Глава 8

Я начинаю думать, что здесь, в академии, я обзавелась не теми друзьями.

Пока мы втроем сидим на бревне посреди леса, близнецы обсуждают между собой свои любимые детские воспоминания. О том, как они убили своего отца, и о том, как он визжал, словно свинья, когда они вырвали ему глаза из глазниц и заставили его подавиться собственной кожей. Судя по тому, что я слышала от них, он был злодеем, поэтому я в какой-то степени считаю его смерть оправданной. Но я не могу согласиться с тем, что они не испытывают абсолютно никаких угрызений совести; что им кажется забавным то, что они убили своего отца.

Поппи хихикает, когда Мел рассказывает мне, что с тех пор их разыскивали, и что мать отправила их сюда не только для того, чтобы спасти от казни по законам королевства, но и чтобы защитить от разрушения их мира.

По крайней мере, их мать кажется милой.

— Напомни, какое второе задание? — спрашивает Поппи, пытаясь поймать капли дождя на ладонь.

Я достаю список из сумки и прочищаю горло.

— Второе задание… — начинаю я читать свиток в руке, пока мы ждем следующего урока. — Физический контакт важен для людей, и один из способов продемонстрировать и почувствовать доверие человека — это прикосновение. Для выполнения этого задания вы будете проводить время со своим партнером и привыкать к тому, как он себя чувствует. Ожидается, что это займет не менее шести часов. Я предлагаю спать в одной постели или держаться за руки, чтобы набрать часть этого времени. Это задание будет записано и отправлено мне.

Мел фыркает. Поппи играет с шаром, который она создала, собрав капли воды, и который парит над ее головой, а я переворачиваюсь на бревне, чтобы лечь на спину.

— Так что нам нужно… что? Просто прикасаться друг к другу?

— Она права, — говорю я. — Это действительно укрепляет доверие — чувствовать себя комфортно, когда кто-то тебя трогает. — Я киваю, перечитывая задание. — Думаю, поэтому третье задание более простое.

Поппи пускает пузырь из жевательной резинки. Как только она узнала, что это своего рода человеческая конфетка, стала зависима от того, чтобы пускать самые большие пузыри.

— Я не против второго. Мне довольно понравилось первое задание. А третье выглядит весело.

— Оно выглядит ужасно и скучно, — говорит Мел, закатывая глаза. — Вы обе тоже выполняли задание номер один?

Мы обе киваем.

Мел осматривает свои ногти.

— Вопросы Орсена меня удивили. Я ожидала сексуальных и грубых вопросов, но он искренне спрашивал обо мне и моей жизни.

— Брандт спрашивал меня обо всех моих первых разах, — говорит Поппи, покраснев до предела. — А как насчет тебя, Сера? Я в шоке, что ты и Дейн еще не убили друг друга.

Я рассказываю им, уклоняясь от упоминания последнего вопроса. В результате я закрыла лицо от стыда, а Дейн исчез в воздухе, сбежав из моей комнаты.

Боль, которую я почувствовала, когда солгала, была жестокой, но она утихла, как только Дейн исчез.

И теперь он думает, что я хочу переспать с ним. Это был мгновенный прилив желания от того, что он прижал меня к себе. Ничего больше. Ничего меньше. Дейн не уродлив, и он весь в мышцах. Он хорошо пахнет. Его глаза завораживают. И он высокий. Очень высокий.

Кто бы не захотел трахнуть его, пока он на тебе?

В любом случае, он, наверное, думает, что я в него влюблена или что я рада быть его напарницей.

Это не так.

И теперь я не могу смотреть ему в глаза.

Сегодня утром я видела, как Дейн шел в столовую на завтрак, и, пока он меня не заметил, я вбежала в пустую классную комнату и прождала целый час, прежде чем вернуться в общежитие.

