день Риса месяца Синего Золота, 1531 год Марса

или Седьмой Месяц 35 года правления Императора Шу Аньфу

Паланкин, покрытый желтыми шелками в фениксах, медленно полз по извилистой горной тропе. По его бокам звенели серебряные колокольчики, а золоченые перья зимородка указывали на знатное и высокое происхождение паломников. Сам Первый Министр Чанг Минг в сопровождении тридцати евнухов, пятидесяти воинов и генерала Шэня держал свой путь в Город Двух Тысяч Храмов.

В Срединном Царстве не строили прямых дорог и не прокладывали прямых русел рек и каналов. Жители верили — злые демоны летают лишь напрямик, и потому — попади они на извивы и изломы, тот час собьются с дороги и не принесут смертным вреда. Оттого-то носильщики (истекая потом в теплых одеждах) петляли по склонам Алмазных Гор, забирая то резко влево, то разворачиваясь и уклоняясь сильно вправо, то снова накреняясь влево, вторую неделю подряд.

Чанг Минг пил подогретое рисовое вино, слушал нудную игру пип и поглядывал на пейзажи провинции Гуандун. С запада глядели рисовые поля, в которых копошились сборщики урожая; за ними простиралась великолепная дельта Жемчужной Реки. С севера тянулись Горы Белых Облаков, усыпанные тысячами погребальных курганов. Местные жители с сотворения времен хоронили здесь усопших предков, искренне надеясь — отсюда легче всего обрести бессмертие в мире духов под Нефритовым Источником.

Внутрь паланкина проник ледяной порыв и тряпичные стенки заколыхались. Первый Министр плотнее запахнулся в пуховое покрывало и выругался. Отправиться в Город Двух Тысяч Храмов его вынудил благодетель Шэнь; там они собирались отыскать Храм Золотого Ока и знаменитую провидицу Свет Полумесяца.

Многодневное продвижение по кривым горным дорогам в конец измучило людей и животных, но оно того стоило. О Свете Полумесяца слагали легенды, называя посланницей Девяти Небес и истинным голосом духов. Во всей Империи никто не умел толковать выпавшие гексаграммы, как именитая провидица из Храма Золотого Ока.

Тропа вильнула налево, поплыла по гребню горы и глазам открылись крыши первых святилищ. Первый Министр покосился в тканевую щель — рядом с паланкином на белом коне ехал молчаливый Шэнь. Он мрачно обводил взором молельни, часовенки и местные пагоды и время от времени подергивал челюстями.

Минуло три месяца, как Император Шу Аньфу вернулся в Шелковый Город и отсрочил правление наследника Ксиу на неопределенный срок. Вникнув в государственные дела, Сын Неба остался недоволен и даже пригрозил отправить Чанг Минга и большую часть его доверенных мандаринов в отставку. Но все это после поисков внезапно исчезнувшей Высокой Солнечной принцессы Лин Красивый Нефрит.

На поиски принцессы отослали тысячу воинов, но еще ни один не напал на ее след. Любимая Наложница Ян Мей взяла, да и пустила слух, будто Лин унесли по приказу повелителя мертвых Яньвана и заточили бедняжку в Подземном Царстве. Узнав о сплетне, Император пришел в ярость и приказал ей не попадаться ему на глаза до окончания срока поисков. С тех пор Любимая Наложница не выходила из Дворца Золотого Облака, как и ее несостоявшийся император-сынок.

Паланкин дернулся и остановился. Первый Министр выглянул, чтобы поглядеть на Храм Золотого Ока. Его стены сверкали чистым золотом, окна и двери украшали нефриты и опалы, а над крыльцом полыхала вывеска с оком из черной жемчужины. Иероглифы, выписанные над ней, говорили:

Веяние Света, нырнув, прорастает,

В желтом чертоге.

Верное не может не быть

В сердцевине[17].

