Глава 6

Брайар

Верный своему слову, Грэм появляется на пятнадцать минут раньше. В груди поднимается пузырящаяся радость, когда он наклоняется и распахивает пассажирскую дверь. На нём серая толстовка и светлые джинсы в тон бейсболке — он выглядит так же привлекательно, как и сегодня утром.

— Давай, не хотим пропустить гонки, Торнтон. — Он усмехается и подмигивает мне. Я глубоко вдыхаю и встряхиваюсь, приходя в себя. Перестань пялиться на него, будто никогда не видела деревенского парня.

Я запрыгиваю в его грузовик и вынуждена сдерживать своё возбуждение. Понятия не имею, чего ожидать. Уже удивительно, что в этом городе есть что-то подобное.

Я думаю рассказать ему о моей маленькой стычке с парнями в магазине, но решаю не делать этого. Буду просто держаться рядом с Грэмом и игнорировать всю ту компанию, если увижу их.

— Выглядишь отлично, Торнтон. Я думал, ты потрясающе выглядела утром, но, чёрт, эти джинсы тебе очень идут. Я сказал бы раньше, но мы ещё не собирались на вечеринку вместе, — говорит он плавно, одной рукой держась за руль, другой — опираясь на дверь. Мои щёки теплеют от его комментария.

— Спасибо. — Я улыбаюсь. — Это единственные, которые хорошо на мне сидят. Мои вторые джинсы все в грязи, — признаюсь я застенчиво.

— Нужны ещё? В городе есть несколько неплохих магазинов. Хотя я думаю, они могут быть слишком местными для таких городских, как ты. — В его тоне полно сарказма.

Я криво улыбаюсь.

— Лишь бы помочь мне слиться с толпой, честно говоря.

Он усмехается моему замечанию, но я даже не шучу. Никто не хочет торчать как бельмо на глазу, особенно когда последнее, что мне нужно, — быть заметной.

Мы едем по шоссе десять минут, прежде чем Грэм сворачивает на грунтовую дорогу, которая ведёт к горам. Здесь густой лес, и луна поднимется только около полуночи, так что видимость практически нулевая. Если бы не вереница стоп-сигналов впереди, я бы беспокоилась, что нахожусь в машине с практически незнакомцем, который везёт меня в лес.

— Ничего себе. Кто бы мог подумать, что на лесных дорогах бывает пробка. Все эти люди действительно едут в одно место? — спрашиваю я, опуская окно и высовывая голову, чтобы увидеть дальше. Первое, что ударяет мне в нос, — свежий сосновый воздух и прохладный позднелетний ветерок.

Мои лёгкие наполняются эйфорическим ароматом, мурашки разбегаются по рукам. Вдалеке играет музыка — «Softсore» группы The Neighbourhood. Должно быть, громко, потому что я чувствую вибрацию в груди даже отсюда.

— О боже, выглядит весело. Это законно? — смеюсь я, и, должно быть, восторг отражается на моём лице, потому что Грэм откидывается на руку, опираясь локтем о дверь, и ухмыляется мне.

— Мюррею плевать, что мы делаем здесь, пока все взрослые. Думаешь, сегодня ночью ты сможешь за нами угнаться, Торнтон? — дразнит он. Его взгляд задерживается на моей груди на мгновение, прежде чем снова поднимается к моим глазам. Я облизываю губы и никак не могу стереть с лица эту радостную улыбку. Я не чувствовала себя так уже очень давно.

— Думаю, мы скоро это узнаем, Сазерленд.

На одну глупую минуту я забываю обо всех своих проблемах. О всех девяноста девяти, включая тех мудаков. Сегодня ночью я просто забуду о своём прошлом. Начну заново.

Нам везёт с парковкой: мы получаем место на поле ближе всего к центральной зоне. Огромный костёр уже пылает. Музыка такая громкая, что кажется, будто я на концерте.

— Наверное, нам не нужно беспокоиться о диких животных, когда музыка такая громкая! — кричу я, хотя стою прямо рядом с Грэмом.

Он смеётся и наклоняется к моему уровню. — Не нужно! Пойдём возьмём выпить. Иди за мной. — Он переплетает свои пальцы с моими и ведёт меня сквозь толпу.

Все поют под музыку, в руках — пиво и маргариты в банках, они покачиваются в такт. Мои плечи уже сами двигаются в ритме.

