день Моря месяца Белой Ночи, 1532 год Марса

или Первый Месяц 36 года правления Императора Шу Аньфу

Льды ворочались стадами упрямых горных баранов; белые волны набегали на обледенелые берега и отступали подобно войскам, увлекая в пучину валуны и камни побережья. Мерный шорох зимнего Лазурного Моря навевал на принцессу тоску.

Ее непреодолимо тянуло в Шелковый Город, в родную обитель к отцу и брату. Глотая слезы, не успевшие подмерзнуть на щеках, она задавалась вопросом: как поступить? Бежать из Потаенного Царства на свой страх и риск или пасть перед Лунгом на колени и молить о смерти, как об избавлении.

Вокруг кружили снежинки, Каменный Город гудел голосами злобных ветров, вершины Каскадных Гор дышали паром и холодом. Лин заприметила круглый валун и присела, придержав теплый плащ. Размытый горизонт дрожал нефритовым огнем. Короткий день Моря стремительно угасал.

Когда по небу побежали волчьи пасти облаков, принцесса разожгла фонарь и решила вернуться в покои. Но не прошла и десяти шагов, как заметила на камнях «кусок льда». Вернее, сначала она приняла это за кусок льда и отправилась дальше, но когда «лед» застонал, чуть не споткнулась.

Хриплое дыханье, шорох меж камней. Девушка осторожно обернулась и сделала три шага на звук. Алый свет спугнул зимний сумрак и выхватил силуэт обнаженного человека. Он лежал на животе, уткнув лицо в ледяную гальку. Набегающие волны на секунду одевали его в пенно-зеленый наряд и колыхали черные спутанные волосы, а отхлынув, вновь обнажали стройный, бледный торс.

Скорее всего, его сильно ранило, а возможно он находился при смерти, ибо хрипел, как загнанный зверь. Однако крови поблизости не наблюдалось и это удивило Лин. Стиснув ручку фонаря, она несколько секунд рассматривала нагого человека. Кто он? Как здесь оказался? Почему все еще жив, а не умер от переохлаждения?

Тот поднял голову и она заметила худое, изнуренное лицо юноши едва ли старше восемнадцати. В полузакрытых глазах отразился свет (и Лин почудилось) — на мгновенье она увидела вспышку желтоватого пламени.

Раненный снова застонал и уронил голову; нахлынувшая ледяная волна поволокла его в открытое море. Несмотря на широкие плечи, мускулистые руки и развитые мышцы спины и ног, он не мог сопротивляться стихии. Видимо, и впрямь был серьезно ранен.

Принцесса сорвала с себя меховой плащ и бросилась «гостю» на помощь. Вытянув безвольное тело на берег (так, чтобы волны не могли кусать его обнаженных ступней), Лин накрыла юношу плащом и села рядом. Быстро смеркалось и его озаряли только отсветы тускнеющего неба, да мутный свет фонаря, выхватывавший рой танцующих снежинок.

Девушка посмотрела на Хрустальный Дворец, полыхавший огнями на склоне горы. Отсюда до главных ворот не меньше четырех ли; она огляделась — вокруг ни души. Кто поможет донести ей крепкого и высокого парня до лечебных покоев? Быть может…

— Тигр! Журавль! — Позвала она.

Тишина. Занятно. Показав ей жемчужину дракона, они как в воду канули. Звать Лунга тоже бесполезно. Он пропал в прошлое новолуние и больше не возвращался.

Лин вернулась к человеку, выброшенному морем. А вдруг он гуй, подосланный Пань-гуаном, чтобы пронзить сердце дракона железной иглой и выкрасть из сокровищницы ветвь Персикового Дерева? Или еще хуже — безликий Хундун[22], что прикинулся красивым юным воином, чтобы сбить ее с толку?

Надо спросить его имя, вспомнила принцесса. У злых духов и демонов ночи таковых не имелось. Если он не ответит — его лучше бросить и убежать.

