Глава 5

— Скажи мне, человеческая девочка, — начинает Мел, расчесывая волосы Поппи, — каково это — испытывать оргазм?

Я вздыхаю, поднимая глаза от бумаг.

— Серьезно? А чем это отличается от твоего?

— Она права. Мы же сейчас принимаем человеческий облик, — говорит Поппи, морщась от боли, когда Мел ударяет ее расческой по голове. — Ай! Сука!

Мел игнорирует свою сестру-близняшку.

— Ты когда-нибудь чуть не умирала от него?

Я задыхаюсь. — Что?

— Я принимаю это за «нет». Тогда ясно, что у тебя худшая сексуальная жизнь во вселенной.

— Чуть не умереть от оргазма — это звучит ужасно, так что, может, у тебя самая худшая.

— Я не могу умереть, — отвечает она.

— Значит, ты и чуть не умереть не можешь, — парирую я. — И у меня раньше была отличная сексуальная жизнь, к твоему сведению.

Напевая, она продолжает расчесывать волосы в течение следующих нескольких минут, а я продолжаю делать заметки к следующему уроку. Отложив расчёску, она начинает заплетать волосы Поппи в тугую косу от самых корней.

Она не продолжает эту тему, поэтому я быстро заканчиваю свои заметки, закрываю тетрадь и беру свой сэндвич. Мы сидим в столовой. Обычно мы сидим во дворе, но погода плохая, так что, учитывая наши короткие юбки и то, что у нас нет защиты от дождя, прячемся здесь.

Дейн и его компания хулиганов сидят за несколькими столиками от нас, и я слышу, как Орсен говорит о Мел и о том, какая у нее классная попка.

За последние двенадцать часов он отправил ей десять сообщений, видео, где показывает ей свою кровать, и прямо спросил, не хочет ли она быстро переспать перед уроком.

Он безжалостен.

— О, блять! — кричит Орсен, быстро вскакивая на ноги и подпрыгивая, когда вода льется из его штанов, вытекая из-под пояса.

Дым валит из его кожи, согревая, и он сердито смотрит на Мел, пока она свистит, продолжая укладывать волосы своей сестре. Он не собирается мстить — он слишком сильно ее хочет, чтобы злиться на нее. Вместо этого хихикает, вытирается салфетками и подмигивает ей.

Теперь это происходит регулярно. Эта пара просто жестокая. То она мучает его своими способностями, то жалуется на его фотки члена. Думаю, ей это втайне тоже нравится. Не то чтобы Орсен не был красавчиком; он красавец, но для меня он немного не в моем вкусе. Шумный, дикий, громкий. К тому же он твердо намерен заполучить мою подругу — которая, как ни странно, является его полной противоположностью. Единственное, что их объединяет, — это то, что они, похоже, любят секс. Не обычный, а такой, что мне хочется надеть пояс верности и до конца жизни притворяться невинной.

Я чувствую на себе взгляд Дейна, когда складываю книги в кожаную сумку, а затем складываю документы, чтобы добавить их в сумку. Странно, что я вдруг могу чувствовать его повсюду. Он мог бы войти в комнату, и даже стоя спиной, я бы знала, что он там. Как будто энергия вокруг меня меняется, но только я могу это почувствовать. Когда он ушел из моей комнаты прошлой ночью, тени на стенах не переставали танцевать. Они дрожали по полу, а моя кровать затряслась, когда я велела им успокоиться.

Я не смотрю на него, вставая.

— Увидимся на занятии? Мне нужно в туалет.

Ложь. Мне нужно уйти от него.

— Не опаздывай. Сегодня мы будем практиковаться в эмоциональных поцелуях.

Я стону. — Здорово.

— Надеюсь, профессор поставит тебя в пару! — кричит Поппи, когда я ухожу от стола. — И я надеюсь, ради твоего же блага, что он будет красавчиком!

Взгляд Дейна следует за мной из комнаты, и я сдерживаю желание показать ему средний палец, как зрелый взрослый человек, которым я являюсь. Взрослый человек, которому в течение следующего года предстоит как-то учиться быть человеком.

Я обхожу студентов, пробираясь к туалету. Запираю кабинку, сажусь на унитаз и справляю нужду, а потом опускаю голову на руки. Прошло уже несколько недель, а я до сих пор не просыпаюсь под будильник на работе, в своей постели, укутанная одеялами, с Тудлсом, лапающим меня по лицу.

Столько раз я убеждала себя, что это сон — длинный, ужасный кошмар, из которого мне нужно проснуться.