Я замечаю Хейли у кулеров почти сразу. Её волосы собраны в высокий хвост, но всё равно достают до середины спины. У меня отвисает челюсть. Вот это королева, чёрт возьми. Я отпускаю руку Грэма и направляюсь к ней.

— Брайар, подожди, — полушепотом кричит Грэм, но я уже иду к Хейли, так что игнорирую его.

— Привет! Там где-нибудь есть ³сангрия в банках? — Мне уже не нужно кричать, так как мы немного отошли от динамиков.

Хейли расцветает и крепко меня обнимает.

— Брайар! Я так рада, что ты здесь! — говорит она с лёгким заплетанием. — Да, о боже, вот, эта самая лучшая. — Она протягивает мне ⁴московского мула.

Я непривередлива в напитках, и этот меня устраивает, так что я просто смеюсь и киваю ей.

— Спасибо.

— Ты с кем здесь? — Хейли игриво приподнимает бровь. — Ты выглядишь сногсшибательно, так что я хочу знать, кто счастливчик… — её слова затихают, когда её взгляд поднимается и встречается с Грэмом.

Между ними проскальзывает неловкий момент, и я чувствую это как удар под дых. Хмурое лицо Грэма — наполовину шокированное, наполовину взбешённое. Мои брови сходятся, и я снова смотрю на Хейли. Её приподнятое настроение улетучилось, на лице застыл пустой взгляд.

— Будь с ним осторожнее, Брайар. — Она встречается со мной взглядом, прежде чем резко развернуться и уйти прочь.

— О чём это она? — Я резко перевожу внимание на Грэма. Он проводит рукой по волосам и издаёт долгий вздох. Его зрачки расширены, он выглядит разъярённым.

— Мы встречались, и она не очень хорошо перенесла расставание. — Он звучит искренне, но в её предупреждении есть что-то, что заставляет меня думать, что здесь нечто большее. Девушки просто так друг друга не предупреждают. Случилось что-то неправильное, и это вызывает у меня красные флаги.

— Ладно, — медленно говорю я, неловко обхватывая себя руками.

— Блять. Погоди здесь. Я пойду, пусть объяснит. Терпеть не могу, когда ты так на меня смотришь, Торнтон. И я хочу хорошо провести вечер. — Он умоляюще улыбается, затем ставит свою банку с пивом на пень и бежит за Хейли. Я смотрю, как он исчезает в тёмных деревьях, а затем снова переключаю внимание на вечеринку.

Я не хочу просто стоять здесь и ждать наедине со своими мыслями, поэтому решаю выйти в толпу. Меня мгновенно пожирает музыка и тела вокруг. Я рада, что не взяла свитер, потому что здесь жарко от всех этих танцующих и сталкивающихся друг с другом людей. Не говоря уже о пылающем костре в центре, всего в двадцати футах от меня.

Есть что-то невероятно бодрящее в том, чтобы быть в новом городе, где тебя никто не знает. Как новый лист жизни. Никто не знает твоего прошлого, и к твоему имени не привязано никакого багажа или драм. В моём случае — мёртвая семья и бывший-убийца.

Но всё равно. Теперь я могу быть кем захочу.

Я улыбаюсь нескольким парням, которые продолжают украдкой поглядывать в мою сторону.

Я двигаю бёдрами и потягиваю напиток. Лёгкое опьянение начинает просачиваться через несколько минут, и толпа людей собирается вокруг меня, танцуя с поднятыми вверх руками и беззаботно веселясь. Легко поддаться этому, и я наслаждаюсь каждой секундой. Как ночной клуб в грёбаном лесу.

Через несколько песен я бросаю взгляд в ту сторону, куда Грэм пошёл за Хейли. Он уже должен был вернуться, да? Я не вижу ни их, ни кого-либо у кулеров. Странно. Я хмурюсь и начинаю лавировать между людьми, направляясь в ту сторону.

Рука хватает меня за запястье и притягивает обратно к жёсткой груди. Я напрягаюсь и смотрю через плечо — встречаюсь с чувственными глазами Джона.

— Привет, Брайар, я думал, что видел тебя сегодня в магазине. Странно, но я мог поклясться, что Роман велел тебе убираться из нашего города. — Его хватка на моём запястье крепкая, но всё в его тоне и выражении лица располагает. Скорее игривое, чем угрожающее.

Я поворачиваюсь к нему лицом, хмурясь.

— Забавно, я тоже думала, что видела тебя. Ты не способен держать руки при себе? — сладко отвечаю я.

