Глава 15

Я осталась в раздевалке последней. Близнецы сказали, что увидятся со мной позже.

Я только надеваю форму, как дверь распахивается. Меня обдаёт порывом ветра, и пламя в канделябрах трепещет, пока не гаснет.

Я вздыхаю, погружаясь в темноту.

Если бы у меня была сила, и эта сила была бы огнем, я бы сожгла его дотла. Вместо этого я фыркаю и говорю:

— Я уже сказала, что не хочу с тобой разговаривать, Валин.

— И так и останется, смертная.

Я замираю. Раздаются тяжелые шаги, и при звуке его глубокого, угрожающего голоса меня охватывает волна возбуждения.

От этого тона у меня мурашки по коже. От этой властности. Я сглатываю напряжение и перекидываю сумку через плечо.

— Что это за драматическое появление?

Шаги, и воздух вокруг меня становится холодным. Мне следовало бы задрожать или потереть руки, но я бездумно смотрю на силуэт Дейна в пустоте комнаты.

Он наклоняет голову. — Я хочу знать, кто ты такая.

Я стону. — Кто-то, кто хочет убраться с этого острова. Ты теперь перестанешь вести себя как идиот?

— Перестань оскорблять меня своим незрелым словарным запасом.

Дейн появляется в поле зрения в виде черной массы. Настоящая тень в темноте. Там, где ему и место. Там, где он процветает, правит и является самым могущественным. Он протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки, но в атмосфере что-то меняется — возбуждение улетучивается, сменяясь неуверенным, яростным чувством.

Он хватает меня за горло и вместо этого прижимает к стене.

— Кто ты?

Моя сумка падает на пол. Зажатая между двумя неподвижными объектами, я не уверена, к какому из них мне прижаться. Прочь от Дейна, к кирпичной стене, или к Дейну, туда, куда меня тянет, как будто мы два магнита, борющихся с невыносимой силой, и единственный способ, которым я когда-либо снова почувствую себя счастливой, — это соединиться с ним.

Я отгоняю эту мысль. Должно быть, это задания. Профессор, наверное, вложила в них какую-то магию, чтобы нам было легче терпеть друг друга.

Я буду себе это повторять, потому что ни за что на свете Дейн не держит меня за горло, а мне это нравится. Он держит крепко, но не настолько, чтобы перекрыть доступ воздуха к моим легким или оставить следы. Он просто удерживает меня на месте.

По какой причине, я не знаю.

С ним я никогда не знаю.

— Скажи мне, блять, правду, — тихо говорит он, когда я не отвечаю. — Кто ты?

Мне внезапно захотелось потереть бедра друг о друга, и я чуть не сделала это. Жар сжимает меня, нарастая у основания позвоночника. Как будто моя душа возбуждается от его близости.

Глупая душа.

— Говори, — приказывает он, и его глаза вспыхивают серебром. — Думай. Подумай о том, кто ты и что ты такое.

— Я Серафина, — говорю я, выдыхая эти два слова. Я зажимаю нижнюю губу зубами, и его взгляд опускается на мои губы, прежде чем медленно вернуться к моим глазам. — Кто бы я ни была, для тебя это не имеет значения. Мы в паре на занятиях. И все.

Он игнорирует все, что я только что сказала.

— На тебе клеймо. — Его пальцы сжимают мою шею, там, где находится татуировка. — У тебя не должно быть этого. Скажи мне, или я вырву ответ из тебя силой.

Мой клитор пульсирует.

— Можешь попробовать, но ничего из меня не вытянешь. — Тон, которым я обычно с ним разговариваю, исчез. Тяжело дыша, я выдавливаю: — Расслабься. Я сделаю лазерное удаление.

Его рука скользит к передней части моей шеи, и его большой палец нажимает на мой учащенный пульс.

— Мой отец был чертовым королем нашего мира, прежде чем умер, и знал все. Так почему же, смертная, у него нет ответов о тебе? Почему человек входит в нашу академию и оказывается помеченным царством, которого больше не существует?

Не целуй ее. Она не настоящая.

Его голос звучит в моей голове, а я делаю вид, что ничего не понимаю.

Я пожимаю плечами. — Дай мне знать, когда узнаешь.