Я достаю телефон, набираю «911» и прижимаю его к уху. Но связь отсутствует. То же самое происходит, когда я звоню в головной офис своей компании, и снова, когда пытаюсь дозвониться на свой старый номер мобильного.

Я по глупости нажимаю на номер Дейна, чтобы проверить, может, в ванной плохо ловит сигнал, и телефон звонит.

Я застываю и вешаю трубку.

Идиотка. Полная идиотка.

Я привожу себя в порядок, обливаю лицо водой у зеркала и готовлюсь к следующему занятию. К тому, которого я так боялась. Потому что нет никаких шансов, что я уйду отсюда, не попав в пару.

Когда я проснулась сегодня утром, думала, что моя неделя уже не может стать хуже. Еще один день в аду, даже если я на день ближе к выпуску и к тому, чтобы убраться с этого проклятого острова.

Однако, похоже, вселенная решила подшутить надо мной. Когда я прихожу на урок по человеческим отношениям с трехминутным опозданием, стараюсь не смотреть на двух студентов на кровати посреди комнаты. Полностью одетых, но лапающих друг друга через одежду.

Профессор сидит за своим столом, скрестив руки, выглядя скучающей и более человечной, чем кто-либо здесь. По крайней мере, она не похожа на преподавательницу курса «Изучение смертных», у которой хвост сметает все со стола.

— Что я тебе говорила? Ты должен целовать ее с языком и перестать вести себя как статуя. Я просканировала тебя — ты не девственник.

Он краснеет до корней волос, а его партнерша вздрагивает от жара. Он быстро успокаивается, извиняется перед ней и делает, как ему велено.

— Отлично! — Она встает со стула, наклоняясь, чтобы лучше видеть. — Да, хорошо! Я чувствую, как усиливается эмоциональная связь. Доверие и комфорт чрезвычайно важны, когда речь идет об интимности у людей. Вы не можете выйти в их мир и ожидать, что будете вести себя так же грубо, как в своем собственном. Люди — существа хрупкие, и с ними нужно обращаться соответственно.

Я внутренне стону и опускаю взгляд на колени, на книгу, спрятанную в сумке. Чтение помогает скоротать время, но здесь есть только учебники, руководства по пыткам и книги заклинаний. Я случайно унесла одну в свою комнату и прочитала ее, когда мне было скучно, и теперь я знаю, как вызвать демона.

Здешняя библиотека полна странных вещей. Книги — это еще не все. Можно с уверенностью сказать, что ни одна из них мне не по душе, но я успокоилась, читая рассказ о преступлениях, совершенных в Огненном Царстве, и я лучше почитаю о законах драконов, чем буду смотреть, как двое студентов постепенно влюбляются друг в друга. Или что бы то ни было, чего от них хочет профессор.

— В этом семестре мы будем изучать эмоциональную сторону секса. Как я уже говорила, людям нужны нежные и заботливые партнеры. Если вы хотите покинуть этот остров и как-то установить связь, то последнее, что вам нужно, — это причинить им боль.

Студенты кривляются, а я продолжаю читать.

— У вас есть партнеры, а у меня есть все ваши отчеты, включая занятия вне уроков. Чтобы сдать этот курс, ваша оценка должна быть выше семидесяти процентов. Она будет разделена между вами и вашим партнером.

Близнецы сидят со своими партнерами, а Орсен продолжает шептать Мел на ухо. Я вижу, что она злится — в ее глазах появляется демонический блеск каждый раз, когда она бросает на него гневный взгляд.

Возможно, завтра он проснется мертвым, бессмертный он или нет.

Дейн, должно быть, прогулял урок, потому что его здесь нет, и, конечно, профессор не против. Перед уроком он был со своими друзьями, так что, очевидно, прогуливает намеренно.

Не то чтобы мне было дело. Я просто рада, что сегодня на одного человека меньше, планирующего мое убийство. Пока все сосредоточены на чем-то другом, у меня меньше ненавистников и меньше хмурых взглядов, направленных на меня.

Неудивительно, что они меня не любят, но я пока не просыпалась с одним соском или половиной сердца. В конце концов они доберутся до меня, и я надеюсь, что к тому времени я либо обрету бессмертие, либо научусь достаточно хорошо владеть мечом, чтобы защитить себя.

Они не проживут и дня в моем мире. Если они не выносят меня за то, что я человек, как, черт возьми, смогут жить среди миллиардов таких же?

Мой телефон загудел в сумке, и я посмотрела на Мел, зная, что это она. У нее и у Дейна единственные номера моего телефона, а он ни за что не напишет мне сам.

