Глава 3

Занятия по изучению смертных вызывают у меня комплекс. Я, конечно, сдам этот модуль, но сидеть среди людей, которые принижают всё, что касается смертных, заставляет меня чувствовать себя ничтожной и бесполезной.

Мало того, что я не выспалась из-за душераздирающих криков, не дававших мне уснуть всю ночь, так ещё и кто-то украл мои книги, поэтому мне пришлось одолжить бумагу и ручку, за что профессор бросил на меня сердитый взгляд.

Она зеленая, с чешуей и глазами, слишком большими для ее головы, а еще с хвостом, который постоянно сбивает вещи с ее стола.

— Я думал, люди не обладают магией? — Орсен, лучший друг Дейна, перебивает Мел на полуслове, заставляя ее бросить на него гневный взгляд. Похоже, она хочет проткнуть его своими длинными ногтями.

Мел не любит его, так же как я не люблю его лидера, который слишком высок, чтобы быть нормальным.

Профессор выдыхает облако пара из своих больших ноздрей.

— Нет, не обладают. — Она поднимает мобильный телефон над головой. Интересно, стоит ли мне сказать ей, что никто больше не использует эти черно-белые кирпичи-телефоны? — С помощью этого устройства смертные общаются. Если и когда вам будет разрешено покинуть остров, студенты должны будут уметь им пользоваться.

— А что оно делает? — спрашивает кто-то. — Какие у него способности?

— В десятый раз говорю, у него нет никаких способностей. — Глядя на степлер, который она только что сбила на пол, ломает карандаш в руке. — Я уже объясняла про спутники и службу обмена сообщениями. Кто-нибудь хочет, чтобы я объяснила это еще раз?

К моему раздражению, кто-то отвечает «да». Профессор углубляется в объяснение того, что на клавиатуре, помимо цифр, есть еще и буквы. Некоторые студенты делают заметки, а другие не обращают внимания, но Дейн Далтон бормочет под нос, какие смешные и слабые смертные, прежде чем устремить свой взгляд на меня.

Он провоцирует на реакцию, но я вместо этого делаю вид, что его не существует.

Он щелкает пальцами, и все мои записи падают на пол.

— Сера Уинтерс!

Я закатываю глаза, когда профессор бросает в меня мелом. Он отскакивает от моего стола и катится по полу.

— Придурок, — рычу я в его сторону, наклоняясь за своими бумагами. — Повзрослей.

Порыв ветра треплет мои волосы, и профессор рычит: — Следите за языком, мисс Уинтерс!

После почти двадцати минут, в течение которых все отрицали, что в небе есть спутники и что интернет существует, профессор садится за свой стол.

— Есть вопросы, прежде чем мы перейдем к следующей теме?

Поднимается рука, и весь класс стонет.

— Подводя итог, — говорит один из студентов, — мобильные телефоны — это форма магии.

Она закатывает свои ящеричьи глаза. — Вы все невыносимые мутанты.

За свои двадцать лет я ни разу не видела, чтобы учитель так разговаривал со своими учениками. Его бы выгнали и больше никогда не позволили преподавать. Но все профессора такие, как она. Они размахивают своими способностями в качестве наказания и смотрят свысока на каждого студента.

Профессор подходит к своему столу и достает второй телефон.

— У вас будет один мобильный, а у человека, с которым вы пытаетесь связаться, — другой. У каждого есть свой уникальный номер. Вы набираете его на клавиатуре и… — Она делает это, пока говорит, и на другом телефоне начинает звучать полифонический рингтон.

— Могут ли смертные быть еще более жалкими? — слышу, как Дейн бормочет одному из своих друзей. — Ненужная технология. И зачем она нужна? Если тебе нужно с кем-то поговорить, иди к нему.

Я подумываю дать ему пощечину. Все эти мелкие замечания направлены на меня. Он знает, что делает это, и знает, что я знаю. Это только подталкивает его еще больше меня злить.

Тем не менее, кроме того, что я человек без способностей, у него нет причин меня действительно не любить. Но как бы то ни было, каждый день он бросает мне в лицо какую-нибудь гадкую фразу, называет меня отвратительной и ведет себя так, будто у меня какая-то болезнь. Ему повезло, что я до сих пор не пнула его по яйцам.

