Глава 7

Профессор Мэллори, который просит меня называть его Валином, обходит меня кругом, пока я стою с поднятыми кулаками, прижав локти к ребрам для защиты.

— Ты довольно слаба, маленькая Серафина. — Он осматривает мою осанку, прижимая ладонь к моей пояснице. — Выпрями спину и постарайся расслабиться.

Я совсем не расслабляюсь. Он повсюду.

Он позволяет мне ударить его в бок, но это все равно что ударить по стене.

— Хорошо, теперь приложи больше силы. — Он улыбается, когда я стону, и смеется каждый раз, когда я ушибаю себе кулак. — Давай. Сильнее.

Я наношу удар кулаком.

— Сильнее.

Я бью снова, но промахиваюсь.

— Сильнее.

Дейн наблюдает за нами, сражаясь с Орсеном; они оба бьют друг друга кулаками и используют свои силы в бою. Орсен хлещет его волной воды, а Дейн чуть не сжигает его дотла, прежде чем черная масса теней отбрасывает его друга на другую сторону арены.

Типично для него — не следовать правилам. Мы не должны использовать силы, так как все тренируются сражаться как люди.

На нас боевая форма. Девушки в шортах и топах с логотипом академии, а парни — в черных спортивных штанах и майках. Все потеют, а пространство вокруг нас заполнено деревьями, зданиями и предметами, имитирующими поле боя, несмотря на то, что это урок, где ученики должны научиться сражаться без использования способностей.

По какой-то причине учитель снова хочет работать со мной. Сначала я думала, что он жалеет меня за то, что у меня нет способностей и все такое, но этот привлекательный мужчина не делает ничего, кроме как кладет на меня руки, валит меня на пол и хватает за волосы.

Моя спина ударяется о землю, его рука давит на грудь.

— Сосредоточься.

Я моргаю, отгоняя шок и одышку.

Встав на ноги, получаю удар в ребра, а затем что-то отбрасывает меня в сторону. Кулак Валина пролетает в сантиметре от моего лица, и я бросаю взгляд на близнецов, чтобы поблагодарить их, но ни один из них не смотрит на меня.

Зато Дейн наблюдает за нами. Настолько пристально, что Орсен успевает нанести ему хороший удар.

Валин продолжает свой урок, и к концу я оказываюсь прижатой под ним больше раз, чем могу сосчитать. Растет раздражение, но не с моей стороны. Это почти удушает.

— Кто твой напарник? — спрашивает Валин, пока мы собираем оружие и направляемся в раздевалки. — Для мер безопасности.

— О, — говорю я, закрывая бутылку с водой. — Дейн.

Он сжимает губы. — Это печально.

— Да.

— Такая красивая женщина, как ты, не должна общаться с такими, как он.

Я останавливаюсь. — Разве ты должен так со мной разговаривать? Я ученица.

— Здесь нет правил, маленькая Серафина.

Мои щеки загораются.

Сзади меня накрывает волна раздражения, и я уже знаю, кто это, еще до того, как он говорит:

— Смертная нужна в главном офисе. Может, попробуй трахнуть кого-нибудь другого, кого ты должен учить.

Валин улыбается, но это фальшивая улыбка. — Конечно. — Его голубые глаза снова находят меня. — Нет правил. Помни. — И он подмигивает, прежде чем уйти.

Он даже имеет власть над учителями.

Я смотрю на мускулистую спину Валина, а потом резко поворачиваюсь, чтобы гневно посмотреть на Дейна.

— Серьезно?

Дейн скрещивает руки. — У нас много работы, и я отказываюсь сидеть в твоей комнате, пока здесь пахнет им. Он трахнул половину студентов здесь. Он просто флиртует с тобой, потому что знает, что ты легкодоступна.

— Я хочу тебя ударить.

Он громко хмыкает. — Ты только руку себе повредишь.

Я презрительно усмехаюсь.

— Иди трахни себя.

— К сожалению, тебе, возможно, придется это сделать.

Я замираю, уставившись на него, а потом толкаю его плечом и ухожу к черту, пока он не заметил, как покраснели мои щеки.

Он не следует за мной в раздевалку и не преследует меня, когда я прохожу мимо него в свою комнату.

Это единственный раз, когда мы по-настоящему разговаривали, и это произошло, когда он прервал учителя, флиртующего со мной.

К пятнице я с нетерпением жду, когда наконец наступит покой, но когда я прихожу в общежитие после занятий, на моей кровати лежит список заданий.