Как, черт возьми, я смогу смотреть ему в глаза и прикасаться к нему в течение нескольких часов, выполняя второе задание? Он едва выносит мой запах, так как же он сможет прикоснуться ко мне, не испытывая вспышки ярости, в результате которой я окажусь прижатой к чему-нибудь за запястья или горло?

Нам конец.

Но я не собираюсь проебаться.

Я достаю телефон и открываю наши сообщения.

Я: Не делай это неловким. Должно быть, это сбой в магии, потому что последнее, чего я хочу, — это переспать с тобой. Но нам нужно выполнить второе задание, и если ты его испортишь, я снова ударю тебя коленом по яйцам. Сильнее. Понял?

Я: Жду твоего односложного ответа через два рабочих дня.

— Чего ты улыбаешься?

Я выключаю экран и убираю телефон. Сдерживая улыбку, говорю: — Ничего.

На занятии по культурологии я сосредоточиваюсь на книге, лежащей у меня на коленях, вместо того, чтобы слушать парящую голову, рассказывающую нам о ритуалах, пророках и способах добиться признания.

Преподаватели должны быть в своей смертной форме, как и студенты, но, видимо, некоторые просто не следуют правилам и им это сходит с рук. Если бы это было несколько недель назад, я бы швырнула книгу в голову и с криком убежала из класса, но, похоже, я привыкаю.

Обычно этот курс ведет миссис Далтон, но ее здесь нет. Ее сына тоже нет.

Прошло уже четыре дня, и либо Дейн все еще пытается разобраться со своим телефоном, либо он меня игнорирует. Мне все равно. Но это не объясняет, почему он пропускает уроки. Бедный Орсен похож на потерявшегося щенка без своего лидера.

Он не следует правилам. Мы должны держаться вместе из соображений безопасности, поэтому вместо того, чтобы искать его, я держусь рядом с друзьями.

Преимущества быть сыном директрисы. Он думает, что может нарушать правила и не получать никакого наказания. Я с ужасом жду следующей встречи по этому поводу и публичного унижения.

Хотя то, что я думала будет неделей борьбы с невыносимым характером Дейна, превратилось в то, что я стала нервной развалиной по совершенно другой причине.

Глубокая потребность узнать, где он.

Это почти поглощает меня. Я постоянно борюсь с желанием выскользнуть из общежития после отбоя, чтобы разыскать его.

Я этого не сделала.

Однако прошлой ночью мне приснился кошмар. Жара. Крики. Огонь. Много огня. Потом кто-то вытащил меня из пламени и отнес в безопасное место, а двое людей, которых я приняла за своих родителей, кричали от боли, пока горели.

Я пыталась добраться до них, но не смогла.

И прежде чем я проснулась, на меня уставились зеленые глаза, полные паники, муки и отчаяния, а глубокий голос прошептал мое имя.

Серафина.

Я вскрикнула и села на кровати, вся в поту. Силуэты на стенах просто смотрели на меня.

Теперь я изучаю значение снов, пока эта жуткая голова висит над главным столом, расспрашивая студентов о пророчествах и о том, почему они важны для миров, несмотря на то, что не имеют отношения к тому, как мы можем сдать экзамены и попасть в Мир Смертных. Некоторые отвечают, но большинство выглядит смертельно скучающим.

Я продолжаю читать свою книгу, чтобы понять, что означают мои сны.

В человеческом мире они могут иметь много значений, но здесь, в стенах этого замка, я не верю, что они ничего не значат. Должна быть причина, почему это казалось таким реальным. Скорее как воспоминание, чем как какой-то извращенный сценарий, придуманный моим разумом.

В некоторых снах мне нравится оставаться, но этот казался ловушкой.

Книга, которая у меня сейчас есть, объясняет, что это могут быть воспоминания из другой жизни. Или желание иметь такую жизнь.

Сгореть заживо — это точно не та жизнь, которую я хочу, и я не знаю, кто мои биологические родители. Насколько я знаю, меня воспитала система. Я переходила из приюта в приемные семьи и в конце концов нашла дом, который дал мне все, что было нужно. Но потом они погибли в автокатастрофе, и, поскольку меня считали взрослой, мне пришлось самой о себе заботиться.