Поборов страх, Лин наклонилась к незнакомцу и шепнула на ухо:

— Кто ты? У тебя есть имя?

Человек пошевелился под меховой накидкой. Оторвав от камней щеку, он прохрипел:

— Тай. Мое имя Тай.

— Как ты здесь оказался, Тай?

— Не помню, — признался он и зашелся хриплым кашлем. Прокашлявшись, он выдавил: — Меня выбросило море.

— Это я вижу, — вздохнула Лин, чувствуя, как затухает сердце. Он не демон, а такой же смертный, как она сама.

Юноша приподнял голову, сверкнув черным глазом в просветы волос.

— А как твое имя?

— Лин.

— Красивый Нефрит, — перевел он, чем сильно удивил девушку.

Она кивнула, ее имя действительно означало «красивый нефрит», но больше ничего не ответила. Рассказывать о себе первому встречному она и не думала.

— Спасибо, Лин, — прохрипел он и снова упал без сил. — Еще бы чуть-чуть и меня унесло в море.

— Есть еще холод, — напомнила она. — Если ты и дальше будешь лежать на этих камнях, то к утру околеешь и умрешь.

Ответом было рваное, хриплое дыханье.

— Что с тобой? Ты ранен?

— Наверно. Из-за холода я ничего не чувствую.

— Сможешь встать? — Принцесса покосилась на Хрустальный Дворец. Она порядком продрогла без мехового плаща. Вихри заморозили ее тело, а ветры разожгли на щеках болезненный румянец. Надо поскорее возвращаться в тепло.

— Помоги мне, — попросил Тай. — Один я не справлюсь.

Лин поднялась на ноги и потянула его за собой, подставляя плечо. Юноша оперся и, пошатываясь, сначала заставил себя встать на колени, а после на ноги. Она обхватила его за талию, закинула его левую руку себе на плечи и позвала:

— Здесь недалеко.

Они шли медленно, часто останавливаясь, чтобы передохнуть. Снежные сугробы, будто живые и разумные, разбегались перед их ногами; ветер стих, а кусты и ветви деревьев отклонялись в стороны, открывая короткий путь.

Меховой плащ сполз с плеча хрипевшего Тая и принцесса случайно задела его голую кожу — пальцы страшно обожгло, словно она сунула их в раскаленные угли. Она вскрикнула и отдернула руку, но юноша был так слаб и отрешен, что ничего не заметил.

Обсосав обожженные подушечки, девушка бросила на него недоверчивый взгляд, но вместо желанного вопроса, прошептала:

— Еще немного. Прошу, Тай, идем. До моих покоев меньше одного ли.

Она толкнула ногой бумажную перегородку и втащила бесчувственного незнакомца в комнату. Когда он рухнул на теплое покрывало, ей показалась с плеч упал Кряж Пяти Неизвестных, тяжелее тысячи тысяч даней[23] и вздохнула.

Тай был бледен и обессилен. Его било в лихорадке. Придя на секунду в сознание, он прохрипел:

— Воды…

И снова провалился в пустоту.

— Сейчас, — Лин кинулась к кувшину и налила воду в серебряную чашу; вернулась к кровати и протянула. — Тай.

Он не шевелился и девушке пришлось его растормошить. В этот раз он был горяч, но не обжигал подобно огню. Осушив чашу, он уронил голову, разметав по алым подушкам темные локоны, и снова закрыл глаза. Из груди донесся невнятный хрип:

— Спасибо.

Лин улыбнулась, но не успела ответь, как Тай вновь провалился в забытье.

Помявшись с ноги на ногу, она перетащила из соседних покоев еще покрывал и мехов и накрыла чужака, развалившегося на ее кровати. Дальше разожгла фонари, чтобы изгнать ночную тьму и опустилась рядом с раненым на колени. В золоте вечернего света она рассмотрела удивительного красивого молодого человека с высоким серьезным лбом, вороными дугами бровей, тонким и гордым носом, хорошо очерченными губами, твердым волевым подбородком и правильным овалом лица.