Десять заданий для нашего курса по межличностным отношениям. Не одно или два, чтобы ввести нас в странную и новую систему, состоящую из смеси сексуальных и эмоциональных заданий.

Десять.

И первую задачу нужно выполнить к утру понедельника.

Я вздыхаю, падаю на кровать, достаю телефон и открываю наши сообщения.

Дейн Далтон — придурок, и, честно говоря, я бы хотела избегать его любой ценой. Тогда я смогу сосредоточиться на сдаче экзаменов и свалить с этого острова, но, к сожалению, похоже, он станет ключевой фигурой в осуществлении этого плана.

Я: Ты получил список?

Через час он отвечает. Маленькое чудо. Может, Орсен ему помог.

Дейн: Список?

Я: Ты слишком долго отвечаешь. Как будто переписываешься с девяностолетним дедушкой. Заходи ко мне. Похоже, так будет проще поговорить.

В ту же секунду, как я нажала «Отправить», в дверь постучали.

Я приоткрыла дверь на сантиметр.

— Ты быстрый.

Он выглядит скучающим. — Скорость — одна из моих способностей. Какой список?

— А вот на набор одного слова у тебя уходит целый час.

Я впускаю его, игнорируя силуэты по всей комнате, которые танцуют и возбуждаются в его присутствии.

— Вот это, — говорю я, протягивая ему свиток. — Это для нашего курса по межличностным отношениям.

Он гримасничает, когда начинает читать первый пункт, а потом останавливается.

— Первое задание нужно сдать в понедельник утром.

— Я знаю, — отвечаю я, выхватывая список и читая его вслух. — Задай своему партнеру пять вопросов, чтобы лучше его узнать. Нельзя лгать или пропускать вопросы. Задание будет автоматически записано и отправлено мне.

— Я не хочу ничего о тебе знать, — любезно говорит он мне. — Ты такая же скучная, как и любой человек.

Я почти уверена, что я — единственный человек, которого он знает, так что это утверждение неверно.

— Отлично, тогда это будет быстро. Спроси меня о чем-нибудь.

Он фыркает, сжимая рукой раму у изножья моей кровати. Дерево скрипит под его хваткой, и я не должна сосредотачиваться на его пальцах, сжимающих ее. Но я смотрю.

— Я тебя не выношу, — говорит он. — И то, что меня заставляют находиться рядом с тобой, вызывает у меня отвращение.

— Тогда уходи. Возвращайся в свое царство и оставайся там.

Он отмахивается от меня. — Это не так просто, иначе я бы ушел.

Пожалуй, начну с первого задания.

— Мой первый вопрос… — Я машу списком над головой. — Из какого царства ты?

— Из Царства Теней.

Я наклоняю голову. — Нет такого Царства Теней.

Наступает тишина, и Дейн опускает взгляд на пол. — Я знаю.

Кивая в знак понимания смысла его молчания, я глубоко вдыхаю.

— Теперь ты задай мне вопрос. Нам нужно покончить с этим заданием.

Он не обращает на меня внимания, слишком долго шагая по комнате. Останавливается. Ходит. Останавливается. И мне хочется швырнуть ему в голову свой телефон.

— Я не знаю, о чем тебя спросить.

Я фыркаю, когда Дейн прислоняется к моему комоду в своих нарядных брюках и рубашке, верхние две пуговицы которой все еще расстегнуты, а галстук лежит на плечах. Он снова закатал рукава, и, к моему ужасу, я позволяю себе посмотреть на вены на его предплечьях.

Он сует руки в карманы и отталкивается от комода.

— Это смешно. А что я должен тебя спросить? Твой чертов любимый цвет? Я не выношу твоего присутствия, а теперь я застрял с тобой. Я хочу знать, почему?

Я закатываю глаза.

— Я не могу на это ответить. Спроси меня о чем-нибудь другом или уходи. У меня нет времени на твои драматические выходки, Дейн.

Он вздыхает, прикусывая нижнюю губу.

— Если бы я порезал тебя, какого цвета была бы твоя кровь?

Я опускаюсь на матрас и смотрю на кружащиеся тени, спокойная и свободная. Полная противоположность тому, что я чувствую.

— Я тебя ненавижу.

— Чувство взаимное. Ответь на вопрос, смертная.

— Красная. Доволен? Моя очередь. Почему ты так ведешь себя со мной, как козел?

Он пожимает плечами.

— Тебе не должно быть здесь, и ты мне просто не нравишься. — Он поворачивается и изучает бумаги на моей комоде, затем смотрит на фотографии на стене и спрашивает: — Ты девственница?

Когда я не отвечаю, он резко поворачивается ко мне. Я хмурюсь, прежде чем сдаться.