Чанг Минг хмыкнул и выбрался из паланкина. Сбоку очутился генерал Шэнь. Склонившись, он предложил тому войти:

— Прошу, господин. Провидица Свет Полумесяца давно оповещена и ожидает.

Министр передал теплое покрывало евнуху и поднялся по ступеням. Оставшийся у порога Шэнь повелел принести ему кресло, широкий зонтик, и незамедлительного подогреть лучшего сливового вина.

Первый Министр минул полутемные анфилады и через три падения лепестка вышел к большой круглой зале. Глазки-щелки недовольно забегали по крышам соседних строений, видневшихся в оконные переплеты под потолками, а потом он увидел ее и забыл обо всем на свете.

…Чанг Минг вернулся из Храма через четверть часа и выглядел крайне огорченно.

— Свет Полумесяца не порадовала вас, о господин? — Шэнь отдал прислуге пустую чашу и встал.

— Не особо, — буркнул тот. — Мне выпало Сяо-Чу. «Когда нет времени мечтать о великом, выигрывает тот, кто умеет довольствоваться тем, что есть»[18]. Толковательница завещала быть осторожным. Советовала избегать опрометчивых шагов и держать гордыню в узде. Это не тот ответ, на который я рассчитывал, — признался он.

— Лучше, чем ничего, — пожал плечом Шэнь и повернулся к паланкину. — Можем поворачивать.

— Она хочет видеть тебя, — Первый Министр оглядел хребты Гор Белых Облаков, что завернулись в туманы, и поежился. Ледяной ветер вершин продувал его тонкие шелка насквозь.

— Меня? — Удивился генерал, а ныне советник.

— Иди. И не задерживайся. Я хочу побыстрее убраться из этого города. — Он покачал головой, — я говорил, эта поездка бессмысленна, но ты… — Чанг Минг осекся и выдавил. — Иди.

Шэнь дважды поклонился ему, держа правый кулак в левой ладони, и удалился в темноту Храма.

… Ее голос захолодил душу.

— Проходите князь из Дунасяна. Садитесь ближе.

Шэнь прошел по коврам и сел у красного фонаря из промасленной бумаги. От сладковатых благовоний першило в горле; свечи заливали углы просторной залы, занавешенной шелками и атласными шторами.

Провидица выпорхнула из полумрака и села напротив.

Сложно было сказать — была ли Свет Полумесяца молода, или, напротив, стара, как ущербная луна, но голос ее пробирал до костей.

— Берите монеты.

У фонаря поблескивала золотистая горсть. Свет Полумесяца достала из широкого рукава небольшую книгу в потрепанном переплете и разложила перед собой. На обложке сверкнули иероглифы, сложившиеся в «И-Цзин».

Шэнь нехотя взял несколько монет и бросил. Они бесшумно легли на ковер, рядом зашелестели страницы Книги Перемен.

— Что ты видишь? — Терпение быстро отказало прославленному генералу.

— Две непрерывные ян. Свет и Напряжение. Четыре прерванные инь. Тьма и Застой.

— Объясняйся яснее!

Свет Полумесяца отложила книгу и посмотрела в упор.

— Все просто, господин. Вам ли не знать, что окружающее подчинено принципу перемен. Зима сменяет лето. День — ночь. Жизнь — смерть. Обстоятельства развиваются во множестве путей, но не идут одной единственной и избранной дорогой. И-Цзин говорит: возможны разные варианты событий. Все зависит от того, какие действия предпримет человек, а от каких пожелает воздержаться.

— Что мне выпало? — Злился Шэнь.

— Юй. «Вольность». От свободы до своеволия один шаг, ведущий в пропасть[19].

— Ты за этим меня позвала, колдунья? — Вспылил генерал. — Чтобы отобрать надежду?

— Я позвала тебя, Шэнь Ли Дун, чтобы предостеречь. Твоя судьба тесно связана с судьбой Императора Срединного Царства, но течет параллельно судьбы его дочери. Забудь ее. Исторгни из сердца. Перестань грустить в тишине покоев. Боги Девяти Небес уготовили вам разные пути. Им не пересечься. Им не сплестись.

