Глава 29

Поппи и Мел едят так, будто их никогда раньше не кормили. Каждый хруст завтрака заставляет мои нервы напрягаться. Я стараюсь не срываться на них, пока они доедают, обсуждая своих партнеров и то, как хорошо у них идут дела с заданиями.

Тем временем мне удалось отложить сроки сдачи, пока Дейн не вернется в класс. Если он вернется. Судя по тому, что я почерпнула из слишком большого количества книг в библиотеке, это маловероятно.

Но я не могу не беспокоиться о том, что он, возможно, страдает. Он страдает. Судя по синякам и следам на его теле вчера вечером, его избивают там.

Возможно, его избивают прямо сейчас.

Я кусаю губу, оглядываясь вокруг: все едят завтрак и болтают между собой. Орсен то и дело поглядывает в нашу сторону, вероятно, пытаясь привлечь внимание Мел. Капризная принцесса по какой-то причине злится на него и показывает ему средний палец, когда он просит поговорить с ней. Он совсем растерялся с тех пор, как арестовали Дейна. У него есть другие друзья, но Дейн был его лучшим другом. Орсен был его правой рукой, не отходил от него ни на шаг, пока Мел не щелкала пальцами, требуя внимания.

Я удивлена, что он не спросил меня, где Дейн. Может, он знает и не хочет, чтобы это было очевидно для других. Или, может быть, я пытаюсь скоротать время, думая обо всем, кроме Дейна и того, через что он, возможно, сейчас проходит.

Беспокоишься обо мне, маленькая смертная?

Я поднимаю взгляд на ссорящихся близнецов и заталкиваю в рот ложку каши, сдерживая изменение настроения. Я отказываюсь показывать, что его голос поднимает мне настроение.

Никогда.

Лгунья. Я чувствую, как ты беспокоишься о моей нынешней жизненной ситуации. Тебе станет легче, если я скажу, что у другого человека дела обстоят гораздо хуже?

Убирайся из моей головы. Я набираю еще каши на ложку и кладу ее в рот, пытаясь скрыть раздражающую улыбку, которая пытается прорваться наружу от того, что я слышу его голос.

Проходит несколько минут, и некоторые студенты покидают столовую. Мать Дейна смотрит на меня, когда входит, хватает Орсена и уходит, не удостоив меня еще одним хмурым взглядом.

Мне хочется закатить глаза, вспомнив, как она извинилась, потому что не хотела видеть, как ее сын целует человека.

Ну, этот самый сын меня поцеловал. На самом деле, несколько раз. Может, мне стоит рассказать ей, что он проводит со мной по несколько часов в день, что, когда его арестовали, ее сын чуть не трахнул меня на полу в ванной. Что он на самом деле терпит мое общество, учитывая, что раньше ненавидел прикасаться ко мне и утверждал, что я грязная.

Слабая.

Умирающая.

О, и просто теплое тело, если я правильно помню. Он был так унижен тем, что его заставили работать в паре со мной, что несколько раз загонял меня в угол и требовал, чтобы я либо ушла из академии, либо отказалась от этой пары.

Я сжимаю ложку в руке, чувствуя растущее беспокойство.

— Ты сегодня очень тихая, Сера. Все в порядке?

Поппи улыбается мне — небольшой, нежной, дружеской улыбкой.

Во мне разгорается огонь, разжигающий гнев, и я выпаливаю следующие слова, не имея на то намерения.

— Я в порядке.

Как они могут сидеть здесь и вести себя так, будто все в порядке? Их королевство в руинах, они убили своего отца, и их отправили сюда. Поппи безмерно рада тому, что находится среди людей, а Мел не может это одобрить больше. Они сидят здесь и завтракают, смеются друг с другом, обсуждают уроки и то, чем заняться в выходные, как будто мы можем ходить в кино или устраивать ночевки.

Мы не можем. Потому что мы заперты на этом дурацком, забытом богом острове, с правилами, которые не позволяют нам делать ничего, кроме как быть хорошими маленькими ученицами.

Дейн в подземельях, я ношу перчатки, чтобы скрыть проклятие, которое медленно убивает меня, Валин испортил мои воспоминания, а все, что они хотят, — это говорить о дурацком бале и о том, что мы будем надевать.

Я сжимаю зубы, а близнецы смотрят на меня, ожидая, что я скажу что-нибудь еще.

— Что?

Мел хмурится, глядя на меня. — Она просто спросила, в порядке ли ты.

Мои плечи опускаются. Не знаю, что на меня в последнее время нашло. Я всё чаще теряю терпение ко всем.

— Наверное, я не так хороша, как вы обе, в том, чтобы притворяться, что все в порядке. Простите. Я устала, и все это испытание меня изматывает. — Я сглатываю, но тут же задерживаю дыхание, когда Валин распахивает главные двери в зал и входит, а за ним следует его помощник.

Хотя я только что вела себя как стерва по отношению к ее сестре, Мел встает с места.