Поппи хочет придерживаться правила общаться только со своим партнером, эта маленькая благодетельница. Судя по тому, что я слышала сегодня утром от ее сестры, Поппи весело проводит время со своим партнером, а бедная Мел была вынуждена наложить заклинание, чтобы звукоизолировать свою часть комнаты, чтобы наконец обрести тишину и покой.

— Еще язычка!

Кто-то хихикает, и я возвращаюсь к чтению своей книги.

Мой телефон снова вибрирует, и я наконец сдаюсь и беру его. Под столом я разблокирую экран и вижу два сообщения от Мел.

Мел: Орсен сказал, что Дейн был в твоей комнате прошлой ночью. Если я не получу подробности, вытащу этот стул из-под тебя, не пошевелив пальцем.

Мел: Не игнорируй меня!

Вместо того чтобы ответить, я смотрю на свою седовласую подругу. Сейчас она молча спорит с Орсеном. Он кажется завороженным, не в силах отвести взгляд от ее лица.

Справедливости ради, она прекрасна. Его единственная просьба с тех пор, как они стали партнерами, — чтобы она подстригла ногти, потому что он не хочет, чтобы она вырезала ему внутренности, пока он, цитирую, «вбивается в нее». Думаю, Орсену будет легче влиться в человеческое общество, чем он думает. Он определенно ведет себя как один из нас.

Весь класс замолкает, когда дверь с грохотом распахивается. Дейн, с мрачным выражением лица и разъяренным взглядом, входит, игнорирует всех, кто на него смотрит, и занимает место напротив меня.

Он скрещивает руки, откидывается на спинку стула и раздвигает ноги под столом.

— Извините, что опоздал, — говорит он, на мгновение бросив на меня взгляд. — Меня отвлекли.

— Ничего страшного, мистер Далтон. Я как раз объясняла всем, насколько важны доверие и связь, когда речь идет об интимных отношениях с человеком. — Он не мог выглядеть более отвращенным. — И в первой половине семестра вы будете без устали работать со своим партнером, чтобы обрести и то, и другое. — Она продолжает объяснять систему оценок, как она будет следить за всеми, и что задания будут совместными.

Он поднимает бровь. — А с кем я в паре?

Профессор уставилась на него, затем прижала руку к груди.

— Я разве не назначила вам партнёра? Прошу прощения, мистер Далтон! — Она поспешила к своему столу, перебирая бумаги, пока её взгляд не остановился на мне. — У мисс Уинтерс тоже нет партнёра.

Дейн выпрямился. — Нет.

— Да. Вы будете парой. Пожалуйста, садитесь вместе.

Мои глаза расширяются, и рот открывается.

— Простите? Почему?

— Вы. Партнеры.

Дейн с силой ударяет рукой по столу, вскакивая на ноги, и все окна разрываются, бумаги разлетаются повсюду.

— Не оскорбляйте меня, предполагая, что я буду заниматься сексуальными отношениями с человеком.

— Сядьте, мистер Далтон.

Орсен подбирает бумаги Мел, а на его лице играет самая широкая ухмылка, какую я когда-либо видела.

Дейн снова отказывается.

— Ни за что. Как вы смеете объединять меня с этим…этим…человечишкой?

Профессор щелкает языком.

— Тогда идеальная пара. Похоже, вам этот урок нужен больше, чем кому-либо, чтобы избавиться от своих предубеждений по отношению к людям. Как вы собираетесь строить отношения, когда покинете остров?

— Я — самое могущественное существо на этом острове, а вы хотите, чтобы я выполнял эти задания с… — Он гримасничает в мою сторону. — Она — всего лишь теплое тело.

Ауч.

Я качаю головой.

— Если тебе от этого станет легче, я бы лучше поцеловала мертвую лягушку. Ты отталкиваешь меня так же, как я отталкиваю тебя.

— Молчи, смертная, — резко бросает Дейн. — Тебя не просили говорить.

Я встаю и перекидываю сумку через плечо.

— Не могу дождаться того дня, когда кто-нибудь сбросит тебя с твоего воображаемого пьедестала. Иди на хуй, Дейн.

— Вернитесь, мисс Уинтерс!

Профессор, возможно, убьет меня, но я все равно ухожу отсюда. Я ненавижу ее и всех в этой школе.

Я здесь единственный человек, и это делает меня мишенью. Тем не менее, на каждом уроке они учатся, как приспосабливаться и вести себя рядом с такими, как я, чтобы иметь шанс на выживание. Если они не могут справиться со мной, двадцатилетней девушкой без семьи и близких друзей, которая работает в закусочной, то им конец.