Тай хрипло вздохнул и вынул руки из-под подоткнутого покрывала. Лин отметила рельефы тренированных мышц, большие кисти и изящные, длинные пальцы. Художник? Мечник? Поэт? Девушка испытала странное волнение. Тай был слишком утончен, хорошо сложен и юн, чтобы в одиночку бороздить зимнее штормовое море.

Она неуверенно протянула руку и коснулась его мизинца — подушечка загорелась, будто ее окунули в расплавленную сталь.

У него жар, испугалась она. Похоже, он все-таки подхватил воспаление легких, пока «обнимался» с ледяными камнями.

Не теряя ни минуты, принцесса спустилась на главную кухню, разожгла жаровню и вскипятила воды. Нарезав корня женьшеня, что был спрятан в одном из сотен серебряных сундучков, она бросила полученную смесь в кипяток; добавила имбирь, чесночную настойку, мед и прочие травы и три часа выпаривала снадобье на тлеющих углях. Вернувшись в покои с целебным женьшеневым настоем, она разбудила Тая и заставила выпить его все до последней капли.

В следующие два дня Лин не отходила от него ни на шаг. Тай пробуждался на несколько минут, чтобы принять горьковато-терпкий эликсир и проваливался в неспокойный сон. Несмотря на жуткое смущение, Лин тщательно осмотрела тело юноши и нашла на животе внушительную рваную рану, судя по всему оставленную когтями и зубами морского чудовища. Так, к варке целебного корня, прибавилась забота — промывать и перебинтовывать его исполосованный живот.

Принцесса не спала почти неделю. Ее качало от усталости, глаза слипались, ноги подкашивались, но в то же время сердце пело, а душа ликовала. Тай шел на поправку, а она все больше убеждалась, что впервые со дня появления в Потаенном Царстве не чувствует себя несчастной пленницей. Наконец, ее существование наполнилось смыслом, а жизнь заиграла красками весны.

* * *

Господин Лунг пропал и не показывался (отчасти это радовало принцессу) и потому все следующие недели Тай жил в ее покоях. Как только он пошел на поправку, Лин обустроила ему соседнюю комнату, обитую желтым и зеленым шелком и бархатом, и стала наведываться каждые два-три часа, чтобы напоить женьшеневым эликсиром или поиграть ему на лютне.

Когда зимние бураны унесло, а свирепые ветра присмирели, Тай и Лин отправились на прогулку за пределы Каменного Города.

— Ты все еще не помнишь, как оказался в море?

Они шли по каменистой дорожке, вьющейся серпантином к подножию Каскадных Гор. Тропа то ныряла в посеребренные бамбуковые рощи, то взлетала на холмы, засеянные крестьянскими домиками. Сапоги сминали хрустящий снег. Солнце просвечивало сквозь облака из пуха. Меховые накидки били им по ногам.

— Помню. Смутно, — признался Тай.

В последние дни он заметно окреп. Кожа приобрела здоровый оттенок, а темные глаза — живой блеск.

— Мы вышли в море на заре. Отплыли от берега на три ли и остановили джонку у Желтого Утеса. Светило зимнее солнце, дул западный ветер и ничего не предвещало беды. Мы с отцом занялись сетью и не заметили, как резко испортилась погода. Внезапно налетел сильный порыв и наша джонку закачалась. Потом ударил второй и сломал мачту. После третьего лодка перевернулась. Я потерял отца из виду. Его тут же утянуло на дно. Я попытался помочь, но рыболовные сети опутали меня, а течение понесло на восток — в открытое море. — Тай сдвинул брови. — Я помню холод и тяжесть воды. И больше ничего. — Он остановился у заледенелого абрикосового деревца. — Я думал, что очнусь на суде Яньвана, выслушаю приговор и уйду во тьму. А вместо Подземного Царства вознесся на небеса.