Его улыбка тает, глаза темнеют.

— Брайар, тебе следует уйти, пока Роман не увидел тебя здесь. Мы оказали тебе любезность, ничего ему не сказав, но тебе нужно свалить нахрен куда-нибудь ещё. — Он начинает тянуть меня к парковке.

Я вырываю руку из его хватки, привлекая внимание нескольких зевак.

— Я пришла сюда с одним человеком и никуда не уйду. Какая разница между мной и той женщиной, с которой ты был сегодня днём? Я не вижу, чтобы её выволакивали из города.

Его выражение лица нечитаемо, челюсть напряжена.

— Ладно. — Он делает широкий шаг назад и поднимает руки в знак капитуляции. — Но не жди, что я помогу тебе позже, Брайар.

Я даю ему фальшивую улыбку. — Ну спасибо. Я учту.

Ответная улыбка Джона полна веселья.

— У некоторых есть огонёк. Надеюсь, ты его сохранишь. Ненавижу видеть девушек, которые его теряют. — Он похлопывает меня по голове, проходя мимо, и движется в толпу. Я теряю его из виду всего через секунду и могу только предположить, что он отправился искать свою маленькую банду придурков.

Отлично. Ну, я недолго продержалась до того, как меня заметили. Лучше мне найти Грэма. Я допиваю своего мула, затем прохожу мимо кулеров и двигаюсь в тёмные тени, которые создаёт лес.

— Грэм? — говорю я достаточно громко. Музыка всё ещё гремит, так что велика вероятность, что он меня не услышал. Я щурюсь, пытаясь разглядеть лучше, но могу различить только несколько фигур среди деревьев. Несколько групп стоят и разговаривают, потягивая напитки. Парочки прижимаются к деревьям и целуются.

Куда, чёрт возьми, он делся? Мой взгляд скользит мимо ещё одной пары, прежде чем я останавливаюсь и смотрю на них снова. Это Хейли и Грэм. Слишком темно, чтобы разглядеть, что они делают, но он прижался к ней, и их лица достаточно близко, чтобы я могла сделать выводы.

Кровь отливает от моего лица, в горле встаёт комок. Я знаю, что мы только встретились, но я надеялась, что сегодня вечером буду целоваться с ним. Чёрт возьми.

Ну, хорошо для них, что они всё уладили, наверное. Я качаю головой и улыбаюсь. Они оба хорошие люди, так что логично, что их тянет друг к другу. Те парни, которые всегда привлекают меня, не такие дружелюбные, как он.

Мои ноги движутся вяло, когда я поднимаюсь обратно к костру — этот напиток ударил в голову сильнее, чем я ожидала. Когда я стала такой слабой на спиртное? Я делаю ещё несколько шагов, шатаясь, прежде чем поднимаю взгляд. Мой взгляд цепляется за кого-то, кто стоит идеально ровно между двумя деревьями, преграждая мне путь обратно к вечеринке.

Его куртка знакома — с грузовыми карманами и капюшоном, накинутым на голову. Нет. Я никогда не смогу забыть эту самоуверенную, расслабленную позу, будто ему на всё плевать. Куртка точно такая же, в какой я видела его прошлой ночью.

Слава богу, Роман смотрит в другую сторону.

Я пользуюсь возможностью, быстро разворачиваюсь обратно и пробираюсь через лес обратно к Грэму и Хейли. Они переместились куда-то ещё, но я замечаю его толстовку и кепку, висящие на ветке недалеко от того места, где я в последний раз их видела.

Вариантов не так много, так как я не горю желанием умереть здесь сегодня ночью. Поэтому я быстро направляюсь туда и хватаю толстовку Грэма. Она огромная и спускается до моих коленей.

Так вот тебе и танцы и веселье, — киплю я, натягивая его бейсболку себе на голову.

Пахнет Грэмом, и у меня снова скручивает живот от поворота событий. Он мог бы по крайней мере сказать мне не ждать его, вместо того чтобы бросать здесь, чтобы я выглядела как дура. Я вглядываюсь в темноту деревьев и вздыхаю. Мне не стыдно, что я взяла его вещи. Он хотя бы это мне должен.

Я поворачиваюсь, пытаясь найти другой путь к вечеринке, но упираюсь в широкую грудь и прекрасный аромат древесины тика и машинного масла.

Чёрт, это Роман.

