день Судьбы месяца Красного Лотоса, 1532 год Марса

или Шестой Месяц 1 года правления регента Шэнь Ли Дуна

Шэнь восседал на Нефритовом Троне и выслушивал отчет генерала Цинь Хая. Тот, припав к полам Внутреннего Зала Внешнего Двора подробно рапортовал о ведении боевых действий у Стены.

— Кочевники хана Огедея сломили сопротивление заставы Шаньхайгунь и прорвались в семи ли от Бохайского залива. Но, слава богам Девяти Небес, генерал Ван вовремя подоспел с подкреплением и перекрыл им путь на восток. После двух дней кровопролитных боев войска Вана отбросили орды Огедея за Стену и заняли заставу Шаньхайгунь. Судя по донесениям — Огедея серьезно ранило. Возможно, он уже мертв.

По залу пробежали вздохи искреннего облегчения.

Шэнь, не изменив выражения, сухо кивнул:

— Это все, генерал?

— Да, — ударился он в пол, выложенный нефритом и яшмой.

Наследник Империи Реншу бросил на Шэня косой взгляд. То, как регент вел дела, не вызывало в будущем правителе ни капли одобрения. Но ему было только тринадцать и его мнение никого не интересовало. Он и на советах-то присутствовал лишь благодаря требованию высоких мандаринов из Трех Коллегий, Трех Ведомств и Двадцати Четырех Приказов. Не встань все они в «позу», Шэнь ни за что бы не дозволил несовершеннолетнему мальчишке восседать рядом с ним на престоле.

Реншу сжал губы, но промолчал. В последнее время он все время молчал. По крайней мере, в присутствии регента Империи.

Это произошло пять лун назад — в месяц Зеленого Ибиса. Император Шу Аньфу внезапно занемог. А через несколько дней скончался. Лекари не нашли у Сына Неба видимых причин и потому решили — сердце старого владыки не перенесло предательства Любимой Наложницы Ян Мей и старшего сына Ксиу и потому — отказало.

Реншу в это не верил.

Он вновь покосился на Шэня, выслушивающего отчет другого генерала — Лу Да Шана. Что бы ни говорили придворные врачи, старому Императору явно помогли вознестись в мир духов под Нефритовым Источником. В этом, будущий правитель не сомневался.

— Прекрасно, прекрасно, — бубнил Шэнь, размышляя о чем-то своем. — А как обстоят дела на границе с Когуре[39]?

Лу Да Шан пустился в долгие объяснения. А Шэнь снова был безразличен и отстранен.

Потом он выслушал еще нескольких мандаринов и нового Первого Министра и распустил совет. Поднявшись с трона, он поглядел на Реншу и спросил:

— Ваше Императорское Высочество что-то заботит?

— Нет. — Холодно ответил наследник и махнул рукой. — До завтра, регент Империи.

Шэнь сузил злые глаза, но поклонился, как требовал от него придворный этикет, и ушел.

Реншу долго сидел во Внутреннем Зале, слушая плеск фонтанов и попивая сладкий гранатовый сок. Прошло уже много недель, а он никак не мог смириться с внезапной смертью отца, и тем более не верил, что это трагическая случайность. Знаки указывали на тайный заговор, в который, скорее всего, были втянуты доверенные и приближенные лица. Наследник Империи уже догадывался, кто предал Шу Аньфу, а вскоре, возможно, предаст и его младшего сына.

Мальчик встал и белые одеяния колыхнулись. Черные шелковые туфли в золоте зацокали по драгоценным полам — сам не зная почему, он вышел к террасам, а после к дальним павильонам, позолоченные крыши которых держали резные столбы, покрытые иероглифическими наставлениями мастера Лу.

Оттуда прошел садами Изумрудного Дворца к тайному лазу в стене и выскользнул в Шелковый Город. Ноги привели его к западному краю городского причала, наименее загруженному и более безлюдному. Вдалеке кипели погрузочные работы, кричали матросы и капитаны, трещали сходни и звенели якоря. Здесь, лишь качались несколько крестьянских джонку, да гомонила большая стая морских птиц. Реншу медленно побрел вдоль побережья. Одни скручивали снасти или готовили сети, другие попивали жасминовый чай в припортовых закусочных и чайных.

Устроившись в одной такой у самой кромки воды, Реншу (намеренно спрятавшись за плащом, чтобы не быть узнанным) заказал бирюзовый чай[40] и засахаренную клубнику. Было тепло и безоблачно, в воздухе кружили лепестки отцветающих хризантем, за соседним столиком играли в кости.