Может быть, именно поэтому мне снятся эти сны. А может быть, я просто переживаю из-за своего положения. Я расстроена, потому что мои потребности не удовлетворяются, и я заблудилась, пытаясь найти выход.

В любом случае, я все еще нахожусь в школе магии, полной убийц, хулиганов и существ, которые хотят моей смерти.

Я чуть не выпрыгнула из кожи, когда парящая голова моего профессора появилась у меня на коленях.

— Мисс Уинтерс! Внимательнее слушайте, или вас оставят после уроков!

Я захлопнула книгу прямо на его голове. Он исчез и вскоре появился у своего стола.

— В этой академии мы не терпим лени и незрелости. Скажи мне, девочка, что такое пророчество?

Девочка?

— Вы же знаете, что мне двадцать, да?

Его губы скривились в усмешке.

— Мне четыреста восемьдесят лет. Ты — девочка.

Я оглядываюсь по комнате, с трудом сглатывая слюну, а затем бросаю на своего бесплотного учителя гневный взгляд.

— Это просто другой способ сказать, что что-то является предсказанием, — отвечаю я.

— Предсказанием чего? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами. — Будущего.

— Неверно.

Несколько студентов хихикают, и мои щеки горят от раздражения.

— Нет, это не так. И культоведение не имеет ничего общего с гаданием.

— Опять неверно. Пророчество — это предсказание событий, которые еще не произошли. Что-то конкретное. Предсказания неточны. В этом мире и во всех остальных. Ты человек. Расскажи мне о пророчествах, которые сбылись для твоего бога.

Я качаю головой, молча. И крайне сбита с толку.

— Я понятия не имею, что сейчас происходит, — говорит один из студентов. — О чем мы говорим?

Преподаватель скрежещет зубами.

— Замолчи, Куигли. — Он опускает голову на стол. — Мы отклоняемся от темы. Я заговорил об этом потому, что существует пророчество о существе, которое положит конец войне миров…

Я перестаю слушать. Не потому, что он говорит слишком быстро и его слова слишком сложны для понимания, а потому, что холод обволакивает мою ногу, поднимается по бедру. Он обвивается вокруг меня, как змея, пока не доходит до горла. Невидимый, так что никто не может его увидеть.

И тут я слышу тихий шепот у себя на ухе. Безжизненное шипение.

Смерть ей. Смерть всем.

Я вскакиваю на ноги, собираю книги и хватаю сумку, игнорируя профессора, и выбегаю из аудитории. Ноги несут меня прочь из замка, словно знают, куда идти, и я останавливаюсь только у барьера у воды.

Я пытаюсь притвориться, что со мной все в порядке, но это далеко не так. Я нахожусь в школе, полной существ и паранормальных сущностей. С кем-то, кто хочет моей смерти, но при этом был моим партнером по нескольким предметам.

Как только представится возможность, как только он поймет, что ему сойдет это с рук, он придет за мной.

Я не могу дышать. Я прижимаю ладонь к груди, считаю до пяти, десяти, пятнадцати, двадцати и закрываю глаза. Опускаясь, чтобы сесть на землю, вдыхаю и выдыхаю, мое зрение затуманивается.

Воздух меняется, становится холодным и влажным, и кто-то садится рядом со мной.

— Ты в порядке?

Я не поднимаю глаз на знакомый голос. — Нет.

Валин, тихий и внимательный, не говорит ничего, пока мое сердце не успокаивается, а зрение постепенно проясняется. Мы слушаем, как вода плещется о берег, порывистый ветер и как дрожат близлежащие деревья, шелестя листьями.

Наконец он заговорил.

— Ты выглядишь подавленной. Хочешь выговориться?

Покачав головой, я обнимаю колени.

