день Лисы месяца Белого Пламени, 1532 год Марса

или Второй Месяц 36 года правления Императора Шу Аньфу

На следующее утро Лин нашла Тая в дворцовой конюшне. Молодой человек с особой бережливостью чистил шерсть ахалтекинского[24] скакуна, уздечку которого украшали позолота и шарики из нефрита.

— Тай, — тихо позвала она, застыв у двери.

Волосяная щетка, сжатая бархатной рукавицей, замерла на конском боку.

— Что сказал Лунг?

Тай обернулся и встретил испуганный взгляд девушки.

— Чего он хотел?

— Ничего особенного, — успокоил рыбак. — Он спросил кто я и откуда. Как здесь очутился и хочу ли вернуться домой.

Она затаила дыхание, в ушах забухал сердечный ритм.

— Я ответил, что хочу, — признался он и блеск в глазах Лин потух. Тай не заметил, продолжая: — Мы пришли к соглашению. Я отработаю одежду, пропитание и стоимость волшебной джонки, которую господин Лунг согласился предоставить. И после — корабль отвезет меня в Шенгси.

— Рада за тебя, — прошептала принцесса, медленно отступая в утреннюю пургу.

— Лин, стой, — Тай подбежал и схватил ее за руку.

От крепкого пожатия раскаленной ладони у принцессы закружилась голова. Почему он такой горячий, ведь лихорадка давно спасла, а рана на животе затянулась без осложнений?

— Лин, — он заглянул ей в глаза, — я хочу… хочу, чтобы ты уплыла вместе со мной.

В первое мгновенье она вспыхнула от счастья и захотела выкрикнуть: «я согласна», но благоразумно осеклась и покачала головой:

— Ты знаешь, я не могу. Я пленница господина Лунга. В любой момент он может обрушить на меня кару, что я вызвалась понести вместо отца, — ее голос погрустнел окончательно, — я рассказывала тебе…

— Я помню, — нетерпеливо прервал Тай и крепко ее обнял. — Не печалься, свет моего сердца. Я что-нибудь придумаю.

— Боги свидетели, — ответила Лин, — я очень хочу быть с тобой, но мы оба знаем, что Лунг меня не отпустит, — принцесса вздохнула, — никогда.

— Перестань, — Тай запустил пальцы в волну ее распущенных волос, сколотых шпильками из слоновой кости, — я не брошу тебя здесь.

Они долго не размыкали рук, наслаждаясь теплом друг друга и вдыхая ванильные ароматы.

Снаружи гудела пурга и бушевал шторм, со склонов Каскадных Гор стекали лавины.

— Ты лучшее, что есть в моей жизни, — неожиданно шепнул Тай и поцеловал ее в висок. — Мы увидимся позже. Иди во дворец.

Лин сделала так, как он велел. Она не искала с ним встреч, не пыталась тайком уловить его тень в переходах дворца и не стремилась случайно столкнуться в лабиринтах многочисленных садов и парков. Она знала — он где-то в соседних покоях, на конюшне или на внутреннем дворе. Отрабатывал кров, еду и лодку.

Все свободное время девушка проводила в библиотеке, занимаясь восстановлением утраченных текстов. По пергаментам вились следы кисти с каллиграфическими иероглифами, оставленные ее же рукой. Она выводила их с особой щепетильностью и всякий раз сравнивала текст с первоисточником. В последний раз ей попалась «История Легендарных Императоров Потаенного Царства». Принцесса помнила, что в родном Срединном Царстве имелись похожие труды, многие из которых она с интересом прочитала.

Девушка напрягла лоб, чтобы вспомнить последний. Как же он назывался?

— Шан Шу. Книга Историй.

Из любопытства она открыла «Историю Легендарных Императоров Потаенного Царства» и зачитала вслух:

— В день Луны месяца Белого Серебра, 228 года Юпитера или Двенадцатый месяц 48 года правления Императора Лю Шао, — десятитысячное войско Потаенного Царства выступило к Благословенным Землям, почитавшимся Родиной лунов. Правой рукой Императора стал его непобедимые полководец Лю Фэй, а левой — три верных сына Лю Чжэнь, Лю Минь и…

На этом запись оборвалась.