Реншу вспомнил родителей — жизнь и смерть, могущество и забвение, радость и скорбь — не больше, чем еще один поворот Колеса. Все приходит и уходит в срок. Этого не остановить. Этому не помешать. Ах, если бы он хоть что-нибудь мог исправить, если бы хоть на что-то мог повлиять.

Отпив бирюзового чаю, печальный наследник уставился в море. На горизонте покачивалась джонку. Мгновенье, и лодка приблизилась на сотню ли, еще секунда и она очутилась у городского причала. Принц удивился — на палубе стояла невысокая девушка в платье из нескольких слоев шелка, подвязанных золотым поясом.

— Лин? — Реншу вскочил, чуть не опрокинув чашу. Он потер глаза, но уже догадался, что зрение не обмануло. На палубе действительно высилась его пропавшая сестра.

Когда джонка ударилась о каменистый берег, принц выскочил из-за камней, нервно комкая рукава белоснежной бяньфу.

Заметив, что Реншу в трауре, Лин сдвинула выщипанные брови-мотыльки и сошла по сходням. Принц подбежал и воскликнул:

— Где ты была? Почему не возвращалась домой?

— Я расскажу, но, — Лин обозрела прибрежную суету, — не здесь. Уйдем отсюда.

Брат и сестра свернули в соседний сквер и присмотрели резную скамеечку в тени цветущих магнолий.

— Я не могла, — наконец, призналась она и сжала руки брата. — Очень хотела, но не могла. — Девушка немного помолчала и заметила: — Ты вырос и стал похож на отца.

Реншу погрустнел.

— Он этого уже не узнает.

Наследник Срединного Царства спокойно рассказал обо всех невзгодах, что свалились на Империю в ее отсутствие, но стоило ему упомянуть имя Шэня, его голос закаменел.

— Не успели мы сотворить молитвы призывания души покойного и совершить паломничество к усыпальнице, возведенной на склоне Горы Царя Обезьян, а этот наглец уже нацепил одеяние, расписанное двенадцатью священными символами, и возложил на голову венец из двенадцати рядов нефритовых шариков, объявив себя владыкой.

— Так он регент? — Изумилась Лин. — До твоего совершеннолетия? А куда делся Первый Министр Чанг Минг?

— Отправился на судилище Яньвана. А заодно его любовница Ян Мей и ее сын Ксиу.

Лин печально покачала головой. Она всегда подозревала о связи Первого Министра и Любимой Наложницы отца, но и подумать не могла, что эти двое зайдут столь далеко.

— Я не верю ему, Лин, — продолжал Реншу. — Шэнь что-то замышляет. Я боюсь, он хочет меня устранить.

Лин испуганно стиснула его руки и побледнела, а он подвел итог:

— Хорошо, что ты вернулась. Сами боги Девяти Небес привели тебя домой.

Императрица Потаенного Царства печально прикрыла зеленые глаза.

— О Реншу, — вздохнула она. — Я не смогу остаться.

— Как? Почему?

Лин подняла голову и улыбнулась. Только сейчас он понял — его сестра уже не та наивная и грустная принцесса-дурнушка, о которой сплетничали служанки и евнухи во Внутренних Покоях и на террасах. В ней что-то изменилось. Изгиб бровей стал более мягок, глаза излучали мудрость, вечно напряженные уголки губ расслабились; на лице — умиротворение и счастье.

— Кто он? — Понял принц.

— Лю Тай. Император Потаенного Царства и мой муж.

Реншу тихо выдохнул. Удивила, так удивила.

— Я приплыла на день. Повидаться, — шепнула девушка. — Видишь эту джонку? — Кивнула к берегу, — она волшебная. Завтра на рассвете я уплыву. Я поклялась Таю, что вернусь через сутки и должна сдержать слово. Иначе…

Лин не знала, что случиться с ее мужем, если она не вернется ко сроку, но чувствовала — точно беда.

Принц удрученно кивнул. У старшей сестры появился новый дом, новая семья и целое царство в придачу. Он отвернулся.

В просветы фруктовых крон виднелась Скала Солнца. У подножия блестели разноцветные крыши домов мандаринов, а на склоне — величественный Изумрудный Дворец.

— Вернемся в покои и ты мне все подробно расскажешь, — предложил мальчик и встал.

— Да, вернемся, — согласилась она.

* * *

— Ты уверен? — Вскричал Шэнь, вскакивая с шелковых подушек.

Толстое бедро генерала подалось левее и опрокинуло жаровню, на которой подогревались кувшины с вином.

