Глава 25

Мы так близки. Так, так близки к тому, чтобы заняться сексом. Если бы у меня была сила, я бы переломала всем им шеи и приказала Дейну наконец-то трахнуть меня.

Дейн раздраженно рычит мне на ухо, а затем накидывает одеяло на мое обнаженное тело, пока охранники продолжают проникать в его комнату. Дверь в ванную приоткрыта, но достаточно широко, чтобы они могли нас увидеть, не прибегая к обыску.

Какое бы возбуждение мы ни испытывали, оно мгновенно угасает, хотя мой пульс все еще учащен, а тело жаждет, чтобы он убил их всех, отбросил одеяло и погрузился в меня, пока я не увижу звездочки.

Вместо этого я тяжело дышу и смотрю, как Дейн подтягивает штаны, снова мельком видя светящуюся татуировку на нижней стороне его члена. Он хрустит шеей, готовясь к действию.

Я прижимаю ткань к своей липкой коже и прижимаюсь спиной к ванне, сердце почти выпрыгивает из груди, пока нарастающее возбуждение постепенно сменяется ужасом.

Охранники без колебаний надевают на Дейна наручники, а он не сопротивляется, усмехаясь над их попытками утащить его.

У меня перехватывает дыхание, когда черная масса врезается в грудь одного из охранников, когда тот пытается надеть на меня наручники. Он выдает череду ругательств, стонет и сползает по стене, прижимая кулак к телу и морщась от боли, когда пытается встать.

Дейн оглядывается на меня через плечо.

— Если кто-нибудь из вас посмотрит на нее или прикоснется к ней, ваше тело будет неузнаваемо, когда я с ним закончу.

Это не должно было заставить мое сердце биться как сумасшедшее, но так и происходит. То, что Дейн угрожает кому-то ради меня, почти… возбуждает.

Ни один из охранников не подходит ко мне какое-то время, но потом один из них тихо ругается и направляет меч мне в лицо.

— Встань.

Я хватаюсь за одеяло и делаю, как он приказал, стараясь скрыть все интимные места.

— Ты вооружена?

Я поднимаю бровь и смотрю на себя.

— Где я должна держать оружие?

Дейн дергает магические наручники, в которых он находится, пока охранник с усмешкой шагает ко мне.

— Осторожно, или я арестую тебя за пособничество убийце. Я могу придумать немало способов, как ты сможешь пригодиться в подземельях.

Как только слова слетают с его губ, змеевидная тень обвивается вокруг его горла, и я едва не роняю покрывало, которым меня укрыли, когда его вытаскивают через одно из окон с прощальным криком.

Ещё один глухой смешок срывается с губ принца теней, пока оставшиеся охранники уводят его из комнаты.

Через несколько секунд его голос раздаётся у меня в голове.

Я пошлю за тобой близнецов. Не смей выходить из комнаты одна.

Глядя на пустое пространство комнаты, я пытаюсь осмыслить последний час. Мое сердце бьется слишком быстро, чтобы это было нормально, а смесь эмоций душит.

Я прижимаю ладонь ко лбу, подхожу и сажусь на его кровать, пытаясь дышать, примириться со всем, что только что произошло. Мы были в нескольких секундах от секса, а теперь его арестовали.

И как именно ты отправишь близнецов, когда тебя тащат в подземелья за убийство?

Кого он убил?

Он, должно быть, слишком далеко, чтобы услышать меня или ответить, поэтому я отбрасываю одеяло в сторону, быстро вытираюсь полотенцем и надеваю его трусы и черную рубашку, которая пахнет точно так же, как он.

Тени все еще здесь, а не с Дейном. Обычно они следуют за ним повсюду, но сейчас они собираются на стенах вместе с теми, что обычно составляют мне компанию в моей собственной комнате.

Дважды раздается стук, и Мел открывает дверь.

— О, прекрасно. Я как раз ожидала, что ты будешь прикована к кровати.

Я кривлюсь. — А почему я должна быть?

Она колеблется, потом пожимает плечами. — Это же Дейн.

При мысли о том, что он с кем-то еще, в груди у меня пронзает укол ревности. Я бросаю гневный взгляд на кровать с балдахином, а потом снова на подругу.

— Приятно знать.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Дейн сказал, что нашел тебя в лесу. Ты ранена? Мы пытались тебя искать, но было такое ощущение, будто ты исчезла с острова.

— Я невредима, но у меня нет памяти. Нам нужно пойти к директрисе — она не должна знать, что Дейн был задержан.

