договорились: не устраивать допросов.

Лицо главы семейства на мгновение перекашивает от недовольства, но он быстро берёт себя в руки.

— Я должен знать, с кем встречается мой сын. Разве это преступление?

От услышанного я инстинктивно выравниваю осанку, пряча глаза где угодно, но не на сидящем напротив. Неужели мистер Харрис считает меня недостаточно подходящей?

Вся семья с ним согласна?

А может, я преувеличиваю? Подсознательно понимаю, что отличаюсь от обычных людей, вот и воспринимаю каждый вопрос в штыки?

Не справившись с эмоциями, обхватываю ледяными пальцами бокал и спешно отпиваю лимонад, показавшийся в данную минуту слишком уж приторным.

— Узнавать одно, устраивать допрос с пристрастием совсем другое, — парирует парень и чуть сильнее сжимает мою свободную ладонь. Этот жест должен успокоить, но я только яснее осознаю, что он чувствует исходящую дрожь. — Не заставляй меня пожалеть, что мы приехали.

— Вот как? — Ричард с грохотом отставляет кружку на стол, и я вздрагиваю.

— Дайте девочке спокойно поесть, — вмешивается Мэрилин, пытаясь разрядить обстановку. — Томми, Крис, бегите сюда скорее! Сейчас будем разрезать торт! — привстав, женщина машет рукой копошащимся в песке детям.

— Алло, вы вообще в курсе, кто перед вами? — беда приходит откуда не ждали. Кэти не выдерживает, вступая в дискуссию. — Делла вообще-то фигуристка. Причём крутая! Вы должны гордиться, что она тут сидит!

Я невольно замираю, ощущая, как щеки заливает густой румянец. Последнее, чего мне хотелось, это вспоминать про неудавшуюся карьеру.

— Кэтрин, не лезь, когда взрослые разговаривают, — осаждает девочку отец.

— О, а можно мне чур первым автограф? — оживляется брат Алекса Эндрю, с заговорщицким выражением лица поднимая руку вверх. — Распишешься на футболке?

Мужчина очень вовремя разряжает обстановку, немного сгладив острые углы. За столом раздаётся дружный смех. Мэрилин качает головой, Кэти довольно улыбается, даже Алекс не удерживается от лёгкой усмешки. Один мистер Харрис остаётся серьёзным, продолжая разглядывать меня так, словно никакая шутка не способна его отвлечь от разгадывания моей сущности.