— Мне здесь не место. Вот и все.

— Никому из нас здесь не место, маленькая Серафина.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

— В любом случае, это не имеет значения. Мой напарник, похоже, испарился в прах, а завтра срок сдачи моего второго задания. Ты лучше всех знаешь, что каждая часть должна быть выполнена. — Я слегка толкнула его плечом, пытаясь разрядить обстановку. — Тебе придется терпеть меня еще целый год.

— Я не могу помочь тебе с Дейном. Он всегда исчезает на несколько недель. Покажи мне свой список, — говорит Валин, протягивая руку.

Я вздыхаю и достаю его из сумки.

— У всех одинаковый. Второе задание нужно выполнить до полудня завтра.

— Я мог бы помочь тебе с некоторыми из них, если он не появится. — Он пристально смотрит на свиток, глаза бегают из стороны в сторону, пока он впитывает каждую строку. — Я с удовольствием помогу.

Я хмурюсь. — Но ты же профессор.

Он подмигивает. — Профессор, не находящийся на службе. К тому же, как я уже отмечал, здесь нет правил.

— Ты вообще читал второе задание?

Он кивает, в голубых глазах мелькает огонек.

— Конечно, читал.

— Мне всего двадцать.

Он улыбается. — А мне всего тридцать четыре.

Я смотрю на него. С его молодыми чертами лица, густыми волосами и очертаниями щек и линии подбородка он мог бы сойти за модель в моем мире.

Но он же профессор.

— У тебя не будет неприятностей?

Он смеется, встает и протягивает руку. — Давай. Пойдем в твое общежитие.

Несмотря на тревожное чувство, охватившее меня, я беру его протянутую руку и следую за ним. Что-то внутри меня подсказывает мне уйти. Бежать. Но я не могу отпустить его руку.

Что-то не так. Что-то не в порядке.

Он знает, где находится мое общежитие, точно знает, в каком коридоре, и игнорирует пристальные взгляды студентов, идя рядом со смертной.

Его большой палец скользит по моей коже, и я хмурюсь, потому что ничего не чувствую. Раньше, когда мы спарринговали и он учил меня боевым стойкам, я чувствовала это. Но сейчас, когда он открывает мою дверь и вводит меня внутрь, я ничего не чувствую.

Он оглядывается, пока я закрываю дверь; я прислоняюсь к ней, а он трогает все вокруг. Силуэты на моих стенах прячутся, их нигде не видно.

Валин поворачивается ко мне, в его глазах мелькает огонек.

— Иди сюда.

Я делаю несколько шагов, не имея на то намерения.

Его пальцы скользят по моей руке, и он изучает меня — обнаженные ноги и бедра, открытые моей униформой, — и его кадык подпрыгивает.

— Ты очаровательна. Ты всегда была такой.

Расстегивая верхнюю пуговицу моей рубашки, он внимательно смотрит на меня. Еще одну. И еще одну. Но все еще нет ошеломляющего желания сорвать с него одежду. Когда расстегивает последнюю, спускает ткань с моих плеч, и рубашка падает на пол.

Я напрягаюсь, когда он тянется к бретельке моего лифчика. — Что ты делаешь?

Мягко, словно мурлыкая, он отвечает: — Задание номер два.

— Там сказано, что нельзя делать ничего сексуального.

Он засунул палец под бретельку, зацепил ее, а затем резко оттянул назад, прижав к моей коже.

— Я просто снимаю с тебя одежду. Она грязная, и я не могу прикасаться к тебе, пока ты в ней.

Как только он входит в мое личное пространство, я чувствую себя неловко и неуютно. Голос в моей голове велит мне бежать, оттолкнуть его, кричать на всех профессоров, чтобы они выгнали его из моей комнаты.

Дейн.

Где ты, черт возьми?

Второй голос исходил не от меня.

Но вместо того, чтобы отреагировать, я застыла, когда Валин поднял с пола мою рубашку, погладил ткань кончиками пальцев, а затем поднес ее к носу и вдохнул.