Я едва успеваю добежать до входа в женское общежитие, как из стен вырываются лианы и затаскивают меня в темную комнату. Когда Дейн входит, зажигается свеча, и дверь закрывается за ним.

Я закатываю глаза. — Ты уже становишься одержимым. Чего тебе нужно, существо?

Лианы сжимают мою талию и запястья.

— Одержимость — это настойчивое желание узнать кого-то, неспособность перестать о нем думать или контролировать его. Если бы я был одержим тобой, смертная, ты бы оказалась прикованной к стене в моей комнате, где я мог бы следить за тобой. — Он делает шаг ко мне, а тугие узы притягивают меня к нему. — Я просто хочу, чтобы ты отказалась от этого партнерства.

— Я отказывалась от каждого занятия, на котором мы были партнерами. Это не сработает, — отвечаю я, дергая лианы. — Если ты меня не отпустишь, я сделаю это занятие для тебя в десять раз хуже.

— Твои угрозы слабы.

— Как и ты, — звучит мой незрелый ответ.

— Ты не особенная. Если я убью тебя прямо сейчас, никто не будет скучать по тебе. Никто бы тебя не искал. Я найду нового партнера, а тебя закопают в грязи, где тебе и место.

— Ты так стараешься быть задирой. Это уже становится утомительным и предсказуемым. Если бы ты собирался что-то сделать, ты бы уже это сделал. Почему бы тебе просто не оставить меня в покое? И пошел бы на хрен, пока ты этим занимаешься.

Лианы исчезают, и Дейн прижимает меня к стене. Яркие серебристые глаза смотрят на меня с яростью.

— Я не буду участвовать в этих нелепых занятиях.

Я улыбаюсь, хотя он близко, так близко, что я чувствую его мужской запах — кедр, пряности и все то, что обычно привлекает меня в парнях.

— Тогда наслаждайся подземельями.

Он ухмыляется, когда его рука скользит к моему горлу, а большой палец прижимается к моему пульсу. Дейн несколько дней назад сказал, что никогда не прикоснется ко мне физически, но вот он здесь, кожа к коже.

— Если я пойду, ты пойдешь со мной. И я с удовольствием посмотрю, как тебя разорвут на куски бессмертные там, внизу. — Он отталкивает меня. — Ты откажешься от нашего партнерства, маленькая смертная. Потому что если мне когда-нибудь придется тебя трахнуть, я позабочусь, чтобы это убило тебя.

Дейн исчезает, и с ним исчезает напряжение в моих плечах, воздух возвращается в мои легкие, когда я прислоняюсь к стене.

Нас обоих накажут за то, что мы ушли с урока. Меня — точно. А ему сойдет с рук, и его, наверное, даже похвалят за то, что он пытался преследовать свою партнершу по человеческим отношениям.

Что, черт возьми, я натворила в своей жизни, чтобы заслужить такое? Из всех людей здесь именно с ним меня ставят в пару на большинстве уроков. Это несправедливо.

Когда я добираюсь до своей комнаты, Мел пишет мне, что наконец уступила Орсену и что они собираются посидеть у водопада возле леса, полного тайн. Она говорит, чтобы я пошла с ними, и что она пригласит Дейна, а я вежливо говорю ей, чтобы она засунула это себе куда-нибудь.

Я принимаю душ, ложусь в постель и достаю домашнюю работу. Это занимает у меня несколько часов, но наконец я закрываю тетрадь. Свечи мерцают, стены кажутся спокойнее, чем обычно, и когда я лежу под одеялом, мой телефон пищит.

Дейн: Я поговорил с мамой, и она сказала, что важно, чтобы мы оставались в паре. Поздравляю, смертная.

Я натягиваю одеяло на голову и отвечаю.

Я: Ты не можешь угрожать моей жизни и писать мне, как будто ничего не произошло. Ты — самый странный парень, которого я когда-либо встречала. Психотическое поведение. Ты точно не задержишься в моем мире. О тебе снимут документальный фильм, прежде чем сделать смертельную инъекцию.

Он снова начнет перечислять все причины моей смерти, я это чувствую. Он будет использовать чрезмерное количество деталей и выставлять меня отвратительным существом, к которому он никогда бы не прикоснулся.

А ведь прошлой ночью он был тверд, как камень. Если только возбуждение или эрекция не являются побочным эффектом его гнева. В конце концов, я не знаю, к какому виду он принадлежит.

Дейн: Что такое документальный фильм?

Я никогда не уеду с этого острова.