— Ой, извини, — говорю я застенчиво, стараясь держать голову опущенной и пытаюсь пройти мимо.

Он мычит и отходит в сторону. Он не узнал меня! Я делаю несколько шагов вперёд, прежде чем слышу, что он идёт за мной.

— Эй, ты не видела здесь пару тупых придурков? Бенсена и Гейла, если знаешь их. — Его голос холоден, но он не ведёт себя как полный придурок. Его спокойный, возможно, слегка раздражённый тон я могла бы слушать часами.

Я качаю головой. Я не уверена, узнает ли он мой голос, если произнесу больше пары слов. Я проглатываю своё беспокойство.

— Я видела Джона у костра не так давно. Остальные не могут быть далеко, поскольку, кажется, они всё делают либо вместе, либо никак, — отвечаю я. Я не могу удержаться от ехидного комментария. Мои шаги ровные, я стараюсь сохранять спокойствие, чтобы не выдать себя.

Он молчит несколько мгновений, затем вздыхает.

— Мне так надоело, блять, следить за ними. Они понятия не имеют, от сколького я их защищаю. — Он звучит довольно напряжённо.

Я наклоняю голову в его сторону, убеждаясь, что капюшон всё ещё натянут, чтобы он не видел моего лица. Его руки засунуты в карманы куртки, и он держится слишком близко для комфорта. За кого он меня сейчас принимает? За подругу? Кто в своём уме будет его другом? Дерьмо, это плохо.

— Мгм, — мычу я, надеясь, что он отвалит, а я смогу хотя бы попытаться поймать машину до города. Я знала, что не стоило приходить на эту дурацкую вечеринку — с самого начала было ясно, что это кончится плохо.

Роман делает несколько более широких шагов, когда мы достигаем вершины склона и снова входим в толпу вечеринки. Он идёт рядом и хватает рукав толстовки большим и указательным пальцами. Такой мягкий жест с его стороны, что я замираю и задерживаю дыхание.

Мы оба останавливаемся одновременно. Я поднимаю голову ровно настолько, чтобы видеть его нос и губы, стараясь не подниматься выше и не рисковать тем, что он увидит мои глаза. Здесь всё ещё относительно темно, но костёр даёт достаточно света, чтобы я могла ясно видеть его лицо.

У него так много шрамов — так много, что это проникает мне в грудь и сжимает моё воображение тем, что могло бы их привести. Некоторые похожи на татуировки, но у меня нет сомнений, что это всё шрамы. Некоторые рваные, другие аккуратно сформированы. Созданы им самим, подозреваю.

Он смотрит на танцующие тела, а я снова украдкой смотрю на его лицо. Шрам через лоб, который я видела прошлой ночью, самый страшный — будто в какой-то момент по нему провели колючей проволокой. Один проходит через его верхнюю губу и соединяется с нижней. Затем его шея — почти похоже, что вокруг неё обёрнута фреска из огня.

Я опускаю голову обратно на безопасный уровень и смотрю на его руку, которая всё ещё осторожно держит мой рукав, будто я — якорь.

Я мягко прочищаю горло. — Эм. Хочешь выпить? — спрашиваю я, надеясь, что смогу улизнуть под этим предлогом.

Он мычит. — Давай возьмём тебе. Гонка скоро начнётся, так что я выпью после.

Мать твою. Я продолжаю закапывать себя всё глубже. Если он узнает, что я не та девушка, за которую он меня принимает, мне конец.

Он не отпускает меня, пока мы направляемся к другой части вечеринки. Я несколько раз оборачиваюсь, надеясь увидеть Грэма и что он меня спасёт. Но нет никаких признаков его, и я предоставлена той судьбе, что выпала мне сегодня ночью.

Я не могу не заметить, как усталы глаза Романа, когда он берёт напиток из кулера и бросает его мне. Я убеждаюсь, что опускаю голову ниже, прежде чем он поднимает взгляд.

— Знаешь… Ты выглядишь довольно уставшим. Ты достаточно высыпаешься?

Он замирает, затем зажигает сигарету и глубоко затягивается.

— Говорит девушка, которая выглядит так, будто только что вылезла из-под нефтяного разлива.

Мои брови удивлённо поднимаются, и я смотрю вниз на толстовку. Она покрыта тёмно-красными и чёрными пятнами. Их не было на Грэме, когда он побежал за Хейли. Какого чёрта случилось?