Юноша обратил на принцессу пристальный взгляд и она покраснела. Он был так близко. Сильный, высокий, красивый. От внезапно желания мужских ласк потянуло низ живота. Испугавшись нахлынувших чувств, принцесса повернулась и зашагала к склону горы.

— Лин, подожди, — Тай заторопился следом. — Я чем-то обидел тебя?

— Нет, — помотала она головой и утонула в капюшоне, чтобы скрыть предательский румянец. Вдохнув и выдохнув, она спросила: — Как ты думаешь, твоему отцу удалось доплыть до берега?

— Не знаю, — опечалился Тай, вспоминая то утро. — Надеюсь боги Девяти Небес сжалились над ним и облегчили его страдания.

Дорожка свернула у скалистой гряды и поплелась вдоль бугристых холмов, присыпанных серебром.

— Давно ты здесь? — Спросил он, когда принцесса взошла на белый гребень. Отсюда открывался вид на долину, Каменный Город, Хрустальный Дворец с садами и парками и побережье Лазурного Моря.

— Здесь? — Задумалась она. Крупные снежинки сыпали с неба точно белые лепестки роз.

— В Потаенном Царстве. Так ведь это место называется? — Уточнил Тай.

Она кивнула и горько усмехнулась:

— Давно ли я пленница Потаенного Царства? Может быть. Я уплыла из дома в месяц Зеленого Шелка. В ту ночь пели птицы, было тепло и тихо, а вершина Горы Царя Обезьян сверкала в свете весенних звезд. На Скале Солнца сиял мой родной Изумрудный Дворец и я видела его в последний раз.

— Месяц Зеленого Шелка? — Прикинул Тай. — Когда мы вышли в море, наступил месяц Белой Ночи.

Девушка покачнулась.

— Одиннадцать лун. Прошло почти одиннадцать лун, — ее горло свело болезненной судорогой, на глаза навернулись слезы. — Я никогда не освобожусь из этого плена. Никогда не увижу отца и брата. Никогда не вернусь домой.

— Не говори так, — Тай быстро подошел и обнял принцессу за плечи. — Нам не дано повлиять на извивы путей, не дано изменить разветвления судеб и повлиять на разделения миров. Мы простые смертные. От нашего желания ничего не зависит.

— Обнадеживает, — буркнула она.

— Да, — улыбнулся юный рыбак. — Но это не повод отчаиваться. Еще вчера я жил тяжелой жизнью, вставал до зари, ходил в море и продавал улов на местном рынке, чтобы заработать для семьи немного денег. А сегодня сплю на шелках и бархате, одет в императорские одежде, живу во дворце, вкушаю лучшие блюда, а рядом со мной самая красивая девушка Мира под Девятью Небесами.

Лин подняла голову и посмотрела ему в глаза — сказанное поразило ее в самое сердце. В Изумрудном Дворце ее никогда не считали красавицей, напротив — все служанки и евнухи за глаза прозвали «дурнушкой династии Шу» (потому то Любимая Наложница и ее сын-наследник мечтали спровадить ее за Стену и сдать грязному дикарю из народа Биши).

— Что такое? — Тай заметил замешательство подруги.

Вокруг разливались терпкие ароматы сандала и зимнего моря. Солнце скрылось в облаках, и подножия Каскадных Гор застлала тень.

— Когда я впервые увидела тебя на берегу без одежды и без сил, то приняла за коварного гуя, подосланного Пань-гуанем, чтобы через меня подобраться к господину Лунгу и убить его, — сказала принцесса.

— За гуя? — Удивился он. — Не думал, что похож на чудовище с рогами и хвостом.

Лин пожала плечами и потупилась.

— А что ты думаешь обо мне сейчас? — Поинтересовался Тай. Его глаза играли теплыми желтоватыми отсветами и заставляли сердце Лин биться быстрее.

Она поразмыслила и призналась:

— Что ты самый настоящий человек из всех, с кем довелось повстречаться.

* * *

Снег сыпал все реже, а солнце припекало все жарче.