Его челюсть напрягается, когда он пристально смотрит на меня. Резкие линии его лица острые и симметричные, и я хочу почувствовать изгиб его скулы под кончиками пальцев. Но вместо этого я пристально смотрю на него в ответ.

— Иди спроси у своей матери. Уверена, у нее будет более чем достаточно ответов. В конце концов, именно она виновата в том, что я здесь.

— Я ни с кем не буду об этом говорить, пока не выясню правду. — Он поднимает руку и берет меня за подбородок. — У нас осталось шестнадцать часов до сдачи задания, а занятия на сегодня закончились.

— Я сказала тебе правду, теперь ты меня отпустишь? Ты меня утомляешь.

Его глаз дергается. — Я тебя не утомляю.

В ответ я поднимаю бровь. Этот принц теней держит меня за подбородок, прижимая к стене, в комнате, где мы остались наедине, — а я ещё и смею смотреть на него с вызовом. Похоже, я и правда хочу умереть.

— Ты забыла, что я так легко могу прочитать твои мысли? Я слышу, как учащается твой пульс. Это как чертов барабан в моих ушах. — Дейн прижимается ко мне, грудь к груди, и мне приходится закинуть голову назад, чтобы посмотреть на него. — Я тебя не утомляю. Я пробуждаю в тебе то, что ты не можешь контролировать. Я вижу, как расширяются твои зрачки. — Он глубоко вдыхает, и его глаза на мгновение закрываются. — Черт, запах твоего возбуждения сводит меня с ума. — Он прижимается губами к моим и скользит языком между ними, заставляя меня задыхаться. Что-то взрывается у меня в голове, и он резко отстраняется. — Я тоже чувствую этот вкус.

Я сглатываю, пальцы ног сгибаются. — Ты просто перечисляешь чувства.

Он напевает, положив свободную руку на стену рядом с моей головой, все еще удерживая мою челюсть в своей ладони.

— Тогда осталось еще одно.

За моими коленями появляется чье-то присутствие, и я вздрагиваю от прикосновения его силы, обволакивающей мои ноги. Я не могу смотреть вниз, потому что прервать зрительный контакт с ним кажется последним, что я хочу сделать. То, что я могу только предположить, — это его тени, медленно ползущие по моим ногам, останавливаясь на вершине бедер. Они плотно обхватывают меня, и я кусаю нижнюю губу от этого ощущения.

— Такая теплая и мягкая, маленькая смертная. Если я прикоснусь к тебе здесь… — Я тихонько вздыхаю, когда что-то скользит между моих ног, и все во мне пульсирует. — Ты промокнешь?

— Нет, — лгу я, отчаянно желая, чтобы он сделал это снова, но вместо этого тени исчезают с моих бедер, обхватывают мои запястья и прижимают меня к стене.

Дейн прижимается губами к моим в наказательном поцелуе, запуская руку в мои волосы и дергая их. Его язык проникает между моих губ, и его тело прижимает меня к стене. Пальцы впиваются в мою кожу головы, зубы скользят по моей нижней губе, прежде чем он начинает ее посасывать.

Это длится сорок пять секунд, прежде чем он отрывает свои губы и начинает целовать мою шею. Он кусает область под моим ухом, и я шиплю, жаждущая большего. Дейн лижет и сосет, клеймя меня, как татуировка, выгравированная на моей коже.

— Дейн… — Я ахаю, когда его рука отрывается от стены рядом с моим лицом и одним резким движением расстёгивает мою рубашку — пуговицы разлетаются по полу.

Моя голова откидывается назад, пока он продолжает скользить губами вниз к моей ключице, останавливаясь чуть выше лифчика.

Тени распускаются с моих запястий. Мои руки находят свое место в его непослушных волосах, и я не уверена, хочу ли я притянуть его губы обратно к своим или зажать его сильнее и ждать, пока он снимет мой лифчик. Мои соски твердеют, и я хочу, чтобы его язык кружился вокруг них, всасывая каждый в свой рот.

— Это не считается, — удается мне сказать. — Поцелуи должны длиться по шестьдесят секунд каждый, чтобы…

Его язык скользит по верхушке моей груди, и мои бедра сжимаются, а стон вырывается из моих губ.

Дейн поднимается и снова целует меня, и я таю в этом поцелуе. Волна желания, настолько сильная, что я не могу дышать, пронизывает каждую клеточку моего тела. Я хочу его. Я хочу, чтобы он поднял меня и прижался ко мне всем своим телом.