— Она знает. Новость о том, что студента нашли расчлененным, разлетелась по всей школе. Они разыскивали убийцу, и когда нашли улики, Дейн признался в содеянном. Его мать дала ему несколько часов, чтобы поговорить с тобой, прежде чем за ним пришли.

Наверное, именно тогда он и зашел, сказав, что я его головная боль. Он провел последние часы на свободе со мной?

Дейн меня ненавидит. Какого черта он это сделал?

И кого, черт возьми, он убил и почему?

Я застилаю ему постель, разглаживая складки на одеялах.

— Поговорить со мной о чем? — спрашиваю я, взбивая его подушки.

— Он ничего не упомянул, когда вернулся?

Я качаю головой, и она хмыкает, оглядывая меня с ног до головы.

— От тебя пахнет им. Пожалуйста, скажи мне, что ты не трахалась с Дейном, пока он был весь в чужой крови.

— Мы не занимались сексом, — говорю я, выпячивая бедро и скрещивая руки. — Ты знаешь, кого он убил?

— Студента. Он был из Огненного Царства — это все, что я знаю.

Я киваю. — Мне стоит испугаться? То есть, я не привыкла ко всему этому, но чувствую себя спокойной?

Она указывает на мои руки.

— Возможно, это проклятие, которое Дейн пытается извлечь. Мы с Поппи провели исследование и обнаружили, что оно пытается направлять тьму, словно охотится за злом в душе человека. В результате твои эмоции будут частично приглушены, а твои тормоза ослаблены, и у тебя будут довольно хаотичные сны.

Я поднимаю руки: щупальца едва заметны, так как Дейн убирает большую часть. Потом будет еще хуже, но пока с этим можно справиться.

— Тогда хорошо, что я человек. Самое темное, что может быть в моей душе, — это уклонение от уплаты налогов.

Она моргает, глядя на меня.

— Нам пора. Нельзя находиться на этой стороне замка, особенно в башне наследников.

Я фыркаю. — Могут ли наследники быть еще более избалованными?

— Ну, Орсену действительно предложили новую форму и даже добавили, что он сможет обедать с профессорами, но он отказался, потому что тогда не сможет видеться со мной.

Я следую за ней из комнаты, закрывая дверь с щелчком.

— Это довольно мило.

Глядя на подругу и замечая, что она больше не возвышается надо мной, как раньше, я хмурюсь.

— Я стала выше?

Моя рука задевает ее, и она вдыхает запах своей кожи, игнорируя мой вопрос.

— Пожалуйста, прими душ, когда дойдешь до своей комнаты. Я чувствую запах Дейна на тебе. Почему он так сильно пахнет, если вы не занимались сексом?

Я стараюсь как можно более неопределенно описать последние несколько часов, пока мы спускаемся по башне. Кажется, что винтовая лестница тянется бесконечно.

Поппи присоединяется к нам, когда мы добираемся до низа, и мы заходим в ближайшую пустую комнату, чтобы я могла переодеться в одежду, которая не кричит: «Я трахалась с кем-то прошлой ночью!»

Я много раз совершала неловкий путь домой из квартиры Грейсона, но это не похоже на те разы. Мы не занимались сексом, но я кончила с такой силой, что это до сих пор отзывается эхом в моих нервах.

Это был не такой, как все остальные оргазмы. Каждый раз, когда я расслаблялась, это отскакивало от Дейна, а потом его оргазм посылал мурашки по всему моему телу. Это было, как будто мы были соединены, мост удовольствия, бесконечный цикл, когда моя киска сжималась вокруг его пальцев, а его член пульсировал в моей руке.

Если наши оргазмы от прелюдии были похожи на игру в пинг-понг, то каким, черт возьми, это будет, когда станет более интимно?

Близнецы отводят меня к медику, и она осматривает меня, пристально глядя на проклятие, распространяющееся по моим рукам, но ее главная забота — сильные следы Дейна по всему моему телу.

Я говорю ей, что дала согласие, тем более что сейчас все считают его убийцей.

Она начинает чувствовать себя неловко и спрашивает, принимаю ли я противозачаточные, когда понимает, что сперма Дейна внутри меня, но когда я пытаюсь объяснить, что у нас не было секса, это вызывает еще больше вопросов, на которые я отказываюсь отвечать.

После того как она делает мне укол противозачаточного, от которого у меня подступает рвота при одном только виде огромной иглы, она дает мне больше тампонов, чем нужно. Поппи тоже просит несколько, чтобы изучить их. Затем медсестра говорит мне уйти и отдохнуть, отправляя всем моим учителям записки о том, что я не буду ходить в школу несколько дней.