— Я ему задницу надеру.

Поппи хватает ее за руку. — Пожалуйста, не делай этого.

Мел слушает, и я улыбаюсь ей, когда она перестает злобно смотреть на профессора.

— Я поговорю с ним завтра после занятий. Наедине, — добавляю я, когда она собирается что-то сказать.

Ну, Дейн будет в моей голове, но да. Думаю, Валин откажется со мной разговаривать, если я приду с близнецами, так что мне нужно идти одной.

— Не думаю, что это хорошая идея, Сера. Он сумасшедший!

Я пожимаю плечами.

— Мне нужно знать, в чем его дело. Я же имею право это знать? Я не могу ждать, пока Дейна отпустят, чтобы разобраться с ним. Я не слабый человек, которой нужна поддержка.

— Человек — да. Слабая — нет. — Поппи наклоняется вперед. — И кто сказал, что Дейна отпустят? Его обвиняют в убийстве, помнишь?

Затем Мел добавляет: — Ему повезет, если он увидит тебя снова при твоей жизни. Не то чтобы вы вообще хотели видеть друг друга.

— Верно. — Это слово словно яд на языке, но я отказываюсь признавать, что моя ненависть к Дейну начинает уступать место чему-то другому, чему-то сильному и… неоспоримому.

Мне нравится, когда он как по волшебству появляется в моей комнате и оскорбляет меня. Мне также нравится, когда он бросает на меня тот взгляд, который заставляет все мои нервные окончания загораться и согревает мои щеки.

В смысле, он держал мою грудь прошлой ночью, когда мы лежали в постели, и мне это понравилось.

Что со мной происходит?

Валин сидит за столом, самым удаленным от нас, и я благодарна за это. Однако он все время оглядывается, пытаясь поймать мой взгляд. Мел бросает на него один из своих убийственных взглядов, и он быстро отступает к своей еде, болтая со своим помощником.

— С кем же ты пойдешь на бал, Сера? — спрашивает Поппи, положив подбородок на ладони, а локти на стол.

Я хмыкаю, а потом пожимаю плечами.

— У меня нет пары. Профессор не упоминал о замене.

— Хочешь, я спрошу у Брандта, не нужна ли кому-нибудь из его друзей пара?

Ответь на это, и я подожгу твою кровать.

В голове я цокаю языком и говорю: «Заткнись».

— Только если они захотят.

Смертная.

Поппи достает телефон, а Мел залпом выпивает воду.

— Я напишу ему и узнаю.

— Спасибо.

Ты пытаешься меня разозлить? Потому что у тебя получается.

У меня нет пары. Если это тебя беспокоит, а не должно, то, может, тебе стоило подумать о последствиях своих действий, прежде чем решать убить кого-то.

Забавно. В его голосе нет ни капли веселья, но я все равно с трудом сдерживаю улыбку, прикусив губу.

Когда мы заканчиваем и направляемся на урок общения с смертными, я отгораживаюсь от окружающих голосов и сосредотачиваюсь на рисовании палочковых человечков в своем блокноте.

— Мисс Уинтерс, — говорит профессор. — Можете ли вы объяснить классу, какова ваша ожидаемая продолжительность жизни как смертной?

Мои глаза расширяются, когда все поворачиваются ко мне.

— О, э-э… — Я нервно тереблю перчатки, скрывающие мои пальцы, и сжимаю подол юбки. — Думаю, это зависит от здоровья, но многие люди доживают до восьмидесяти, а некоторые даже до ста с лишним лет.

— И это все? — спрашивает кто-то с отвращением на лице. — Это печально.

Кто-то хихикает и говорит, что я умру, пока они еще даже не начнут жить, а другой студент комментирует мою кожу и то, как ужасно выглядят мои волосы — что неудивительно, что я заваливаю себя косметикой.

Впервые за долгое время мне хочется плакать. Не из-за их слов, не совсем. Я просто вымотана. Так вымотана.

Я облизываю губы и опускаю взгляд.

Этот класс — отстой.

Я хочу попросить Дейна ворваться сюда и унести меня прочь, пронзить им сердца и разбить черепа. Ярость пронзает меня, как адское пламя, и я вынуждена задержать дыхание, чтобы не взорваться. За глазами нарастает давление, но я не могу его остановить.

Я задыхаюсь, когда из-под перчаток в пальцах пронзает жгучее ощущение, словно вспышка разгорающегося пламени — горячее, жгучее и пробуждающее.

Я прищуриваюсь, глядя на обожженную ткань на кончиках пальцев, а затем прячу руки под бедрами, стараясь, чтобы никто не задавал мне вопросов.

У тебя ужасные лоскутки ткани вместо нижнего белья. Как в этом вообще можно чувствовать себя комфортно? Хотя белые довольно теплые. Думаю, я их оставлю.

Я резко встаю.

— Можно мне в туалет?

— Ты не можешь подождать?