— Ах. Какой чудесный запах. — Еще один вдох. — Если твоя рубашка пахнет так, я могу только гадать…

Я отступаю назад, ударяясь бедром о каркас кровати.

— Думаю, хватит.

Наклонив голову, Валин смотрит на меня с недоумением.

— Что хватит?

— Я хочу, чтобы ты ушел. — Я пытаюсь звучать угрожающе, но мой голос дрожит.

Его глаза меняют цвет на темно-красный, превращаясь в нечто… бессмертное. Его зубы удлиняются, становятся острыми и ужасающими.

Он делает шаг, но прежде чем успевает до меня дотянуться, вся комната взрывается облаком дыма. Все вокруг нас летит в разные стороны, но я стою неподвижно, как будто меня окружает что-то, словно силовое поле, защищающее от опасности.

Вокруг меня летают бумаги, осколки дерева и камни. Пламя моих свечей гаснет, а окна разбиваются, разбрасывая осколки стекла по всему полу и разрушая кровать.

Это вовсе не дым; это тени. Множество теней. Они кружат. Танцуют. Кричат, кружась и извиваясь вокруг темной фигуры. Голоса — глубокие голоса. Они напевают что-то, чего я не могу разобрать.

Но я не боюсь. Я чувствую себя в некоторой степени в безопасности.

Черная масса устремляется к Валину, отбрасывая его на противоположную сторону комнаты, где его спина с силой ударяется о стену.

Он стонет, поднимается на колени и, усмехаясь, вытирает нос.

— Просто не смог удержаться, да? — Он пытается подойти ко мне, но комната снова взрывается, как вулкан, и пламя разгорается по всему потолку.

Я не чувствую обжигающего жара, не боюсь за свою безопасность, ничего.

Дейн, одетый лишь в брюки и наполовину застегнутую рубашку, материализуется перед Валином, словно вихрь, с яростью, гневом и смертью в глазах.

— Убирайся к черту, — рычит он, пока тени устремляются обратно к нему, прямо в его грудь. — Сейчас же.

— Тебе место в подземельях, — злобно шипит Валин, с трудом поднимаясь на ноги. — Тебе место в подземельях! Как тебе удалось сбежать?

В подземельях?

Он же говорил, что не знает, где находится Дейн, что тот то и дело исчезает на несколько недель. Вот почему Дейн не соблюдал правила безопасности.

— Не оскорбляй меня, думая, что несколько заклинаний и тюрьма смогут удержать меня взаперти. — Дейн щелкнул пальцами, и моя дверь распахнулась, дерево заскрипело, едва не вырвавшись из петель. — Не дави на меня. Я не в настроении выслушивать твои глупости.

Валин смотрит на меня, потом на Дейна, прежде чем поправить воротник и направиться к двери.

Он останавливается и рычит на него. — Ты не можешь удержать ее.

Дейн лишь бросает на Валина мрачный взгляд, хмуря брови, и, не сказав ни слова и не пошевелив пальцем, профессор оказывается вытолкнут из комнаты, прежде чем дверь с грохотом захлопывается.

Дейн вытирает ладони о брюки, а затем машет рукой в сторону двери, запирая ее.

— Что это было? И почему ты был в подземельях?

— Это не твое дело. Он пытался воспользоваться тобой. И ты собиралась ему это позволить?

Я скрещиваю руки. — Нет! Ты ворвался сюда, как Питер Пэн со своими тенями, прежде чем я успела его остановить!

Дейн долго смотрит на меня. — Кто?

— В моем мире у тебя нет шансов.

Он что-то бормочет себе под нос, прежде чем комната начинает перестраиваться, все мои вещи приходят в порядок и возвращаются на свои законные места. Мое одеяло разглаживается на матрасе, а свечи, окна и книги приводятся в порядок.