— Что ты можешь знать обо мне и моих чувствах? — Окончательно взорвался Шэнь.

Свет Полумесяца приняла его ярость с холодным лицом, лишь покачав головой:

— Я знаю больше, чем ты можешь вообразить. Твое нездоровое желание обладать одной смертной женщиной может привести Империю к гибели. Смирись с тем, что принцесса никогда не станет твоей. Ее сердце уже отдано другому. А вскоре, она отдаст ему и тело.

— Молчи, ведьма! — Вскипел генерал, вскакивая с ковра. — Я не желаю этого слушать! Унеси Яньван тебя и твою Книгу Перемен в Подземное Царство!

Отпнув несколько красных фонарей с дороги, Шэнь кинулся к порогу. Все это время его преследовал голос Света Полумесяца:

— Запомни мои слова, Шэнь Ли Дун. Когда появится возможность завладеть принцессой — отступи! Откажись от нее, чтобы спасти Империю! В противном случае Срединное Царство ждет погибель!

* * *

Любимая Наложница Ян Мей металась по Внутренним покоям Дворца Золотого Облака и проклинала Императора Шу. Он удалил ее из Изумрудного Дворца и запретил выходить в Шелковый Город, не покрыв лица.

— Это жестоко! — Кричала она, поколачивая распластавшихся у ног служанок и евнухов. — Я только сказала, что глупую девчонку унесли слуги Яньвана! Разве это не правда? Только демоны и злые духи способны выкрасть человека так, чтобы этого никто не заметил!

Рядом, у лакированного столика и горящей жаровни сидел Ксиу и бросал на мать злые взгляды. Он тоже попал под горячую руку отца и был выдворен из Изумрудного Дворца на тот же неопределенный срок. Но если его мать металась из-за того, что утратила благосклонность Сына Неба, он роптал на него за то, что тот лишил его возможности воссесть на престол.

Ксиу протянул золотую чашу в нефрите и слуга подлил подогретого вина. Конечно, теперь, когда младший наследник Реншу, сын любимой Императрицы Венлинг достиг двенадцати лет и перестал быть несмышленым юнцом, отец стал уделять ему все свободное время, и возможно даже решил передать Нефритовый Трон.

Ксиу допил вино и швырнул чашу в слугу.

— Не достаточно подогрето!

Но злился он, конечно, на сводного младшего брата.

— Выскочка! — Выдавил сын Любимой Наложницы. — Зря ты встал у меня на пути. — Он посмотрел на мать, которая колотила очередную служанку. — А еще, ты, отец, — обратился он в потолок. — И зачем боги Девяти Небес вернули тебя обратно? Лучше бы ты сгинул где-нибудь у Красной Скалы или Кряжа Пяти Неизвестных!

Из коридора донеслись голоса. Вбежавшая девушка упала на колени и, распластавшись, сообщила:

— Госпожа, Первый Министр вернулся из Города Двух Тысяч Храмов и хочет вас видеть.

Ян Мей взвизгнула и замахала руками в золотых и серебряных браслетах:

— Уйдите все прочь! Прочь! Оставьте меня одну!

Когда Внутренние покои опустели, Первый Министр стиснул ее в объятиях.

— Как я скучал, — хрипло выдохнул он, развязывая пояса ее шелковых платьев.

Чанг Минг долго и жадно целовал одну из красивейших женщин Империи, сгорая от желания и страсти. Лишь овладев ей дважды, он немного успокоился и смог вернуться к тому, зачем пришел.

… Он лежал на мягких подушках у горящих фонарей и процеживал меж пальцев ее длинные, черные локоны. Ян Мей устроилась на голом предплечье Министра, лаская его рыхлую обнаженную грудь и большой, точно арбуз, живот.

— Что сказала Свет Полумесяца? — Спросила Любимая Наложница.