Словно услышав мои мысли — что, вероятно, и есть на самом деле — он обхватывает меня за бедра и прижимает к себе, давая мне достаточно опоры, чтобы я могла обнять его за шею и поцеловать еще сильнее. Еще один поцелуй. Осталось два.

Моя спина прижимается к стене, и Дейн отрывает свои губы от моих.

— Скажи мне, кто ты.

— Я Сераф…

Его губы заставляют меня замолчать. Его язык снова скользит в мой рот, и мы оба наклоняем головы, чтобы поцелуй стал глубже.

Я чувствую, как его сердце бьется у меня на груди, и когда его руки бродят по моему телу, выгибаюсь навстречу ему, жаждущая гораздо большего.

Проходит минута, и он снова отстраняется.

— Это уже четыре. Еще один раз, смертная.

Я задыхаюсь, когда он резко наклоняется вперед, и его твердый член скользит по моей влажной киске. Он кусает меня за челюсть, переходя к боковой части шеи, и так сильно посасывает мою шею, что я чувствую пульсацию между ног и сжимаю их вокруг него.

— Приходи сегодня вечером ко мне в комнату, — говорит он, отпуская меня, и я чуть не падаю на пол. Я удерживаюсь, тяжело дыша, губы у меня покалывают и болят. — Покончим с этим.

Я прислоняюсь к стене и застегиваю рубашку, мое явное возбуждение исчезает, как и его тени.

— Нам не разрешают бывать на твоей стороне замка, придурок. Это запрещено.

Дейн снова надвигается на меня, и я никогда в жизни не чувствовала такой силы удара. Он проводит большим пальцем под моим подбородком и откидывает мою голову назад.

— Приходи в мою чертову комнату. Поняла?

Я отталкиваю его руку.

— Просто поцелуй меня еще раз, последний раз. — В моем голосе слышится вызов, раздражение, и по какой-то причине я ненавижу то, как сильно часть меня хочет, чтобы он поцеловал меня снова. Это как инстинктивная потребность почувствовать его губы на своих, посасывать его язык и чувствовать, как его руки бродят по моему телу.

Глаза Дейна темнеют.

— Ты должна стараться контролировать свои мысли, когда я рядом. Я могу неправильно это понять. Отчаянно хочешь выполнить четвертое задание? Отчаянно хочешь, чтобы мои пальцы оказались внутри тебя?

Я смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Моя юбка задралась до бедер, обнажив нижнее белье. Я тяжело дышу, и все, о чем могу думать, — это о том, чтобы он взял меня.

— Я могу подумать, что ты действительно хочешь, чтобы я трахнул тебя пальцами.

Я пытаюсь сдержать все образы в своей голове.

Не дожидаясь, пока я что-нибудь скажу, он наклоняется вперед. Его тяжелое дыхание обдает мои губы, зрачки так расширились, что я едва могу разглядеть серебристый блеск, готовый осветить всю раздевалку.

— Скажи, что я ошибаюсь, человек.

Я качаю головой.

— Все будет решено, если ты просто поцелуешь меня еще раз. Это не такая уж большая проблема. Люди целуются постоянно. Ты, честно говоря, слишком драматизируешь.

Судя по всему, Дейну не понравилось то, что я только что сказала. Его челюсть напрягается, а в глазах мелькает раздражение.

Я молчу. Жду. Жаждущая, влажная и неспособная сосредоточиться ни на чем, кроме его губ, его члена, напрягающегося под тканью штанов, его рук. Я хочу, чтобы они скользили по моему обнаженному телу.

Если я поцелую ее еще раз, все будет кончено, — слышу я его мысли, но не показываю этого. Я не готова к тому, чтобы все закончилось.

Он продолжает пристально смотреть на мои губы.

— Я чувствую, как сильно ты меня хочешь. — Он проводит большим пальцем по моим опухшим губам, слегка оттягивая нижнюю, прежде чем отпустить её. Он ухмыляется. — В моей комнате в полночь.

Отступая от меня, Дейн машет рукой, и моя блузка приходит в порядок, юбка опускается на бедра.

— И держись подальше от Валина. Он хочет заполучить тебя, а я не делюсь.