Поппи задает безумное количество вопросов, на которые в итоге приходится отвечать мне, потому что учительница не знает. Я даже сообщаю классу, что мобильные телефоны более продвинуты, чем кирпич, который она держит в руках, и что у них теперь есть цветные сенсорные экраны.

Мы еще даже не затронули тему социальных сетей. Представьте, как объяснить это восемнадцати растерянным бессмертным? Скажу так: я рада, что на следующей неделе мы рассмотрим, как устроено человеческое образование по сравнению с тем, чему их учили в детстве в собственном царстве. Ведь если бы их завтра перенесли в мой мир, они бы выделялись как белые вороны и, скорее всего, были бы арестованы в течение первого часа.

Если, конечно, они закончат обучение.

Неудача означает начать все сначала и пересдать все экзамены. Это единственный способ сбежать из их рушащихся миров.

Я пока не много узнала о других студентах и их истории, но у меня есть некоторые подробности. Существует огромное количество миров, и, судя по всему, мой — самый безопасный и в настоящее время не охваченный проклятием. Пока я узнала о трех: Вода, Воздух и Огонь.

А еще есть мое царство. Царство Смертных.

О других падших царствах нам еще предстоит узнать. Думаю, это может быть сложный предмет и ненужная информация. Я до сих пор не понимаю, зачем им знать свою собственную историю, если они пришли из этих мест. Зачем сдавать экзамены по истории своих собственных царств, чтобы получить доступ в мое?

Я хожу по земле уже двадцать лет и ни разу не встречала бессмертного, пытающегося слиться с окружающими, хотя, наверное, для существ, способных принимать человеческий облик, было бы легко притвориться такими же, как я.

— Вы сейчас нас разобьете на пары? — спрашивает Поппи, постукивая ручкой по столу. — Или мы сами себе партнеров ищем?

— Нет, я вывешу на доске снаружи, с кем вы будете работать в паре до конца года. Это означает, что все ваши задания будут выполняться совместно. — И она исчезает в облаке зеленого дыма как раз когда дедушкины часы бьют, сигнализируя, что урок закончился и скоро начнется следующий.

Некоторые студенты исчезают из комнаты, растворяясь на месте, как по волшебству.

Хотя я здесь всего несколько недель, уже привыкла к тому, как здесь все устроено. В первый раз, когда я увидела, как профессор исчез в воздухе, у меня чуть не случился приступ паники. А потом, когда зашла на урок по человеческим отношениям — способ для бессмертных изучить человеческое тело и эмоциональные связи, которые мы устанавливаем, — чуть не выбежала обратно, увидев доску с множеством схематичных человечков в разных позах.

Поппи и Мел похлопали меня по плечу и сказали, что догонят позже — большинство студентов уже покинули аудиторию.

Голос Дейна нарушает моё спокойствие. Он нависает над моим столом, и я замечаю кольцо на его среднем пальце — с гравировкой какого-то королевства, но я не могу понять, какого именно. Его чёрный костюм идеально сидит по фигуре, а глаза, когда он говорит, отливают бледным серебром.

— Я думал, что смертные — это куски дерьма, но теперь, оказавшись в этом классе, я понимаю, что ошибался.

Я поднимаю бровь, скрестив руки.

— Здорово. И зачем ты мне это рассказываешь? — Я стараюсь не сглотнуть, когда уходит последний ученик, оставляя нас вдвоем.

Дверь хлопает, и Дейн, не сдвинувшись с места, запирает ее.

— Вы все хуже дерьма. Надеюсь, я никогда не сдам эти предметы, чтобы не пришлось терпеть таких, как ты.

— В моем мире ты бы и секунды не продержался. — Я встаю, но он по-прежнему возвышается надо мной. — Иди на хуй, Далтон.

Я беру свой новый мобильный, поворачиваюсь к нему спиной и направляюсь к двери. Но хотя он находится на несколько шагов позади меня, что-то обхватывает мою руку и тащит, заставляя снова сесть.