— Ничего важного, — ответил он и, перехватив ее руку, поцеловал тыльную сторону ладони.

— Затея Шэня не принесла плодов, — недовольно хмыкнула она. — Только потеряли время.

— Не только, Драгоценная. Советник кое-что предложил. Есть способ перехитрить Извив Пути. Мы все вернем на круги своя. Твой сын возглавит Империю. Ты станешь матерью Сына Неба. Я сохраню титул Первого Министра, а Шэнь останется у власти моим советником. Высокая Солнечная принцесса Дейю уедет к жениху в Империю Ци, а младший наследник Реншу внезапно заболеет неизлечимой болезнью и скончается, как и его мать-Императрица.

Любимая Наложница приподнялась и заглянула в глаза-щелки тайного любовника.

— Заговор против Шу Аньфу? Предлагаешь устроить переворот?

Чанг Минг хихикнул и притянул ее голову обратно к обнаженному плечу.

— Все гораздо проще, Прелестнейшая. Ты просто тихо отравишь Императора Срединного Царства. Так же, как несколько лет назад отравила его любимую жену-Императрицу Венлинг.

III.

день Бури месяца Черного Пепла, 1531 год Марса

или Одиннадцатый Месяц 35 года правления Императора Шу Аньфу

Небо плевалось серебристым огнем. Синие молнии оплетали башни и крепости Хрустального Дворца, и заливали мертвенным светом парки и скверы Каменного Города.

Гроза в месяце Черного Пепла? Не может быть. Все это проделки злых духов.

Лин, разбуженная страшным грохотом, подбежала к переплету окна. Сверкнула молния и высветила заснеженные склоны Каскадных Гор, мертвый город в низине и три ленты, сцепившиеся клубком в облачных вихрях.

Это не гроза, поняла принцесса. Это битва.

В бархате снежного неба сражались три змееподобных чудовища. Одну она, как ни странно она узнала, — это был Лунг. Дракон бился с тварями из огня и металла. В блеске алых звезд полыхали драконьи глаза, из громадной пасти низвергался поток жгучего пара. Он извивался вокруг врагов, как лист подхваченный силой ветра; он поливал их пламенем, как щедрый очаг; он кружился и вертелся меж нарушителей покоя Потаенного Царства, как смерч, рожденный в сердце моря.

Его враги сотрясали землю ревом. Они кромсали чешуйчатое тело-извив Лунга стальными клыками и рвали его рогатую голову железными когтями. Их глотки рычали, а глаза сверкали багровыми солнцами.

Одна из теней рухнула на заостренные льды побережья и затихла.

Лунг пронзительно крикнул и заполнил собой пространство от снежных гор до кипящих облаков. Его второй враг — игольчатый змей налился огнем и обратился во вращающуюся воронку. Он пытался засосать дракона-исполина в черную «пасть», но Лунг дыхнул огнем и погасил ярость соперника. Воронка схлопнулась и растаяла туманом.

Лунг мгновенно уменьшился до обычного размера и упал на стеклянный купол Северной Башни. Сполз по ней и пропал во внутреннем дворике дворца.

Лин отпрянула от переплета, ощутив страшный удар — стены и своды вздрогнули, пол подпрыгнул.

— Умер? — Задалась вопросом принцесса но, услышав вопль боли, поморщилась. — Нет.

Набросив меховую накидку на плечи и обув мягкие сапоги, она выбежала в заснеженный сад. По сугробам тянулся кровавый след; он петлял и кружил по дорожкам и аллеям точно хотел завести не туда. Она отыскала его около огромной плетенной беседки. Два демонических глаза уставились на пленницу, едва она переступила порог.

— Зачем вы пришли? — Медный глас сотряс внутренний двор.

— Я, — она замялась, — я видела бой и испугалась.

Невольно оглядев Лунга, она поежилась. Лазуритовую чешую заливала кровь, змеистое тело покрывали рваные раны и порезы, один олений рог был обломан.