Кто-то говорит:

— Она человек, профессор. Она ничего не умеет, кроме как тратить кислород.

Я стискиваю зубы, ноздри раздуваются. Мне хочется протянуть руку и вырвать им глаза. Когда учитель разрешает мне уйти, я хватаю сумку и направляюсь к двери, желая, чтобы его стул улетел из-под него и…

Сзади раздается визг, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на человека, лежащего на полу, без стула. Я на мгновение замираю, но потом внутренне стону, понимая, что Дейн, очевидно, услышал меня.

Когда я дохожу до своей комнаты, готовая отчитать Дейна за то, что он рылся в моих вещах, он сидит на моей кровати, откинувшись на локоть, и читает мои заметки о знаменитых музыкантах и авторах песен.

— Если у тебя в карманах есть мое нижнее белье, я хочу его обратно.

Он не отрывает глаз от книги.

— Лучше проверь сама, человек. У меня руки заняты.

Если он хоть на секунду думает, что я отступлю, то сильно ошибается. Я сбрасываю сумку и толкаю его в грудь, так что он оказывается лежащим на кровати. Книга скользит в сторону, и Дейн наблюдает, как я обыскиваю карманы его хлопковых шорт.

Почему он опять носит одежду смертных?

Я прищуриваюсь, когда ничего не нахожу.

— Ты такой идиот. Я ушла с урока из-за тебя!

Моя рука дрожит, когда он берет ее в свою, изучая следы ожогов на моей перчатке.

— Что случилось?

— Ничего. — Я пытаюсь вырвать руку, но не могу.

— Не ври мне. Ты была в ярости. Мне пришлось вытащить тебя из того класса, учитывая, насколько убийственной ты становилась в своих мыслях. Что случилось?

— Просто несколько учеников отзывались обо мне и о том, какой я человек, вот и все. — Мне удается встать и вырваться из его захвата. — Их комментарии — ничто по сравнению с тем, что ты на меня обрушил, так что не выгляди так, будто тебя это задело.

Я бросаюсь в ванную, смываю с рук остатки обожженной ткани и выбрасываю испорченные перчатки. Пристально смотрю на свою кожу. Во время завтрака я чувствовала, как проклятие растет, распространяясь по ладоням, но сейчас оно едва заметно.

— Дейн, — говорю я, входя в комнату и рассматривая свои руки. — Может ли проклятие… ослабеть? Сегодня утром было хуже.

Он остается на кровати, но жестом приглашает меня подойти ближе, и я подчиняюсь. У меня мурашки по коже, когда он садится на край матраса и, схватив меня за бедра, притягивает к себе между раздвинутыми ногами.

— Замедлить или ослабить его можно только путем высвобождения энергии. — Он щиплет меня за кончик пальца, и я вздрагиваю. — Поскольку ты человек, это невозможно.

Он втягивает нижнюю губу в рот, скользя пальцем по моей ладони и посылая через меня волны своей энергии.

— Ты это чувствуешь? — спрашивает он, вливая в мою ладонь еще больше энергии, и я киваю. Это покалывание, и импульс отскакивает от каждого нерва и оседает в груди. — Не снимай перчатки, независимо от состояния твоих рук. Я сделаю для тебя новые. — Он отпускает мою руку, но ни один из нас не двигается. Его глаза имеют красивый, ослепительный оттенок зеленого, и он продолжает смотреть на меня. — Ты в порядке?

— Да. — Я киваю, медленно отступая. — Тебе лучше уйти перед проверкой. Тебе не нужно сейчас вытягивать энергию. Увидимся вечером?

Дейн не отвечает сразу. Скорее, он, кажется, хочет остаться еще на минутку, но это слишком опасно. Если его поймают, все будет кончено. Что бы это ни было. Дружба? Связь между студентами на почве человеческих отношений? Враги, которым нравится прикасаться друг к другу? Думаю, даже после того, как он сначала обошелся со мной, я с радостью стала бы его другом.

Дейн выдыхает и встает.

— Без обид, маленькая смертная, но я не хочу быть твоим другом.

Я отказываюсь показывать, как сильно это меня ранит.

— Хорошо.

— Хорошо, — отвечает он. — Я не знаю много друзей, которым поручено трахать друг друга, не говоря уже о том, что нам предстоит сделать в задании номер десять.

Я киваю и смотрю в сторону.

— Уже почти конец дня.

— Я вернусь около одиннадцати, — говорит он, разглаживая мое одеяло, которое помялось от того, что он на нем лежал.

Прежде чем он успевает уйти, я подхожу к нему.

— Спасибо за то, что ты сегодня сделал. Он вел себя как придурок, и я ценю твою помощь.

Дейн выглядит озадаченным.

— Я понятия не имею, о чем ты, черт возьми, говоришь, — говорит он, а затем исчезает, оставляя меня в тишине.

Я медленно моргаю несколько раз, уставившись на место, где он стоял.

Если это сделал не он, то кто же?