— Да, господин, — евнух, припавший к полу, дрожал от страха и не смел поднять головы. — Я только что видел принцессу Лин и принца Реншу. Они направлялись к подножию Горы Царя Обезьян. Думаю, принцесса захотела отдать почести покойному отцу.

За красными ширмами играли на музыкальных инструментах. Шэнь развернулся и рявкнул наложницам:

— Умолкнуть.

Музыка оборвалась. Регент обернулся к евнуху и повелел:

— Продолжай.

— Есть еще кое-что. Один человек подслушал их разговор. Он сказал, что расскажет об этом только вам. Но, — сделал паузу евнух, — за сведения он требует восемь даней золотом.

Шэнь глянул на рисовую бумагу перегородок и гаркнул:

— Пошли вон!

Когда женщины вышли, он повелел:

— Где он? Пусть войдет.

Евнух стукнулся лбом об пол и пополз к выходу. Не успел он скрыться, как показался щуплый старик с белыми клочковатыми бровями и острыми коленками, торчащими сквозь дыры крестьянских штанов. Отдав тройной поклон, он быстро пересказал то, что ему стало известно всего два часа назад.

— Принцесса замужем? — Взревел князь из Дунасяна. — За Императором?!

Старик сжался и не ответил.

— Волшебная джонка? Потаенное Царство? Так вот где пропадала все это время Ее Императорское Высочество, — он опустился на диван, обитый шелком.

Прошло много долгих минут, прежде чем Шэнь позвал личного телохранителя:

— Донг!

Из-за ширмы выступил огромный воин в броне. Возложив правый кулак в левую ладонь, он трижды поклонился.

— Господин.

— Одари этого…, - регент махнул на старика, распластанного у ног, — восьмью данями золота и… проводи до выхода.

— О Достойнейший, — залепетал довольный доносчик, целуя полы императорских покоев, — да живет и правит твой род под Девятью Небесами тысячу лет!

Шэнь отмахнулся и личный телохранитель утащил старика во внутренний сад. Не прошло и минуты, как раздался металлический шелест, а следом сдавленный вскрик. Вернувшийся Донг поклонился и сообщил:

— Повелитель, он вознагражден по заслугам.

Тот вяло улыбнулся и призвал евнуха.

— Вели приготовить ужин в моей половине дворца и передай принцу Реншу и принц… — он запнулся, — Императрице Лин приглашение к столу.

… Столы ломились от гусей под сливочным соусом, запеченных окороков, медовых кексов, мидий и улиток в собственном соку, сладких арбузов и бессчетного количества подогретого вина, приправленного шафраном и прочими специями.

Шэнь сидел во главе и злобно поглядывал на детей Императора Шу, милостиво соблаговоливших присоединиться к его неожиданному веселью. Реншу нехотя жевал очищенный личи, Лин ни к чему не притрагивалась. Она негодующе посматривала на регента, танцовщиц и поэтов, декламировавших стихи во славу Императоров Пятой Династии, и морщила нос. Когда пипы и лютни умолкли, она спросила:

— Что вы задумали, князь?

Шэнь изобразил оскорбленную невинность и отставил чашу.

— Я? О, Ваше… э…, - он сглотнул, — конечно, ничего. После смерти возлюбленного Повелителя Пяти Священных Гор и Пяти Добродетелей наше царство едва не распалось. Потребовалось немало усилий, чтобы сохранить единство. — Он наигранно вздохнул. — Любой скажет вам, что днями и ночами я пекусь о благополучии Империи. Я только и занимаюсь тем, что выслушиваю прошения простолюдин, наставления мандаринов и бесконечные упреки советников.

— Что ж, — молвила Лин. — Благодарите своих помощников. Неспроста Книга Притч говорит: ценен не тот чиновник, который пытается угодить повелителю, а тот, кто не молчит о его недостатках и промахах.

Шэнь расплылся в обманчивой улыбке.

— Слова истинной Императрицы, госпожа.

Девушка с трудом подавила испуг. Откуда он мог узнать? Или это очередная игра слов, призванная ее заморочить? Ей ли не знать — это Мир под Девятью Небесами. Здесь важны не столько слова, сколько зашифрованные в них смыслы.

— Или Императора, — поправила Лин и посмотрела на брата.

Реншу важно кивнул, соглашаясь.

— Позволите вопрос, госпожа? — Спросил генерал через минуту.

Императрица смолчала, и Шэнь продолжил:

— Будет ли нам сообщено, где Высокая Солнечная принцесса пропадала все эти месяцы?

— Вас это не касается.

— Но я… — он побагровел, но сдержал злость, а Реншу усмехнулся.