— Вы ранены, — шепнула она осторожно. — Я могу помочь.

Лунг смерил ее огненным взором и усмехнулся облаком пара:

— Помогите, если желаете.

Однако, голос чудовища дрогнул — по всей видимости, раны причиняли ему сильную боль.

Они вернулись во Внутренние покои и Лин, с неожиданным для нее усердием, занялась промыванием и перевязкой рваных и колотых ссадин и порезов.

Дракон, трижды обвив стол и положив голову на столешницу, не сводил с нее глаз.

— Кто это был? — Поинтересовалась Лин, устав от томительной тишины. — Я имею в виду, кто на вас напал?

— Гуи[20]. Злые демоны. Их подослал Пань-гуань[21].

— Владыка Страны Демонов, — поняла она, смазывая рану травяной мазью, найденной в закромах бессчетных кухонь. И задумалась. Отец никогда не упоминал ни о каких битвах, тем более с демонами Пань-гуана. Почему это случилось сегодня?

— Прежде они никогда не переступали границ Потаенного Царства, — поняв ее мысль, пояснил дракон. — До этого мы всегда бились на подходах, за десятки, а то и сотни ли отсюда. Над горами или над морем. Долго. Бывало, поединки занимали недели, а то и месяцы.

Теперь Лин стало понятно, куда время от времени пропадал Лунг, бросая ее отца, как он выражался, в полном одиночестве и отчаянии.

— Чего они хотят? Заполучить Ваше Сердце? — Принцесса тут же поправилась, — вашу жемчужину?

— Нет. Мое сердце им без надобности. Они пришли убить меня. Пань-гуань столь же упорен, как и коварен. Почти каждую луну он присылает гуев, чтобы те пронзили жемчужину железной иглой.

— Зачем ему ваша смерть?

— Они хотят кое-что выкрасть. Владыка Страны Демонов не остановится, пока это не заполучит. — Дракон испустил струю пара. Раны причиняли ему боль, а когда их касалась принцесса — вдвойне.

— Это что-то хранится в Хрустальном Дворце?

— Уже много сотен веков, — подтвердил Лунг и распахнул кипящие желтизной глазища. — Хотите знать что это?

Принцесса дернула плечом — она хотела, но боялась признаться.

— Как вы помните, когда-то Потаенным Царством правили смертные Императоры из Династии Лю. Они были жадны, воинственны и жестоки. В общем, как все, кто наделен хоть какой-нибудь властью или богатством. Однажды один из Императоров вернулся в Каменный Город с великим трофеем. Ветвью Персикового Дерева с горы Дашо.

— О, боги, — воскликнула Лин, чуть не выронив коробочку с мазью. — Я читала о Персиковом Дереве, что растет на горе Дашо. В его ветвях, изгибающихся на три тысячи ли, спрятаны великие Ворота Духов Гуймэнь. Если их неосторожно открыть, демоны за одну ночь сотрут все человеческие царства с лица земли.

— Вы правы, — согласился Лунг. — И ветвь этого дерева сейчас спрятана в сокровищнице Хрустального Дворца, запертого семью тысячами замков.

Лин пожала плечами, переместившись левее и занявшись новой раной на теле дракона:

— Не понимаю. Зачем ветка Владыке Страны Демонов?

— Злые духи и демоны ночи боятся трех вещей, принцесса. Солнечного света, искренней молитвы и персикового дерева. Как только Пань-гуань завладеет этой ветвью, он повелит выстругать из нее посох. С ним его силы возрастут во много раз, а его темные прислужники перестанут страшиться амулетов, которые мракоборцы и придворные маги вырезают из персиковой древесины. Смертный мир покроет тень Владыки Страны Демонов, а его вассалы получат вечную власть над душами людей.

— Так вы хранитель сокровища? — Догадалась Лин и захлопала ресницами.

— Таково мое бремя.

Девушка не совсем поняла, что именно этим хотел сказать Лунг.