— Валин — плохой человек. Он — жаждущий власти монстр, и ему нельзя доверять, — говорит Дейн, ни разу не взглянув на меня. Вероятно, потому что я, похоже, не могу пошевелиться и стою только в лифчике и короткой плиссированной юбке.

Я наблюдаю, как он осматривает мою комнату, морщась при виде моей рубашки на полу.

— Он сказал, что ему за тридцать, — отвечаю я, его присутствие разрушает энергетику в комнате, в моей душе.

— Он соврал. Он хочет тебя. — Дейн проводит большой ладонью по лицу, выглядя измученным. Его рубашка испачкана сажей, а волосы выглядят так, будто он днями пропускал по ним пальцы. — Я ударил его, — объясняет он. — Он потребовал, чтобы я уехал… — Он делает паузу. — Уехал с острова. Но я, конечно, отказался.

— Почему он хочет, чтобы ты уехал с острова?

Челюсть Дейна напрягается.

— Мы из одного мира. — Я поднимаю бровь, ожидая, что он разъяснит. — Я наследник Теневого Мира, и ему это не нравится. Никогда не нравилось.

Я присвистываю. — Вау. Ты наследник, но при этом ты здесь, ведешь себя как какая-то избалованная девчонка-подросток и ссоришься со своим профессором.

— Заткнись. Как я уже сказал, он хочет тебя.

Я с трудом сдерживаю смех. — И это проблема, потому что…?

Его теперь серебристые глаза резко поднимаются на мое лицо. — Ты что, не слышала меня? Он монстр.

— Как и ты, и, по сути, все остальные здесь.

Его взгляд отрывается от моего и останавливается на моей обнаженной ключице.

— Надень рубашку обратно. Я не хочу видеть кошмары из-за того, что вижу тебя такой.

Я фыркаю. — И именно поэтому ты только что ворвался в мою комнату.

— Ты — моя напарница в этой школе. Если ты провалишься, я провалюсь. Это значит, что если кто-то из нас умрет или окажется под чарами, мы застрянем здесь еще дольше. Мне не нужно, чтобы ты пускала слюни на профессора, пока мы оба пытаемся сдать каждый предмет.

— Ладно.

Он рычит, стараясь не смотреть ниже моего горла и не обращать внимания на пульсирующую вену на шее.

— Ладно. Ты будешь держаться от него подальше. И с этого момента будешь тренироваться со мной.

— Если я и буду тренироваться с кем-то, то точно не с тобой. И не забывай про меры безопасности.

Мы пристально смотрим друг на друга, пока он не стонет, не наклоняется, чтобы схватить мою рубашку в кулак, и не швыряет ее мне в лицо.

— Оденься, смертная.

Как только я прикрываюсь, представляю, как бью его. Сильно. Так сильно, что у него пойдет кровь из носа.

С гримасой Дейн проводит большим пальцем по губе.

— Ты только себе навредишь, если сделаешь это. Но, пожалуйста, попробуй.

— Нам нужно выполнить второе задание. — Я меняю тему, потому что по какой-то причине я чувствую к нему не столько раздражение, сколько… потребность. Как будто я не хочу, чтобы он уходил. — Ты уже прочитал его?

— Я уже несколько дней сижу в подземельях. А ты как думаешь? — Я закатываю глаза. — Хватит, блять, закатывать глаза на меня.

— Ладно, Питер, — отвечаю я, подходя к столу и беря список. — Прочитай.

— Не называй меня чужим именем. — Он выхватывает его у меня из рук и читает каждое слово второго задания, все больше хмурясь, а затем сжимает свиток в кулаке. — Нет.

Я поднимаю бровь. — Нет?

— Я не буду прикасаться к тебе в течение шести часов. Что это за испытание? — Он разрывает и швыряет бумагу, но благодаря магии, наложенной на нее профессором, она просто разворачивается и парит обратно к нам.

— Это облегчит третье задание.

Он злобно смотрит на меня.