Затем две теневые руки хватают меня за бедра, прижимая к стулу.

— Жалкая, — извергает Дейн. Он делает медленные, осторожные шаги ко мне, пока теневые пальцы сжимаются. — Ты даже не можешь толкнуть меня, да? Я использую самые базовые из своих способностей, а ты вот так, в ловушке.

Я сглатываю, когда он приближается. — Ты используешь свои силы, потому что не хватает смелости сделать это самому.

Он хмыкает, засунув руку в карман, а другой вертит ручку между пальцами.

— Люди являются переносчиками стольких болезней, что я знаю: никогда не стоит прикасаться к тебе напрямую. И я полагаю, что ты избалована ими более чем достаточно. — Он кривится. — Отвратительно, честно говоря.

Забавно. Он не раз касался моих волос, когда издевался надо мной, но вместо того, чтобы упомянуть об этом, я сдерживаю улыбку.

— Я читал о таких, как ты, — продолжает он, к моему огорчению. — Ты умираешь с самого момента рождения.

Я раздраженно закатываю глаза.

— А что ты будешь делать, если всё-таки закончишь учебу и тебе придется жить среди нас?

Его дьявольская улыбка делает его еще более раздражающе красивым.

— Я сожгу вас всех дотла.

Я хихикаю от абсурдности ситуации.

— Конечно. Можешь теперь убрать от меня свои маленькие призрачные ручки? Как бы мне ни нравилось, когда меня держат и унижают, у меня есть парень, и я хотела бы пойти на следующий урок.

Дейн не отпускает меня. Более того, его руки сжимают меня ещё крепче. Челюсть напряжена, сжата до предела, и если бы ситуация не была такой ужасной и он не стоял бы передо мной на корточках, это, возможно, даже возбудило бы меня.

Грейсон был бы в восторге, если бы услышал, как я назвала его своим парнем, но Дейну не нужно знать, что я только что солгала ему в лицо.

— Уверен, тебе нравится, когда тебя удерживают. Я не могу представить ничего более отвратительного. Видеть тебя под собой. — Своими яркими глазами Дейн изучает меня — от моих длинных каштановых локонов до лица и груди, вплоть до моих черных каблуков. — Ты отвратительна, смертная. Если я когда-нибудь выберусь отсюда, ты будешь моей первой целью. — Тенистые руки медленно раздвигают мои бедра. — Я оторву эти ноги, и когда ты будешь просить пощады со слезами на глазах, сломаю каждую косточку в твоем теле, хотя бы ради того, чтобы услышать, как ты кричишь.

От этого образа у меня на затылке выступает пот. Я могу представить, как он делает что-то подобное.

Его глаза вспыхивают ярче, становятся серебристыми.

— Я, конечно, сделаю это медленно. Я хочу почувствовать, как ломается твое тело. Как горят твои легкие, когда ты отчаянно нуждаешься в кислороде. Последнее, что ты увидишь, прежде чем я лишу тебя зрения, — это меня. Когда ты будешь умолять покончить со всем этим, теряя чувствительность во всем теле, я исцелю тебя, только чтобы начать все сначала. Знаешь, почему? — Я просто тупо смотрю на него, ожидая, пока он продолжит. — Потому что ты человек. Бесполезное, уже умирающее существо, которое зависит от таких нелепых вещей, как мобильные телефоны, чтобы жить.

— Ты закончил?

Мои пальцы на ногах сгибаются, когда он снова усиливает свою невидимую хватку на моих ногах.

— Ты узнаешь, когда я закончу. Прямо перед тем, как душа навсегда покинет твое тело — только тогда я с тобой покончу.

У меня стынет кровь в жилах, и вместо того, чтобы дать ему то, чего он хочет — увидеть, как я корчусь от его угрозы, — я наклоняю голову.

— Это было поэтично. Ты это репетировал? — Ветерок обдувает меня между ног, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сдвинуться с места. — Да что с тобой вообще? Что я тебе, блять, сделала?

— Ты просто существуешь.

— Здорово, — отзываюсь я. — Можешь меня теперь отпустить? Ты меня скорее бесишь, чем пугаешь.