— А если однажды Пань-гуань пришлет гуев с которыми вы не сможете совладать? — Все раны были промыты и обработаны и она закрыла коробочку с мазью.

— Тогда мое царство умрет. А вскоре и весь мир, — зло ответил дракон и закрыл глаза. — Закончим на этом.

Он вытолкнул тело в коридор и исчез в красноватом зареве бумажных фонарей.

* * *

На севере Потаенного Царства свирепствовала стужа. Над горными провинциями обильно сыпал снег и выли жгучие вихри; но, здесь, над западным побережьем Лазурного Моря и в Каменном Городе владычествовали легкие заморозки. Снег серебрился по крышам и мостовым, а северные ветра пели колыбельные.

На протяжении трех месяцев принцесса просиживала в дворцовой библиотеке, усердно переписывая сутры древних философов и мыслителей, истертых временем и подвальной сыростью, а теперь взялась привести в порядок книги по истории, военные трактаты и труды, принадлежавшие правящей Династии Лю.

Лунг обеспечил ее пергаментом, точильными камнями и кистями и работа спорилась на удивление легко. Изредка он наведывался, оценить работу Лин и чем-то помочь, но чаще — заявлялся понаблюдать за ней из темного угла библиотеки. И хотя это сильно раздражало девушку, она терпеливо молчала. А что еще оставалось бесправной пленнице под охраной беспощадного дракона?

Но однажды не выдержала. Поборов скромность, к которой ее приучали, и пересилив покорность, которой всегда ожидали, она спросила:

— Вам нравиться за мной наблюдать?

Из темноты донесся медный бас:

— Иногда.

Девушка отложила кисть и расправила плечи. Ей страшно хотелось встретиться с желтыми глазами дракона, но она запретила себе.

— Что вы со мной сделаете? — Ее голос заметно дрогнул.

— Еще не решил.

Лин не стерпела и все же обернулась. Пылающее дыханье чудовища обожгло ей лицо.

— Убивать не стану, — насмешливо заверил он.

— Я уже поняла. — Она помолчала и хотела что-то добавить, но Лунг перебил:

— Занимайтесь делом, принцесса.

И выполз из библиотеки.

… Закончив вторую главу седьмого тома Четвертой Книги Потаенного Царства, принцесса затушила восемь фонарей с абажурами в форме красных драконов, сложила кисти и вышла во внутренний двор. Под ногами хрустел снег, повсюду плясали снежные хороводы, а колючий зимний воздух жег легкие. В ее родном Срединном Царстве таких морозов не случалось со времен правления Второй Династии Хань. Вспоминая о предках невольно всколыхнули в памяти девушки образы отца и брата Реншу. Как они пережили ее исчезновение? Горевали и оплакивали или сочли добрым знаком?

Лин грустно улыбнулась. Сердце подсказывало — отец не смирился с ее потерей и, скорее всего, все еще ищет ее на просторах бескрайней Империи. Однако, он должен был понять, что на самом деле стало причиной ее исчезновения, потому как выйдя утром из Изумрудного Дворца на городской причал, наверняка, не обнаружил там джонки, что должна была вернуть его в Потаенное Царство. Он все понял, и от того страдал еще сильнее.

Жаль, она никогда его не увидит. Не обнимет и не скажет, что житье в Царстве Дракона оказалось не таким уж плохим.

Лин невольно подумала о Лунге. Этот суровый, прямолинейный и бесцеремонный змей будил в ней злость. Стоило ему появиться, у нее чесался язык отпустить в его сторону какую-нибудь колкость. Однако, как она не пыталась задеть его чувств ей так и не удалось. Лунг был прочнее хрусталя из которого высекли Хрустальный Дворец: бесчувственен, холоден и прекрасен. Он обжигал своими ярко-желтыми глазами с вертикальными зрачками и окутывал облаками густого горячего пара.

— Чудовище, — прошипела Лин, негодуя. Знал бы он — как она его ненавидит.