Император Шао из Династии Лю…

Принцесса задумалась. Лунг упоминал это имя, сказав, что это тот Император, который возомнил себя богом, чем навлек на Потаенное Царство страшное проклятье. Возможно, подумала она, эти сведения как-то помогут ей и Таю бежать, потому при следующей встрече рассказала ему об узнанной тайне.

Юноша надолго замолчал, а потом шепнул:

— Встретимся на берегу Совиного Озера после обеда. Лунгу об этом знать не обязательно.

Погода стояла прекрасная.

Принцесса и рыбак устроились на небольшой террасе на горном склоне, с которой открывался чудесный вид на долину и побережье Лазурного Моря. На жаровне пыхтел чайник; в фарфоровой посуде красовались пирожные и засахаренные фрукты.

Тай услужливо подлил принцессе чая и заговорил:

— Когда ты рассказала мне об Императоре из Династии Лю, я кое-что вспомнил. Не так давно я слышал разговор господина Лунга с кем-то третьим. Они вели речь о проклятии Царя Драконов, что накрыло эту страну тенью смерти и тишины. Последний из Династии Лю затеял поход в земли лунов в конце 228 года Юпитера.

— К тем четырем Царям Морей? — Девушка припомнила их имена. — Ао Гуан, Ао Шунь, Ао Жунь и Ао Цинь.

— Да, — подтвердил Тай, — в их земли. Император Лю Шао был жестоким, если не сказать беспощадным правителем. Не проходило и года, чтобы он не затевал военного похода против близких и далеких соседей. Его сокровищницы пополнялись золотом и драгоценностями, а еще редкими или волшебными экспонатами и артефактами. Из похода на гору Дашо он привез ветвь Персикового Дерева, из похода в Чайные Нагорья привез Нефритовый Глаз, с берегов Желтой Реки[25] — волшебную рыбу Фэн И, с горы Куньлунь — зеркало богов Девяти Небес.

А однажды, к нему попала карта Благословенных Земель лунов. При Золотом Дворе императорского дворца служило много магов и астрологов, но только один из них имел на Императора огромное влияние. Он носил титул Великого Мудреца. Как только Мудрец узнал об этой карте он пришел к Лю Шао и рассказал ему легенду о том, что слеза дракона способна даровать бессмертие и юность.

— Что персики бессмертия по сравнению со слезой дракона, — смеялся Великий Мудрец, — пыль, Ваше Императорское Величество. Только слеза дракона способна вылечить все болезни, а дряхлому и немощному телу вернуть былые крепость, силу и красоту.

К тому времени Император правил сорок восьмой год и был стар и немощен. Он проникся наветами придворного мага и принял решение идти на лунов войной. Он провозгласил этот поход «Священным Путем» и выступил в день Луны. Вместе с ним отправились три его сына. Старший, титулованный именем Буйный Журавль и Сокрушитель Царств. Средний — Стальной Коготь Тигра. И младший — Сердце Дракона.

Тай замолчал.

В заснеженных ветвях спорили птицы. В колючих зарослях кустов прятались камышовые коты, грозно фыркая и мяуча.

— Через много дней армия Императора достигла края морских царей. Они отыскали Желтую Гору и очень скоро ворвались в Зал Лунного Света, где застали четырех братьев спящими и безмятежными. Как только железная игла пронзила жемчужину Царя Восточного Моря, из тумана явился Царь Драконов. Лун-ван. Он испепелил армию Лю Шао, а после этого забрал его жизнь и передал убитому Ао Гуаню, чтобы тот смог переродиться.

— А что стало с его сыновьями? — Спросила Лин, когда Тай снова надолго замолчал.

— Он их проклял. А Потаенное Царство приговорил к вечности в тени забвения. Тогда-то все жители и обратились в безжизненный камень.

— Проклял? Как?

Тай посмотрел в безоблачное небо.

— Ты видела сыновей Императора Лю. Журавль — это старший сын, тигр — средний…

— А младший, — принцесса побледнела, — это Лунг. Он принц Потаенного Царства?

— Был принцем, — поправил Тай и Лин показалось — сделал это с горечью, — очень давно. Теперь он — дракон. Страж проклятого мира и сокровищ, которые когда-то нечестно украл его алчный, эгоистичный отец. Лун-ван приговорил его к горю и одиночеству. Навечно.