Тай пропадал во внутренних дворах, занимая все свободное время тренировками. На заре он разоблачался до нижней рубахи, брал лук и колчан и удалялся в императорский сад. Стрела ложилась на тетиву, лук взмывал на уровень плеч, раздавался мерный щелчок, и зимний воздух разрезало визгом петляющего наконечника. И так тысячу раз.

Потом спускался в царские конюшни, седлал гордого скакуна, вспрыгивал ему на спину и до полудня оттачивал мастерство наездника. После легкого обеда возвращался во внутренние покои и принимался махать широким мечом, блиставшем в золотых лучах, втекавших через переплеты окон.

Его развитая мускулатура и твердые мышцы поражали силой и удалью, а уверенные грациозные движения были красноречивей любых слов: Тай был отменным мечником, зорким лучником и умелым наездником.

Чем больше принцесса наблюдала за ним (естественно украдкой), тем сильнее сомневалась в его честности — кем бы ни был Тай из Шенгси, он точно не был бедным сыном простого корабельщика. Несколько раз Лин пыталась спросить — откуда у рыбака спокойствие, воля и бесстрашие шаолиньских монахов, мастерство, точность и скорость личных телохранителей императора, простота, неприхотливость и доброта даосских мудрецов. Но как только оказывалась рядом — все мысли тут же покидали ее головку и она обо всем забывала. А сам Тай ни о чем никогда не рассказывал.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

… Стемнело раньше срока, и за окном разыгрался буран. Девушка и ее новый друг встретились за вечерней трапезой и завели непринужденную беседу. Тай рассказывал о братьях и рыбацких промыслах, а Лин ловила себя на том, что слышит трепет собственного сердца и все крепче влюбляется в юного незнакомца.

— Когда мне было восемь или девять в нашу деревню наведался странствующий монах Вэнь Хань. Он поселился в доме старосты и прожил в Шенгси две недели. Каждое утро монах уходил в Храм Поющего Ветра на Гору Пяти Стихий, что лежала в трех ли к северу и молился там богам Девяти Небес о выздоровлении своей заболевшей дочери. Он возвращался под вечер и садился у костра. Мы собирались возле него и он рассказывал нам истории Трех Царств, — делился воспоминаниями Тай, попивая сливовое вино из серебряной чаши.

На столах блестели дольки арбузов и абрикосов, рядом на блюдах лежали медовые кексы и фруктовые леденцы.

— На седьмой вечер он рассказал старинную легенду о четырех братьях-лунах, четырех Царях Морей.

Лин невольно дернулась, потому как перед глазами встала жемчужина Лунга, истекающая кровью в Запретном Саду Парка Пурпурного Соловья. Она не возвращалась туда с того дня, как белый тигр и серый журавль сообщили ей странную весть: «только ты можешь спасти Потаенное Царство и вернуть каменным людям украденные жизни», и теперь гадала: уж не демоны ли Пань-гуаня унесли и Лунга и этих двух созданий.

Тай продолжал:

— Когда боги Девяти Небес сотворили мир — хозяином вод они назначили великого Царя Драконов Луна. Его часто видели парящим в поднебесье или плывущим по волнам. Его чешуйки горели, как восходящие солнца, а весь он был объят пламенем. Его размеры поражали бесконечностью и составляли половину ли. Спустя века его владения увеличились. Лун-ван уже не успевал везде и всюду. И тогда он разделился на пять братьев. Они поселились в Звездных Дворцах, отстроенных в разных концах света.

Но даже после этого Лун-вану и его братья не хватало времени усмирять все моря и реки, озера и водопады. Вот тогда-то ему в помощники явились четыре брата-дракона, рожденные в Благословенных Землях. Царь Драконов поручил им владеть четырьмя морями. Ао Гуану отдал Восточное Море. Ао Циню — Южное. Ао Жуню — Западное. И, наконец, Ао Шуню досталось Северное Море. Они служили Лун-вану верой и правдой, но однажды на их дворец напала армия врага.