Кровь отливает от моего лица, дыхание становится тяжёлым. Она сказала, что он опасен… Он причинил ей боль?

— Расслабься. Это похоже на масло, — беспечно говорит Роман. Это он подтверждает, что это кровь? Я должна вести себя непринуждённо, иначе он может что-то заподозрить, напоминаю я себе.

Роман молчит, пока я потягиваю сангрию, которую он мне взял. Это та, которую я хотела с самого начала, так что я не жалуюсь — пью её и следую за ним по грунтовой дороге в сторону задней части горы.

Кажется, вся вечеринка движется в эту сторону. Я внимательно слежу глазами за его маленьким культом в толпе, надеясь, что когда они воссоединятся, как маленькие щенки, я смогу улизнуть. Мне очень не нравится притворяться кем-то. В мою защиту, я не пыталась себя выдавать. Он просто предположил.

— Похоже, они собираются просто наблюдать с трибун. Ладно, тогда ты со мной, — бормочет он, протягивая руку за моей пустой банкой. Я кладу её ему на ладонь, он бросает её в мусорное ведро, затем подходит к затемнённому «Мерседесу». Он выглядит так, будто над ним поработали после покупки, чтобы он выглядел более… агрессивным — вот какое слово я бы использовала.

Он выглядит знакомым, но я слишком в панике, чтобы много думать об этом.

У меня в животе всё переворачивается, когда Роман заводит машину и смотрит прямо на меня, будто я должна сесть.

— Ты в порядке? — спрашивает он, уголок его губ начинает опускаться в хмурую ухмылку. Я повернула голову немного слишком поздно — кажется, он увидел моё лицо.

Игра окончена. Я инстинктивно качаю головой и разворачиваюсь, чтобы бежать. Он достаточно далеко, так что у меня есть шанс потеряться в толпе.

— Подожди, — кричит Роман. Его голос быстро заглушает музыка сверху и болтовня людей, которые стекаются на гоночную трассу и трибуны.

Моё сердце бешено колотится, я не осмеливаюсь оглядываться назад. Нет никакого грёбаного шанса, что я сяду в машину, а уж тем более буду участвовать в гонке, с этим психопатом.

— Эй, ты украла мою толстовку! — Голос Грэма разносится по воздуху, и я никогда не хотела умереть больше, чем в этот момент. Моя голова резко поднимается, и я встречаюсь взглядом с Грэмом. Он с мужчиной, которого я ещё не встречала. Мужчина смотрит прямо на меня, как раз когда удивление пробегает по лицу Грэма, а затем он тупо кричит: — Брайар?

Сказать, что мои ноги превратились в камень, — ничего не сказать. Я бросаю испуганный взгляд через плечо и вижу Романа, стоящего всего в нескольких футах позади меня. Его выражение лица нечитаемо, но его глаза пробегают по моему лицу, и я вижу, как от ярости играют мышцы на его челюсти.

Роман смотрит мимо меня на Грэма и говорит ледяным, ужасающим тоном:

— Сазерленд. Почему я не удивлён, что ты волочишься за новой девушкой в городе?

Губы Грэма приоткрыты, дёргаются, будто он хочет что-то сказать, но не может подобрать слов. Роман кладёт руку мне на плечи, по спине пробегает дрожь. Мои брови сходятся, когда Роман беспомощно уводит меня. Грэм просто смотрит — он не вмешивается, как я думала, он вмешается.

Что Роман имел в виду? Похоже, они знают друг друга гораздо лучше, чем дал понять Грэм. Я должна прикусить нижнюю губу, чтобы держать рот закрытым. Последнее, чего я хочу, — сделать эту ситуацию хуже.

Он тащит меня обратно к своей машине, где стоит кто-то моего роста в такой же толстовке и ждёт. Я не успеваю увидеть его лица, прежде чем меня пихают на пассажирское сиденье и захлопывают дверь перед моим носом, но готова поспорить, что это та девушка, за которую он меня принял.

Я обхватываю себя руками, дрожа, пока жду, когда он сядет с другой стороны. Он говорит несколько слов тому человеку, которым, как он думал, была я, и тот направляется к трибунам, где люди ждут начала гонки.

Роман распахивает дверь и плюхается на сиденье, ругаясь себе под нос, когда снова заводит двигатель.

Я пытаюсь открыть дверь, но она не поддаётся, и я не могу найти замок. Как, чёрт возьми, у автомехаников из глуши может быть такая машина?

