Глава 6

К полудню все должны сидеть в столовой и молчать. Когда пробило половину часа, мне показалось, что мои профессора вот-вот взорвут весь замок — настолько шумно и все опоздали. Стулья опрокидываются, группы смеются и болтают между собой, а кто-то курит то, что, как я могу только предположить, является академической версией сигареты в Кварриертонской академии.

Свет мерцает.

— Тишина!

Никто не слушает, пока я опираюсь локтями на стол, подперев подбородок ладонями. Похоже, обладание силой не дает тебе власти над пятьюдесятью с лишним учениками-волшебниками. Ну, волшебниками, за исключением одного. Меня.

Дейн и его банда хулиганов входят, или, скорее, входят с важным видом, и в зале воцаряется мертвая тишина. Меня раздражает, что их хвалят без всякой причины. Конечно, у них есть внешность и соответствующее дерзкое поведение, но то, что они — дети профессоров, не должно делать их такими особенными.

Меня сейчас, кажется, вывернет — все смотрят на них, как на свежую добычу, жадно готовые откусить свой кусок. Справедливости ради, Дейн действительно хорошо выглядит. Его волосы — кудрявая копна на голове, рубашка частично расстегнута — галстука нет — а рука засунута в карман.

Закатанные рукава привлекают моё внимание к его предплечьям, и я с трудом подавляю странное, раздражающее желание наблюдать, как под загорелой кожей проступают вены.

Я отворачиваюсь, когда его взгляд встречается с моим. Надеюсь, его странная способность читать мысли не дотягивается сюда. Если да, то он только что насладился видом своей собственной руки, сжимающей мою шею.

Молодец, Сера. Молодец.

К моему раздражению, Орсен замечает столик, за которым сидим мы с близнецами, указывает в нашу сторону и улыбается Мел. Мы все хором стонем, и голова Поппи драматично ударяется о стол. Она их всех ненавидит, а Орсен любит дразнить ее насчет ее партнера. Он также говорит ей, что он ее будущий шурин.

— Что бы он ни говорил, это ложь.

Я бросаю взгляд на Мел. — Что ты наделала?

— Ничего, — отвечает она. — Что бы Орсен ни говорил, не верь ему. Я не целовала его вне заданий на уроках, и я точно не чувствовала его пальцев внутри себя посреди леса.

Поппи кривит лицо.

Я прищуриваюсь.

— Я думала, ты ненавидишь лжецов.

Она бросает на него гневный взгляд, когда он подходит к нам, опираясь своими чудовищно большими руками на стол.

— Доброе утро, дамы. — Орсен наклоняет голову в мою сторону. — Человек.

Я закатываю глаза, а потом отвожу взгляд, когда Дейн садится прямо напротив меня. Его нога касается моей, и я напрягаюсь всем телом, как будто его черные тени снова обвивают меня. Мое сердце тут же начинает биться чаще, и мне приходится прочистить горло, чтобы не вырвался какой-нибудь звук.

— Уйди, — говорит Мел, но Орсен садится рядом с ней, подталкивая ее плечо и подмигивая.

— Вчера вечером ты так не говорила, ледяная королева.

Дейн фыркает. — Пожалуйста, не вдавайся снова в подробности.

Я безмерно благодарна, что пока не знала слишком много.

Мел качает головой, но я знаю, что ей это нравится. Она смотрит на Орсена, сдерживает ухмылку и шлепает его по ноге под столом.

Я хочу смеяться вместе с ними, чтобы как-то разрядить обстановку. Последние несколько недель были одними только мрачными предчувствиями. Плохая новость за плохой новостью за плохой новостью.

Застряла на острове с волшебными, мифическими существами. Задира, который не раз говорил мне, что хочет убить меня — который преследует меня по всему замку, врывается в мою комнату, чтобы спросить, как пользоваться мобильным телефоном, и возбуждается, когда видит меня в пижаме.

Я чувствую на себе взгляд Дейна, но не смотрю в его сторону. Меня охватывает нервозность, но не та, что пугает.

Это ощущение исчезает, как и все голоса в зале, когда профессор истории щелкает пальцами.

— Когда вас просят замолчать, вы все должны замолчать!

Я пытаюсь пробормотать что-то под нос, но слова не выходят. Одна из сильных сторон профессора — она может лишить всех голоса. Мы все можем дышать и обмениваться сбитыми с толку взглядами, но в зале не слышно ни звука.

Если бы на пол упала горстка булавок, я бы услышала, как они ударяются о пол.

Дейна, похоже, это не беспокоит. Как будто он привык к такому поведению.

Она улыбается. — Отлично. Спасибо, что уделили мне все свое внимание. Начнем?

В течение следующих нескольких минут она ходит по классу со списком, вызывая имена и отмечая их в реестре, когда ученики поднимают руки, чтобы показать, что они присутствуют.

— Серафина Уинтерс.

Невольно я поднимаю руку. Боль пронзает мой бицепс и запястье, обжигая их, и утихает, когда она меня замечает.

Она кивает, улыбается и отмечает мое имя.

Как только все имена были перечислены, директриса Далтон встает со стула, обращаясь ко всем нам как к своим замечательным ученикам.

Она подходит к нашему столу, а Дейн игнорирует ее, когда она кладет руку ему на плечо и говорит о мерах безопасности в академии. Он напрягается под ее крепким прикосновением, его щеки краснеют, и по какой-то причине я чувствую напряжение его мышц в своих собственных, смущение, желание уйти.