Тай замолчал и нахмурился.

— Что случилось с Царями Морей? — Заинтересовалась Лин.

— Они потеряли одного из братьев и давно не служат Лун-вану. С тех пор, как армия чужаков вступила в Благословенные Земли, их больше не видели. — Он вздохнул и поставил чашу на стол. — С исчезновением братьев-лунов нравы морей и океанов изменились. Из теплых и послушных — они превратились в коварных и жестоких убийц. Никто больше не укрощает штормы, и они налетают и топят корабли. Никто не усмиряет воды, и они выходят из берегов и несут наводнения городам и селам.

Заметив печаль на лице принцессы, Тай улыбнулся:

— Странствующий монах рассказывал много разных историй, но из всех его сказов, я запомнил именно эту.

Принцесса подумала и дернула плечом.

— Я читала много трактатов по истории и географии, но ни один не упоминал о четырех Царях Морей.

— Возможно, потому что этой легенде много тысяч лет. Многие могли про нее даже не слышать. — Он улыбнулся еще беззаботней, — не бери в голову.

Лин допила жасминовый чай и взяла лютню. Чтобы скрасить унылость зимнего вечера, девушка предложила:

— Поиграть для тебя?

Он кивнул:

— Твоя игра переполняет меня радостью.

… Они распрощались после полуночи и разошлись по покоям.

Принцесса долго ворочалась по душистому шелку, вспоминая хрипловатый голос и улыбку прекрасного рыбака, и никак не могла уснуть. Только-только ее сморило, как в соседней комнате раздался жуткий грохот и треск ломаемых стен. В той самой, где спал Тай.

Перепуганная Лин набросила шелковый халат в золоте и нефритовой строчке и, толкнув бумажную перегородку, понеслась на звуки. Коридор опалил ее раскаленным жаром, а по воздуху пришлось плыть, как по воде, ибо всюду стоял густой, непроницаемый пар.

Лунг вернулся! — поняла она и прибавила шаг.

Беспомощный ужас сковал ее сердце. Что если беспощадный монстр убил ни в чем не повинного юношу, приняв его за ночного грабителя? Нет. Какая чушь. В Потаенном Царстве нет грабителей. Вообще, нет живых.

Лин замотала головой. Ей оставалось уповать, что Лунг не такой и не тронет безвинную душу простого смертного.

Когда она ворвалась в покои Тая, то застыла в испуге. Кровать представляла собой ворох смятых одеял, шелковые подушки опалены и разбросаны по мраморным полам; по стенам, отделанным серебром и нефритом, сочилась паровая влага; агатовый свод почернел от копоти.

В переплетах окна мелькнула тень чешуйчатого хвоста, на секунду прикрыв звезды зимнего неба.

— Лунг! — Закричала принцесса, — Где Тай? Что ты с ним сделал?

— Так его имя — Тай. Как интересно. — Прогрохотало эхо дракона. — В отсутствие хозяина гостья завела себе другого господина.

Его насмешка придала ей ярости.

— Не трогай его, чудовище! Он ни в чем не виноват! Если хочешь наказать кого-то — накажи меня! Я нашла его при смерти! Я не могла его бросить! Что бы я сказала на суде Яньвана в свое оправдание? Что испугалась за собственную жизнь и потому отказалась помочь? Нет! Люди так не поступают! У нас есть сердце! Вы, драконы, бездушные и жестокие порождения мрака! Вам этого не понять!

Громоподобный смех Лунга сотряс Хрустальный Дворец.

— Сердце? Конечно, принцесса, у вас есть сердце. Что же, даю слово, что не трону вашего нового друга. Я лишь потолкую с ним, а потом верну назад. Возвращайтесь к себе. До рассвета осталось не много. Успеете выспаться.

Дракон махнул сияющим хвостом и нырнул в облака.

— Лунг!

Но ночная тьма мигом поглотила морское чудовище.