— Конечно, нет.

Его взгляд скользит по всему моему телу, обтянутому школьной формой. В его голосе слышится нотка раздражения, когда он произносит следующие слова.

— Да. Это очевидно.

— Потому что я для тебя всего лишь теплое тело?

Он хмыкает. — Ага. Хотя ты же упоминала, что у тебя есть парень. — Он скрежещет зубами, произнося слово «парень», как будто сама мысль о том, что у меня есть партнер, вызывает у него отвращение.

На моем лице не отражается ни малейшего признака того, что последняя часть его слов не соответствует действительности ни в малейшей степени.

— Ты девственник? — спрашиваю я, заранее зная ответ.

Он ухмыляется. — Совершенно наоборот. — Затем он сдерживает улыбку. — Какое жалкое подобие человека вообще решилось бы с тобой переспать? Кто он?

Я могла бы рассказать о своей последней встрече с Грейсоном, если он хочет знать подробности, но это прозвучало бы крайне скучно. Вместо этого я начинаю ходить по комнате.

— Мой следующий вопрос: почему ты не знаешь своего возраста?

— Теперь моя очередь задавать вопросы. Возраст — это всего лишь цифра, и она ни к чему не нужна. — Он внезапно скривился от боли, наклонившись вперед, и я смотрю на него в замешательстве. — Блять. Вопросы зашифрованы. Я не могу лгать.

— О чем ты соврал?

— Я не знаю своего возраста, потому что… — Он стискивает зубы, задыхаясь. — Черт возьми. Я не знаю своего возраста, потому что, блять, не знаю. — Боль утихает, и он переводит дыхание. — Со временем мы теряем счет. Я не знаю, сколько мне лет.

О.

— Это, на самом деле, довольно грустно.

Его глаза темнеют, и тени на моих стенах сгущаются.

— Не жалей меня. Я выше тебя и всегда буду выше.

— Отлично. Следующий вопрос.

Он сокращает расстояние между нами, пока я, сидя на кровати, чуть не ломаю шею, глядя вверх на его высокую фигуру.

— Почему ты здесь?

Я встаю, и мы оказываемся почти на одном уровне — голова к груди.

— Я уже сказала, что не знаю! Ты хочешь меня убить? — парирую я последним вопросом, отчаянно желая покончить с этим. Мне следовало бы спросить, почему я чувствую его, его эмоции и его присутствие, но это первые вопросы, которые приходят мне в голову.

Спрошу позже.

— Да, — говорит он, и когда боль не настигает его, я сжимаю челюсти и кулаки. — Не смотри на меня так, смертная. Я очень ясно выразил свои чувства к тебе. Я хочу смотреть, как ты страдаешь, слышать, как ты умоляешь, и чувствовать, как ты делаешь последний вздох с моей рукой на твоей шее. Это не ложь.

Я делаю единственное, что приемлемо при моем росте — бью его коленом между ног и испытываю удовлетворение, когда он падает к моим ногам в мучительной боли.

Мне следовало бы испугаться, бежать, умолять о пощаде, но я довольно напеваю, снова садясь на кровать и перечитывая список, пока он пытается не сжечь замок в приступе ярости.

— Как только перестанешь плакать, убирайся на хрен из моей комнаты.

Порыв ветра вырывает список из моей руки, и Дейн в мгновение ока оказывается на мне. Он садится верхом на мою талию, в глазах ярость, прижимая мои руки над головой.

Его призрачные руки сжимают мое горло.

— Никогда больше не бей меня туда.

Вместо того чтобы поморщиться или вздрогнуть, я ухмыляюсь.

— Надеюсь, это больно.

— Заткнись нахуй. У меня осталось два вопроса. Ты бы трахнула своего учителя?

Я пожимаю плечами. Можно и честно ответить.

— Если ты имеешь в виду Валина Мэллори, то, наверное, да.

Его хватка на моих запястьях и горле усиливается, но не настолько, чтобы причинить боль. Доминирование — вот что он пытается доказать.

— Последний вопрос. — Он наклоняет лицо, пока его щека не касается моей, и шепчет мне на ухо. — Ты хочешь трахнуть меня, смертная? Хочешь, чтобы я засунул свой член между твоих ног и заставил тебя забыть твоего драгоценного профессора?

Мои глаза расширяются, когда он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Серебряные глаза с расширенными зрачками смотрят на меня в ответ.

— Конечно, нет! — Но как только слова срываются с моих губ, раздается громкий крик, словно невидимые гвозди вонзились в мой мозг.