Чего-чего, а стать пленницей парящего в облаках и рассекающего по волнам она не могла представить себе даже в самом страшном сне.

… По глинобитной стене, отделявшей Запретный Парк от остального Сада Пурпурного Соловья, скакали отсветы заходящего солнца. В Долине Туманов мерцали заснеженные бамбуковые рощи. Купола и крыши Хрустального Дворца светились жемчугами и отражали зимние облака.

Лин понятия не имела, сколько прожила в Каменном Городе. Мать-Императрица рассказывала, что родила ее в холодную зимнюю ночь Звезд месяца Белого Слона (на первую луну года). Если память ей не изменяет, а расчеты верны, она провела у дракона без малого девять месяцев. Или больше того.

Стряхнув снег с легкой меховой накидки в драгоценных камнях, принцесса вошла в дворцовый сад и по дорожкам из белого камня поспешила в покои. Над головой мигали алые фонари, в голых ветках слив и вишен путались ветер, холод и неясные тени.

Внезапно ее внимание привлекло белое пятно, мелькнувшее у беседки из желтой ивы. Оно выскочило на снег и испугало двумя разумными зелеными глазами, что давно потеряли надежду.

— Белый тигр, — вырвалось у нее непроизвольно.

Зверь обнажил клыки и издал рык. Осторожный. Приглашающий.

Лин немного подумала и сделала робкий шаг навстречу. Поникшие кусты пионов, присыпанные снегом, колыхнулись — откуда-то рухнул большой серый журавль. Примостившись на ветке, он похлопал крыльями, удерживая равновесия, и перескочил на соседний куст. Похоже, эта птица тоже звала ее за собой.

Лин нахмурилась. Она встречала тигра и журавля, едва ступила на земли Потаенного Царства. Они наблюдали за ней в то утро, но стоило их заметить — бежали. Почему же явились сегодня?

— Вы зовете меня? — Спросила она. — Туда? В сад?

Тигр развернулся и потрусил в снежную тишину Запретного Парка. Журавль взмыл в небеса и, описав над ней круг, полетел за усатым хищником.

Они долго водили принцессу по путанным, извилистым дорожкам. А когда привели к месту — наступили сумерки. Облака разбежались и зимние звезды осветили хрустальную подставку, в которой была спрятана жемчужина дракона.

Лин замерла в благоговейном трепете. Она мечтала увидеть ее с того самого дня, как услышала о ней на городском причале Шелкового Города, но помня наказ Лунга не переступать границ Запретного Парка, хранила любопытство при себе.

Ветер пропел голосом журавля:

— Смотри внимательнее, принцесса Срединного Царства.

Девушка сделала несколько шагов к подставке и испугалась. Жемчужина лунного цвета обильно кровоточила. Алые капли покрывали ее гладкую, перламутровую поверхность и стекали подобно слезам. Казалось, жемчужина купалась в луже темной, кипящей крови.

— Что происходит? — Воскликнула Лин. — Почему она в крови?

— А как ты думаешь? — В скрежете голых веток угадывался тигриный рык.

— Я не знаю, — и вдруг поняла. — Жемчужина — сердце дракона. Сердце Лунга. — Она протянула руку, чувствуя нестерпимый жар, исходящий от крупицы луны. — Если она истекает кровью, то… — принцесса ужаснулась, — кровью истекает сердце Лунга.

— Это правда, — отвечал ей сумеречный Сад.

Только сейчас она поняла, как сильно страдал ее незримый пленитель.

— Но при чем здесь я? — Лин обернулась к печальному тигру и безмолвному журавлю, а потом снова уставилась на жемчужину. — Почему вы показали это мне?

— Потому что только ты можешь спасти Потаенное Царство и вернуть каменным людям украденные жизни. Только ты, принцесса из Династии Шу.

Лин растерянно пожала плечами:

— Но я не знаю как. — Она обернулась, надеясь спросить: — Вы расскажите, что надо сделать?

Однако, птица и зверь уже пропали.