Обдумав слова Тая, принцесса удивилась:

— Но ведь должен быть способ снять проклятие и излечить принцев?

Юноша перевел взгляд на долину, рассвеченную полуденными лучами и пожал плечами.

— Не знаю. Лунг об этом не упоминал. Но я слышал кое-что еще. Время Потаенного Царства на исходе. Силы Лунга на исходе. Если проклятье Царя Драконов не снять до месяца Зеленого Ибиса, оно погибнет. Сам Пань-гуань готовит армию демонов и собирается атаковать Хрустальный Дворец.

Лин невольно вздрогнула, потому что поняла: все из-за ветви Персикового Дерева.

— Лунг слабеет и Пань-гуань знает об этом. Ему не терпится убить хранителя и заполучить ветвь с горы Дашо. Он долго этого ждал и, наконец, — Тай вздохнул, — дождался.

— О Тай, принцесса коснулась его плеча, — если царство обречено, как нам спастись?

Рыбак улыбнулся, скрывая печаль, и протянул руки Лин. Она незамедлительно прильнула к его широкой груди.

— Я увезу вас отсюда, госпожа, — пообещал он. — Увезу задолго до нападения Пань-гуаня. Не беспокойтесь напрасно.

* * *

По павильонам и садам летали магические музыкальные инструменты. Дребезжание флейт ди, гудение гучжэн[26] и рыдание эрху[27] разрывали принцессе сердце.

Утром она прогуливалась по улицам Каменного Города и вспоминала недавний разговор. Лунг — сын Императора Лю Шао, принц Потаенного Царства, человек, превращенный в жестокое, бессердечное чудовище, «посаженное» охранять сокровища, собранные в подвалах дворца.

Серые облака водили хороводы и сыпали дождем и снегом. Тройное платье из зеленого и белого шелка, подвязанное алой лентой с украшением из янтаря, трепеталось даже под теплым меховым плащом. Лин поежилась от холода и мрачных тайн прошлого.

Очень скоро это место погибнет, а вместе с башнями из хрусталя и дворцами из мрамора и золота погибнут люди, обращенные в камень.

Девушка замерла у одной такой статуи. На твердых щеках незнакомки таял налет инея и стекал к подбородку. Казалось, статуя беззвучно рыдала. Принцесса посмотрела на мужчину из камня, покрытого сетью блестящих трещин. Холодное, неживое лицо лучилось отчаянием и болью; скованные веки чернели от горя, губы точно пытались сломать каменную броню и взмолиться о помощи.

Она оглянулась. Сотни и тысячи мертвых глаз глядели на нее с улиц каменной столицы. Кем были эти люди до того, как их сковало проклятье Лун-вана? О чем мечтали, из-за чего печалились? Быть может, эта девочка, что ныне застыла на перекрестке, любила играть на берегу Лазурного Моря. А этот старец под фонарем часами изрекал мудрые цитаты из Учения об Извиве Пути. А вот тот молодой мужчина, схваченный внезапной немотой близ парка, слыл лучшим кузнецом Империи. Или эта низенькая старушка, присевшая на узорную скамеечку около закусочной «В гостях у Ли Бо» не чаяла души во внуках и нянчилась с ними с утра до позднего вечера. Теперь не узнать.

Если Пань-гуань нападет (а он обязательно нападет), все они погибнут, так и не освободив душу от каменных тисков и жестокого проклятья дракона. Жаль.

— Вас что-то беспокоит? — Медный голос Лунга вырвал Лин из дневной прогулки по улицам города.

Она натянула улыбку и отрицательно мотнула головой. В мудреной высокой прическе, украшенной живыми цветами, блеснула жемчужная нить.

— Только непогода.

Дракон усмехнулся, испустив перламутровое облако. За окном и впрямь ревел холодный ветер, а снежный буран с бессильной злобой бился о несокрушимые стены и крыши Хрустального Дворца.

— Непогода? — Язвительно переспросил Лунг. — А я думаю, все дело в рыбаке из Шенгси.