Я стараюсь стать как можно меньше, впиваясь ногтями в ногу, чтобы наказать себя за свою глупость за то, что позволила этому случиться.

Тишина ожидания, когда он что-нибудь скажет, хуже, чем его вчерашний взрыв. Я наклоняюсь к двери насколько могу и внимательно наблюдаю за ним.

Он взъерошивает свои волосы с разочарованным вздохом, затем бросает на меня грозный взгляд.

— У тебя серьёзные проблемы, маленькая нахалка. Я тебя недостаточно напугал прошлой ночью? — Его глаза опускаются на мою талию, и я сдерживаю крик, когда он перегибается и берётся за ремень безопасности. Его запах накрывает меня, и с моих губ срывается маленький испуганный всхлип, когда он защёлкивает его

Лицо Романа всего в нескольких сантиметрах от моего, когда он поднимает на меня взгляд, отвратительно ухмыляясь.

— Ты думаешь, я стану прикасаться к такой ничтожной, как ты?

Ладно, больно.

Он опускает ручник и переводит машину в режим движения, двигаясь вперёд к черте, где остальные машины сейчас ревут двигателями.

— Держись за что-нибудь, если не хочешь разбить свою голову. Хотя я не расстроюсь, если ты это сделаешь, коварная нахалка.

Моя рука быстро хватается за дверную ручку.

— За кого ты меня принял? Я не хотела, чтобы меня тащили в машину с правой задницей Сатаны.

Роман закатывает глаза и сжимает челюсть.

— Хочешь верь, хочешь нет, но обычно у нас в машине есть доверенный напарник по гонке. У меня это скромная молодая женщина, которая не шляется с моим отрядом.

— Чувак, у тебя серьёзные проблемы с мамочкой, да? — огрызаюсь я на него и мгновенно жалею об этом, когда он мрачно смотрит на меня.

Он бросает один взгляд на моё оцепеневшее состояние и вздыхает, затем надевает шлем. Мне такого не дадут? Мне хочется трясти его и заставить отпустить меня из машины, но девушка с флагом уже выходит на трассу и готовится им махать.

— Если ты попытаешься отвлечь меня любым способом, я не задумываясь причиню тебе боль. Моя миссия не включает в себя пляски вокруг тупой сучки, — предупреждает Роман.

Как будто я думала, что вчера ненавидела его.

Я, блять, просто ненавижу его до глубины души.

Я вцепляюсь в предназначенные для этого ручки что есть сил, когда девушка с флагом крутит красным полотном и одним махом опускает его к земле. Подожди, он сказал «миссия»… Что, чёрт возьми, это должно означать…?

Роман бросает рычаг на первую передачу и вдавливает педаль газа в пол.

Песня «Thunderclouds» группы LSD грохочет из его динамиков, это ремикс, который я не узнаю, поэтому я смотрю на экран на приборной панели, и на нём написано «Lost Frequencies Remix». Салон автомобиля звукоизолирован, а динамики высшего класса, поэтому я едва ли слышу что-либо, кроме музыки, пульсирующей в моих венах, и бешеного рёва двигателя. Бас такой мощный, что вибрирует на моих бёдрах и вырывает у меня стон.

Слава богу, он не слышит ни одного из этих неловких звуков, которые я издаю. Не с таким-то чёртовым шумом вокруг — и уж точно не через тот шлем, который на нём. Перегрузка от резкого старта скручивает мой желудок в узел, и я едва могу заставить себя поднять взгляд на лобовое стекло, чтобы увидеть дорогу.

Я мгновенно жалею об этом. Мы едем как минимум 100 миль в час по грунтовой дороге, впереди крутой поворот. Только одна машина идёт с Романом нос к носу, и он вообще не сбрасывает газ.

Я пригибаю голову и кричу, когда Роман быстро выворачивает руль до упора, и машину начинает заносить. Даже поверх музыки и моего душераздирающего крика я слышу, как Роман, блять, ржёт надо мной. Честно говоря, мне всё равно, смеётся он или нет. Я пытаюсь не вырвать два только что выпитых мною напитка.

Он выравнивает руль, и машина снова переходит на полный газ. Я поднимаю голову, думая, что худшее позади. И в этот момент машина, идущая с нами нос к носу, врезается в водительскую сторону. Моя голова дёргается и ударяется о пассажирское окно.

Последнее, что я слышу, — это смех этого проклятого мудака, а затем всё становится чёрным.