Поппи снова спрашивает меня, что я помню о Валине, но у меня ничего не выходит. Вместо этого в голове всплывает та же цепочка событий, которую он запечатлел в моей памяти.

Может, он случайно стер из памяти и то, как выглядела моя прежняя приемная семья? Если подумать, я даже не могу вспомнить их имена. Я пытаюсь представить их всех, но все как в тумане, словно на меня смотрит чистый холст.

— Так ты ничего не помнишь из того, что говорил или делал Валин?

Я качаю головой. — Я даже не помню, чтобы видела его.

Мел глубоко вздыхает. — Пойдем к Валину и прямо спросим его, что он сделал. Не могу обещать, что не убью его, но обещаю подождать, пока не получим ответы.

Если бы я была могущественной бессмертной с жестокой, смертоносной жилкой, я бы тоже попыталась его убить. Но если бы я даже попыталась, он, скорее всего, снова похитил бы меня.

Я благодарю друзей за то, что они проводили меня до общежития, затем закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. Вдыхаю чистый воздух, запах моей комнаты, дым от свечей.

Ты меня слышишь?

Шансы невелики, но, может быть, он сможет подсказать мне, как самостоятельно избавиться от этого проклятия.

— Не торопилась. — Его голос заставляет меня открыть глаза. Дейн сидит на моей кровати, скрестив ноги в коленях, и читает учебник из Огненного Царства. Он бросает его на пол. — Кстати, ты подчеркнула не те буквы. Тебе нужно подчеркнуть букву D в слове zedorphia, а не Z.

— Как ты здесь оказался?

Он пожимает плечами. — Одна из моих способностей…

— Нет. Я имею в виду, почему ты здесь, в моей комнате, когда должен быть в подземельях?

— Единственная сильная связь, которая у меня есть для материализации, — это твоя комната. Я не могу уйти через твою дверь; как будто я заперт здесь. Я могу вернуться в подземелье, если перемещусь, но это все. — Затем он встает, наклонив голову. — Это, наверное, к лучшему, так как мне нужно вытягивать из тебя это мерзкое проклятие каждые несколько часов.

Я смотрю на свои руки, которые уже снова покрываются пятнами.

— Это в конце концов убьет меня?

— Да, — говорит он, и мои глаза расширяются. Дейн сокращает расстояние между нами, и мое сердце замирает от его близости и огромного роста. — Но пока ты позволяешь мне это делать, я могу замедлить процесс, пока не найду решение. Всегда есть лазейка.

Когда он берет меня за ладони, по моим рукам пробегает электрический ток.

— Почему?

Его зеленые глаза прикованы ко мне, изучая мое лицо, и его взгляд ощущается как нежная ласка для моей души.

— Почему что? — спрашивает он.

— Почему ты мне помогаешь?

Он массирует мои ладони большими пальцами, а затем обхватывает мои запястья пальцами. Ощущение тянущей боли заставляет меня тяжело дышать от боли, пока он стискивает зубы, перенося на себя все, что может, из проклятия. Не спускает глаз с моего лица, пока пятна не исчезают, а его собственные вены наполняются чернилами, когда его зрачки расширяются.

Раньше вены на его шее становились черными; на этот раз темные лозы ползут по бокам его лица, а правый глаз становится полностью черным.

Он с трудом выдавливает. — Как я уже сказал, ты преследуешь меня.

Мы отрываемся друг от друга, и пока я прижимаю ладонь к груди, он с силой ударяет своей о стену, заставляя комнату вибрировать, как будто нас поразило землетрясение, сосредоточиваясь на том, чтобы наполнить легкие, пока жжение не прекратится.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда он молчит, отвернувшись от меня.

Дейн выпрямляется. Я нервно кусаю губу, когда он поворачивается и снова смотрит на меня с искаженным выражением лица.

— Тебе лучше принять эту ванну сейчас, смертная. Как бы мне ни нравился запах тебя, покрытой моей спермой, мне нужно вернуться и притвориться заключенным наследником.

Мои щеки загораются, и я отворачиваюсь от него, чтобы скрыть румянец.

— Ты сделал то, что они сказали? Ты кого-то убил?

— Можно и так сказать.

Я наклоняю голову. — Что это значит?

Он подходит ко мне сзади, и дрожь пронизывает мое тело, когда он шепчет мне на ухо: — Будь хорошей девочкой для меня, маленькая смертная. Я вернусь вечером.