Я хмурюсь, и он бросает на меня взгляд, слегка качая головой, как будто хочет помешать мне показать, что я чувствую то же, что и он.

Я хочу спросить: «Что это было?», но знаю, что не стоит. Она это заметит, и, зная ее жестокость, потребует узнать, в чем такой секрет.

Но как я почувствовала все, что он чувствовал? И как он узнал?

Миссис Далтон прочищает горло, отпуская Дейна и скрестив руки на груди.

— Большинство из вас знают, что произошло сегодня утром. Я хочу, чтобы вы все знали, что мы принимаем меры и вводим меры безопасности.

Я наклоняю голову, глядя на близнецов. Слова не помогают, но я шепчу: — Что случилось?

Поппи грациозно проводит пальцем по шее, наклоняет голову, высовывает язык и косит глаза.

Боже.

За то короткое время, что я здесь, несколько человек были убиты самым варварским образом, так в чем же разница на этот раз? Полагаю, их бессмертие имеет свои пределы, раз на этом острове людей можно убить.

— Я буду допрашивать каждого студента, который был в кабинете истории, и если сочту вас подозрительными, вас отправят в подземелья. Смерть здесь — это следствие плохого поведения, а не хобби, чтобы занять себя, когда скучно. Если я найду еще одного замученного студента, накажу каждого из вас до последнего.

Профессор Мэллори, руководитель отделения боевых искусств и обучения обращению с оружием, встает. Все девушки в зале мгновенно начинают за ним заглядываться. Справедливости ради, он похож на танк, учитывая, насколько он мускулист. Высокий. С самыми яркими, голубыми глазами на свете. И он красив. Очень, очень красив.

Но он сломает шею, даже не моргнув.

Я его немного боюсь. Он много расспрашивал меня о том, что значит быть смертной, и иногда, когда он учит меня боевой стойке, его рука задерживается на моем бедре слишком долго. Он всегда тренируется со мной в паре, говоря, что с кем-то другим меня сломали бы пополам.

Кроме того, он и Дейн не ладят друг с другом, что делает его моим любимым человеком. По крайней мере, на расстоянии.

— Я оставлю магическую подпись по всему острову. Если кто-то переступит черту, я об этом узнаю.

Легкое давление с моей шеи спадает, и я кашляю, слыша, как несколько других делают то же самое. Некоторые ученики бормочут что-то, а кто-то тихо рыдает.

Миссис Далтон снова заговорила.

— С этого момента у вас будет назначенный партнер. Вы не сможете ходить по территории без него рядом. — Мать Дейна смотрит на меня, добавляя: — Никто не сможет отказаться от своего партнера.

Убейте меня. Сейчас же.

Мы с Дейном просили, чтобы нас поставили в пару с другими учениками на уроках, но нам отказали. Это явно направлено против меня.

Ее взгляд остается на мне, пока она пересекает зал, а затем смотрит на своего сына.

— Ваш напарник также будет единственным учеником, которому разрешено находиться в вашей комнате в общежитии. По выходным вы будете решать, в чьей комнате вы будете спать вместе.

Орсен шепчет Мел на ухо, и она толкает его локтем в бок.

Миссис Далтон продолжает объяснять новые правила, действующие в замке.

Один ученик погиб, и за это нам всем приходится так страдать? Нет, в этой истории есть что-то еще. Должно быть, произошло что-то еще, раз учителя пошли на такие крайние меры.

Затем миссис Далтон отпускает нас, сказав, чтобы мы по пути на выход заглянули в свиток, висящий у двери.

Дейн идет позади меня. Я чуть не спотыкаюсь, когда он наклоняется, чтобы шепнуть мне на ухо:

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Тогда говори.

— Не здесь, — отвечает он, пока мы стоим в очереди, чтобы выйти из комнаты.

Ученики остановились, чтобы поспорить о своих парах, но никто не обращает на них внимания.

— Нет, — отвечаю я. — Говори здесь или уходи.

Он рычит, и что-то теплое скользит по моему позвоночнику, прежде чем исчезнуть.

— Хватит сопротивляться. Я знаю, что ты меня чувствуешь.

— Это звучит неправильно.

— Мне все равно. Это правда.

Я продолжаю игнорировать человека, который хочет моей смерти. Дойдя до двери, бросаю взгляд на свиток, закатываю глаза и поворачиваюсь к Дейну.

— Я собираюсь дать пощечину твоей матери.

Он собирается ответить, но затем видит свиток. Наши имена стоят рядом. Он скрипит зубами, глядя на меня.

Я качаю головой. — Разберись с этим.

И я следую за близнецами из комнаты, прочь от гневно смотрящего мужчины, из которого льются тени, кружащиеся вокруг него, как торнадо.

Нам конец. Я и так знала, с кем меня сопоставят. Но, увидев наши имена снова, я более чем взбешена. Он не ступит в мою комнату, и мы точно не будем спать в одном общежитии по выходным, и это обещание.

Дело выходит из-под контроля. Почему они продолжают нас объединять в пары?

Он упомянул, что его мать сказала, что это важно. Но почему? Он даже пошел на то, что написал профессору по межличностным отношениям, прося ее изменить пару, не сообщая об этом его матери.

Отказано.