— А что за третье задание?

— Тебе нужно поцеловать меня.

Дейн смотрит на меня так, будто я только что убила его мать.

Он поворачивается и направляется к двери.

— Куда ты? — кричу я.

— Повеситься.

— Хватит драматизировать. Просто… — Я кусаю губу, не зная, как это сформулировать. — Профессор сказал, что мы можем спать в одной постели, и это будет считаться. Мы и так должны делить кровать по выходным.

— Это твой способ соблазнить меня? Потому что он не работает.

Я фыркаю. — Если бы я хотела тебя соблазнить, я бы это сделала.

Его глаза мерцают, меняя цвет с зеленого на серебристый, а потом снова на зеленый.

— Я не буду вступать в половую связь с человеком.

Я просто снова закатываю глаза, потому что уверена, что он понятия не имеет, что это значит.

— Я пойду приму душ и приготовлюсь ко сну. Если ты серьезно относишься к этим заданиям, вернись сюда через час.

Дейн смотрит на меня.

Я снимаю рубашку, бросаю ее ему и направляюсь в ванную.

К тому времени, как я умылась и надела ночную рубашку, его уже не было. Я укладываюсь в постель, задуваю свечи и погружаюсь в подушку.

Через несколько часов скрипит дверь, но вместо того, чтобы ворваться и требовать соблюдения границ, я слышу, как он бормочет себе под нос, что он сможет это сделать, а затем слышу звук ткани, падающей на пол.

Матрас прогибается за моей спиной, и я прижимаю одеяло к груди, пока Дейн устраивается в моей постели.

Его плечо прижато к моей спине.

— Это достаточно? — тихо спрашивает он, шепча в темноте. — Для задания?

Я киваю. — Думаю, да.

— Спокойной ночи, смертная.

Я сжимаю губы. — Ты когда-нибудь назовешь меня по имени?

— Нет.

Я фыркаю, и кровать дрожит. Он… смеется?

— Я тебя ненавижу, — говорю я, сдерживая улыбку. — Я тебя действительно ненавижу.

— Вот почему ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

Я поворачиваюсь к нему лицом, не осознавая, насколько близко мы находимся друг к другу.

— Если ты получил мое сообщение, я написала, что это было спонтанное решение. Я лучше трахну кактус.

Он кривится. Он так, так близко. Я чувствую его дыхание между нами.

— Вы, люди, такие странные.

Я снова отворачиваюсь от него.

— Ты скоро окажешься в окружении миллиардов таких, как мы. Привыкай.

— Могу тебя заверить, что я к этому не привыкну. А теперь скажи мне. Кто такой Питер Пэн? Он тоже владеет силой теней?

Сдерживая смех, я сжимаю кулак в одеяле.

— Ложись спать, бессмертное существо.

Он глубоко хмыкает, и это пробегает по моему позвоночнику и собирается между ног. Он мог бы с таким же успехом провести языком по моему лону, прежде чем погрузить его в меня.

— Пожалуйста, держи свои мысли при себе.

Я бледнею, вся кровь уходит из лица. — Это было…

— В тот момент. Да, у тебя это, похоже, часто бывает.

Покраснев, я прячу лицо в подушку.

И впервые за несколько недель я погружаюсь в спокойный сон, где мне снится, как я танцую под дождем и смеюсь с друзьями; молодой человек с блестящими зелеными глазами представляется мне в моей закусочной, заказывая молочный коктейль и вафли. Он протягивает мне свою банковскую карту, чтобы я пропустила его заказ, и между нашими пальцами мгновенно пробегает искра.

Когда я просыпаюсь ночью, тяжелая рука обвивает мою талию. Наши обнаженные ноги переплетены, и Дейн Далтон, одетый только в трусы, прижался ко мне, как ленивец к дереву.

Тени и силуэты плавают по моей комнате, но вместо того, чтобы искать что-то, искать свой источник и спасителя, они спокойны.

В мире.