Глава 2

Настенные часы, бой которых разносится по всему замку, начинают бить, напоминая, что до начала урока осталось десять минут. Последние десять минут я стою перед зеркалом в ванной, пристально глядя на своё отражение, пока Мел и Поппи спорят из-за причёсок.

Мел прислонилась к раковине рядом со мной, закручивая черные волосы на палец и сердито глядя на свою сестру-близнеца.

— Я все равно считаю, что тебе не стоило их стричь, — говорит она, используя один из своих чрезвычайно длинных и острых ногтей — который вполне мог бы сойти за опасное оружие — чтобы пошевелить короткие локоны сестры чуть выше плеч. — Зачем ты покрасила кончики в розовый цвет? Ты выглядишь как… Как это называют люди? Кукла Барби.

Она бросает на меня взгляд в поисках подтверждения, и я коротко киваю.

Поппи хмурится на сестру, ее глаза светятся желтым.

— Смертные красят волосы, и профессора хотят, чтобы мы могли жить среди них после окончания учебы. Ты отрастила ногти, похожие на клинки, так в чем же вред, если я покрашу волосы?

— Ты выглядишь нелепо. У Серы каштановые волосы, а она человек. И зачем тебе эта подводка для глаз? Ты же не кошка, — отвечает ее сестра-близнец.

Игнорируя нарастающую ярость Поппи, она поворачивается ко мне.

— Увидимся на уроке, Сера.

— Постарайтесь не убить друг друга по дороге.

Мои лесные зеленые глаза смотрят на меня, пока я заканчиваю мыть руки. Мои друзья сильно изменили свою внешность за последние четыре недели. Нахождение рядом со мной определенно не помогает их новой одержимости выглядеть как люди — каждый день они задают мне множество вопросов о том, каково это — быть бессильной, и не боюсь ли я умереть от старости.

Однако я уже привыкла к их вопросам. Сначала весь этот аспект бессмертия учеников вызывал у меня беспокойство, но теперь, хотя некоторые из моих одноклассников и выглядят устрашающе, я сосредоточена только на том, чтобы сбежать с этого острова.

Месяц. Целый месяц такого, а у меня все еще нет ответов на вопрос, почему я здесь.

Когда я выхожу из туалета, в коридорах полно людей: ученики спешат на уроки, некоторые бросают на меня гневные взгляды, пока я пытаюсь пробраться через толпу.

Кто-то появляется передо мной, и твердое плечо ударяется о мое. Столкновение настолько резкое, что я падаю на пол, из моих губ вырывается вздох, а книги разлетаются по полу.

Тот же человек, который появился передо мной месяц назад на пляже, смотрит на меня сверху вниз — темные брови, белые волосы, спадающие на левый глаз, достаточно высокий, чтобы заставить меня задрать голову.

Я хмурюсь на эту внушительную фигуру, когда он приседает поближе ко мне, опираясь локтями на бедра. Его глаза заиграли при виде меня, стоящей на коленях перед ним и пытающейся собрать свои вещи.

— Тебе следует смотреть, куда идешь. Похоже, это теперь происходит ежедневно. — Он отодвигает несколько прядей волос, закрывающих мои глаза и лицо, заправляя их за уши. Хотя его движения мягкие, выражение лица и то, как он на меня смотрит, говорят об обратном. — Увидимся на занятиях, смертная.

Я киплю от злости, отталкиваю его и собираю свои вещи, пока он выпрямляет спину и ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Перестань меня трогать. И я уже говорила тебе не лезть ко мне.

Он наблюдает, его глаза переливаются от зеленого к серебристому, как всегда, когда он на меня смотрит. Его зубы стиснуты — я вижу это по тому, как напряжена его челюсть.

Мне еще предстоит выяснить, какого рода бессмертный он. В любом случае, он меня не пугает.

Словно прочитав мои мысли, он тихо смеется и оглядывается через плечо на приближающуюся профессоршу. По мере ее приближения коридор пустеет.

— Серафина Уинтерс! — Она машет рукой, и невидимые пальцы крепко обхватывают мою шею, поднимая меня на ноги, пока я задыхаюсь. — Хватит создавать проблемы, иди в класс! — ее голос понижается, когда она поворачивается к моему обидчику. — Я могу только извиниться за ее неуклюжесть, мистер Далтон.

— Не нужно извиняться, — говорит он глубоким тоном, проводя взглядом по моему телу, пока я сопротивляюсь. Ямочки на щеках углубляются, когда он ухмыляется. — Думаю, человечешке нравится стоять на коленях перед всеми. Может, ей и остаться там. Похоже, ей только здесь и место.

Его зовут Дейн Далтон. Он — сын директрисы и самый большой ублюдок в академии, и если бы у меня была возможность, я бы убила его голыми руками. Как будто того, что я заперта здесь, еще недостаточно, Дейн испытывает ко мне какую-то ненужную ярость, будто я разрушила всю его жизнь, просто дыша с ним одним воздухом.

Дейн насмешливо смотрит на меня, поправляет свои белоснежные манжеты и исчезает на месте, уводя с собой друзей.

Учительница кривится в мою сторону, а затем отпускает свою невидимую хватку. Я снова падаю на пол — больно. Стараюсь не выпалить грубость, пока ее каблуки отдаляются от меня.

Добро пожаловать в академию Кварриертон, где поощряется насилие, а слабые и смертные наказываются.