Лин встрепенулась и встретилась с желтыми глазами властителя. Как только он упомянул о Тае, ее сердце забилось быстрее. И не столько из-за страхов за жизнь молодого человека (Лунг обещал его не трогать), сколько из-за желания увидеть его, прикоснуться к теплой, нет, горячей коже и растворится в хрипловатых переливах томного шепота.

Они не виделись два дня. Тай сказал, что не стоит злить Лунга и разгуливать по скверам у того на глазах, и Лин согласилась. Девушка знала — у него появился план, как сбежать из Каменного Города и сейчас он готовился к побегу.

Принцесса поправила тройные шелка, расшитые фениксами и белыми лебедями. Воздушные рукава скатились с перил и распались по мраморному полу Зала Пиров.

— С чего вы взяли, что он мне интересен? — Она сделала над собой усилие и ее голос остался тверд.

— Я видел вас вместе. Вы проводите много времени. Прогулки. Чай на террасах. Игры на побережье, — золото драконьих глаз обжигало огнем.

Девушка побледнела, почувствовав на лбу испарину. Он читал ее сердце так же легко и непринужденно, как она древние учения Лу Яна или старинные Книги Обрядов и Добродетели.

— Вы варите для него женьшеневые настойки, лечите ему раны, играете на флейте и поете песни Первой Династии Ся. — Вертикальные зрачки Лунга расширились, а меж оленьих рогов вспыхнуло пламя. — Вы влюбились в него?

Принцесса замерла. Алые фонари из промасленной бумаги неожиданно ослепили ее, а щеки вспыхнули. Она тоже задавала себе это вопрос. Много-много раз.

Любит ли она его или… просто боится остаться в мертвом царстве в вечном одиночестве и потому использует, чтобы бежать?

— Это правда, — не спросил, подтвердил Лунг и устало опустил громадную гребнистую голову на стол. Сияние между рогами потухло, по чешуйкам пробежался сиреневатый перелив и они поблекли.

Музыкальные инструменты медленно отлетели в углы и замолчали. Журчание фонтана в соседнем павильоне стало единственным звуком в безмолвной трапезной.

— Он испытывает к вам схожие чувства? — Грохот драконьего голоса испугал принцессу.

— Я не знаю, — честно ответила она. Подведенные брови-мотыльки дернулись.

«А что, если нет», — терзалось ее сердце.

«А что, если да», — спрашивали полузакрытые глаза дракона. — «Бежишь с ним и бросишь Потаенное Царство на погибель? Или останешься, чтобы попытаться спасти, но пожертвуешь первой и, возможно, единственной любовью?»

Она покорно опустила глаза. Скромность, кротость и услужливость женщины высокого ранга издревле почитались за благодетель. И не только в Срединном Царстве, но в Потаенном тоже. Лунг — принц, был им, а потому должен ценить такие качества в дочери чужого владыки, ибо так его воспитывали. Но почему-то вместо одобрения, он разозлился. Особенно его раздражала ее смиренная молчаливость и беспрекословная уступчивость.

Огромные глаза дракона точно кричали:

«Пусть ты пленница Потаенного Царства, я никогда не обращался с тобой, как с рабыней. Я никогда не притеснял тебя и не причинял боли. Так отчего ты все еще боишься меня? Почему ждешь кары за слово или поступок? За что изводишь недоверием и видишь во мне только мучителя?»

— Правда, что Владыка Страны Демонов ведет сюда свою армию? — Спросила принцесса.

Вертикальные зрачки Лунга сузились. Из ноздрей вырвались клубы синеватого пара.

— Правда, — грохнул он, не поинтересовавшись, откуда она могла узнать. И завел странный разговор: — Как-то раз отец призвал меня в личные покои. Это было давно. В то время я был младше вас на восемь лет. Он показал мне древнюю книгу Шу Цзин, — Лунг отступил от рассказа и пояснил: — Вы могли видеть ее обрывки в библиотеке.

Принцесса рассеянно кивнула, припоминая страницы «Истории Легендарных Императоров Потаенного Царства», из которых и вычитала о походе десятитысячного войска Лю Шао в Благословенные Земли лунов.