Дейн смотрит на меня, его глаза темнеют.

— Ты здесь ничто.

Я фыркаю, пытаясь вырваться из его захвата, когда начинается слабое пульсирование, которое только придает ему больше силы, чтобы сжать меня.

— Отпусти меня.

— Ты. Ничто. Здесь.

— Тебе стоит поработать над своим тоном. Это становится страшно, но не настолько, чтобы заставить меня умолять тебя остановиться. Может, тебе стоит вернуться в свою настоящую форму с помощью «абракадабры» и свалить на хуй?

Мои ноги раздвигаются еще шире, и я не сопротивляюсь, хотя знаю, что он может видеть мои трусики. Ощущение, пронзающее меня, заставляет сглотнуть слюну и тяжело дышать через нос.

Настенные часы снова бьют, и руки перестают раздвигать мои бедра, но Дейн не шевелится, его вторая пара рук по-прежнему прижимает меня к сиденью. Его зрачки расширились, почти полностью заслонив шокирующий серебристый цвет.

— Почему ты здесь? — требует он.

Я пожимаю плечами, держась за боковые подлокотники кресла.

— Спроси у своей матери. Это она похитила меня из моей жизни и бросила на этот остров, и она не отвечает ни на один из моих вопросов.

Его челюсть напрягается, и руки исчезают с моей кожи. Он выпрямляется, вытирая невидимую пыль с рукава.

— Уезжай с острова. Тебе здесь не место.

Я встаю и быстро поправляю юбку.

— Не знаю, в курсе ли ты этого, Эйнштейн, но на острове действует заклятие. Никто не может уйти, не получив аттестат. Ты что, ни слова не слушал на уроках по изучению смертных? Неудивительно, что ты до сих пор застрял здесь.

Его глаз дергается, но, еще раз окинув меня взглядом с ног до головы и остановившись на моих покрасневших щеках, его радужка снова становится привычного зеленого цвета, и он быстро исчезает из комнаты.

Я наконец вздыхаю. Мои легкие на мгновение замерли, но теперь, когда он ушел, я могу дать волю своим мыслям и позволить страху проникнуть в меня. Он козел, которому нужно хорошенько врезать по лицу, но он также, бесспорно, чертовски сексуален, что делает его еще более раздражающим.

Он знает, что все студентки академии хотят его, но я — нет. Я никогда не упаду на колени и не буду сосать его член, как все остальные здесь хотят это сделать. Пусть забирает свои угрозы, свои дополнительные руки и свою капризность и возвращается в то царство, откуда пришел. Скорее всего, в Царство Огня. Он горячий, постоянно злится и думает, что все ему принадлежат. Готова поспорить, что если бы он принял свою истинную форму, то оказался бы змеей или драконом.

В любом случае, я снова не смогла увернуться от него. Это происходит каждый день. Интересно, устанет ли он когда-нибудь появляться передо мной или сбивать меня с ног? Или я буду вечно проклята, вынуждена слушать его фантазии об моем убийстве?

Мои предательские бедра покалывают от последствий того, как он прижал меня к стулу. Я виню в этом то, что застряла здесь на несколько недель без внимания.

Он просто пытается меня напугать. Он на самом деле не хочет моей смерти. Верно?

Я собираю свои бумаги и выхожу из аудитории, останавливаясь, когда вижу, как он смотрит на доску с глубокой гримасой. Похоже, профессор уже разбила студентов на пары, и когда он бросает на меня гневный взгляд через плечо, я понимаю, с кем я в паре.

— Это твоя вина, — бросает он, прежде чем снова исчезнуть.

В рамках этого модуля студенты обязаны выполнить все задания. Первое задание нужно сдать через две недели, и вы оба, как КОМАНДА, должны продемонстрировать понимание системы мобильных телефонов, воспользовавшись услугой текстовых сообщений хотя бы один раз. Никакие злоупотребления не допускаются.

На доске рядом стоят имена. В самом низу я нахожу свое имя рядом с именем моего нового партнера.

Серафина Уинтерс и Дейн Далтон.