— Так вот. Я очень удивился, когда он стал перечислять великие дела наших прославленных предков. Этот Император побывал в Царстве Яньвана и вернулся живым, говорил он мне. Этот возвел Храм Птиц на горе Куньлун и провел в молитве тысячу ночей. Этот — покорил четырех повелителей четырех островов, а я, сказал он мне, добуду ветвь Персикового Дерева с горы Дашо. После этого мое имя ляжет в один ряд с предками, прославившимися в веках. — Дракон зло фыркнул.

— К чему вы говорите это?

— Чтобы вы поняли, Ваше Императорское Высочество, что все правители одинаковы. И не важно, живут они на востоке, западе или севере. Порок тщеславия у них в крови.

Лин нахмурилась — конечно, Лунг намекал на деяния ее отца, возжелавшего увековечить свое имя в книге Ши Цзин, и украл жемчужину, что привело к неожиданному извиву пути и разветвлению судеб. Шу избежал наказания, а его дочь стала пленницей дракона. Забавно.

— Император привез персиковую ветку в Хрустальный Дворец и надеялся вырастить дерево бессмертия здесь, во дворце. В случае успеха, он мог бы вкушать плоды этого дерева, не стареть и не умирать. Но ветка не прижилась. Через месяц листья на ней пожелтели, через два — опали, через три — она засохла. Боги отказали ему в бессмертии, но он не смирился.

— И предпринял поход в земли лунов, — опередила принцесса и, покраснев, выдавила: — простите.

Лунг не обратил на дерзость внимания.

— Тай подслушал мой разговор и рассказал вам? Этого следовало ожидать. Тем лучше. Я знаю всю правду о вас. Вы обо мне. Это справедливо. Да, мой отец грезил о бессмертии и вечной молодости, но не он один…

Лунг замолчал, его чешуйки налились зловещим ярко-красным сиянием. Так и не закончив свою мысль, он спросил:

— Вы видели мою жемчужину, может, хотите увидеть ветвь Персикового Дерева?

— Можно? — удивилась Лин.

Дракон громко усмехнулся и взвился по мраморному полу лентой серебра. Принцесса охнуть не успела, как очутилась на сверкающей спине чудовища. В ушах засвистел ветер, кожу обожгло драконьим жаром. Лунг сорвался в полет.

Он нес ее павильонами, выложенными мозаикой из нефрита и яшмы; пересекал залы со стенами в драгоценных камнях; миновал мраморные лестницы, витиеватые переходы и внутренние площади с бурлящими фонтанами.

Лин дрожала в восторге. Она еще никогда не касалась медной чешуи дракона, не приближалась к нему ближе, чем на вытянутую руку, но сейчас он нес ее на спине, и девушка ощущала себя птицей в облаках, лучом солнца, скользящим по волне, снежинкой, летящей в песне вихря.

Щелкнуло и тяжелая дверь распахнулась. Как по мановению волшебного слова вспыхнувшие факелы осветили сокровищницу Династии Лю. Горы золота были выше Горы Царя Обезьян, реки серебра глубже Янцзы, а сундуков с нефритами, опалами, изумрудами и жемчугами и вовсе не счесть.

Посреди ослепляющего блеска стоял глиняный горшок с землей, из которого торчала сухая, изломанная ветка. В ней не было жизни, персиковая душа давно покинула эту оболочку.

— Вот она. Ветвь с горы Дашо, — сказал Лунг. — С ее появлением на отца обрушились беды и проклятья.

Принцесса подошла поближе и коснулась высохшего сучка. От него веяло холодом. В тоненьких зазубринах ствола блестела влага. И вдруг перед глазами появилось что-то зеленое. Лин подобрала пышные шелковые юбки и приблизилась к горшку. Так и есть. Свежая почка, а здесь еще одна.

— Господин, — позвала она. — Деревце скоро зазеленеет.

— Это невозможно, — возразил дракон. — Ветка мертва много веков.

— Взгляните, — махнула она рукавом.

Лунг подтек, шелестя чешуйками о каменный пол. В них отразилось сияние сокровищ и три зеленых мазка — три наливавшиеся соками почки.

От удивления глаза хранителя распахнулись и стали похожи на желтые луны.

— Боги Девяти Небес, вы правы! — Рык Лунга сотряс подземные своды сокровищницы.

— Что бы это значило? — Задумалась девушка.

Дракон подумал и признался:

— Думаю, это добрый знак, принцесса.