Возможно, поведение его сестры не отвечало придворному этикету, но после всех непристойностей, что ей довелось претерпеть от Шэня, девушка имела право ему отомстить.

— Я приношу извинения, если случайно задела ваши чувства, — выдавила она и, отложив салфетку, поднялась. — А теперь, если позволите, я удалюсь.

Шэнь сузил глазки, но кивнул:

— Разумеется, Сиятельная.

Реншу тут же вскочил:

— Я тоже ухожу. — И презрительно фыркнул: — Пир во время траура… отвратительно.

Через минуту генерал остался один. Из-за ширмы вытек личный телохранитель Донг и, поклонившись, сообщил:

— Поручение исполнено, господин. Мы готовы.

Шэнь довольно оскалился.

— Тогда начинаем.

* * *

Лин и Реншу спустились на первый этаж и устроились на внутренней террасе, ведущей в императорский сад. Вдоль бумажных стен горели фонари, пахло мускусом и сандалом. Стояла дивная летняя ночь. В ветках вишен и слив пели экзотические птицы, в ярких травах стрекотали сверчки, в распахнутые двери врывался теплый морской бриз.

Принц расспрашивал сестру о житье в Потаенном Царстве, а после — она слушала его горькие признания о том, что, едва Шэнь взошел на трон — Срединное Царство сильно изменилось.

— И далеко не в лучшую сторону, — зло отзывался наследник. — Он повысил налоги. Расширил семь министерств. Увеличил расходы на личный гарем. И это только за последний месяц, Лин! А еще, — он перешел на шепот, — мне донесли, что он ворует из императорской казны. Никто даже смутно не представляет, куда он тратит тонны золота и серебра.

Их прервал шелест шелков и торопливые шажки, доносившиеся из дворцовых переходов. Не успели они нахмуриться, как к ним выскочила одна из служанок Шэня (и, в том числе его невольных наложниц).

— Бию? — Удивился Реншу. — Что ты здесь делаешь?

Бию припала к полу и зашептала:

— Ваше Императорское Высочество, беда. Генерал все знает. О волшебной джонке, о Потаенном Царстве, о вашем муже-Императоре, — это она адресовала Лин.

— Откуда?

— Он наводнил Шелковый Город шпионами и осведомителями. Вашу беседу подслушали и донесли ему еще до заката.

— Боги Девяти Небес, — всплеснула руками Лин.

— Вам нужно бежать, госпожа, — сказала Бию. — Я только что слышала, как Шэнь приказал своим людям пробраться к причалу и затопить волшебную джонку, а еще он послал тайных убийц в ваши покои, о Достойнейший.

— В мои? — Возмутился Реншу. — Он выжил из ума?!

— Бегите, Ваше Императорское Высочество, — Бию подняла голову, — бегите оба.

— Я не брошу Империю на растерзание этого человека и немедля потребую его арестовать! — Реншу схватил сестру за руку. — Бежим к начальнику дворцовой стражи.

… Брат и сестра покинули Изумрудный Дворец через потайной ход, спрятанный в стене императорского сада, и уже через пять минут выскочили в спящий квартал Павлиньего Глаза. Минув несколько темных площадей, и тихих улиц, дети Шу Аньфу срезали угол через Площадь Плодородия и Овощной рынок и выбежали к городскому причалу с юга. Из квартала Спящих Цапель летели крики, звон мечей и топот крепких солдатских сапог.

— Это люди Шэня, — поморщился Реншу.

А со стороны Площади Процветающего Царства летел гомон бегущей свиты телохранителей наследника Империи, что отослал начальник дворцовой стражи по приказу Реншу.

Солдаты регента и охрана принца встретились где-то между кварталом Летних Ив и кварталом Желтой Луны.

— Началась битва! Они арестуют изменников. — Реншу обернулся к сестре. — Всходи на лодку и отчаливай!

Лин вскрикнула:

— А как же ты?

— Я сумею о себе позаботиться, — заверил ее мальчик. — Не волнуйся за меня.

— У Шэня много союзников. Они могут навредить тебе.

— Не посмеют. — Твердо процедил тринадцатилетний сын Шу Аньфу.

Лин застыла в нерешительности. Она понимала — если сейчас не уплывет, погубит себя и Тая, и, возможно, Потаенное Царство. А если уплывет — то, скорее всего, навсегда потеряет брата.

Не успела Лин принять решение, из сумрака вышла толпа стражей с окровавленными мечами. Они сложили руки и трижды поклонились.

— Ваше Императорское Высочество, мятежники схвачены и обезврежены, — сообщил один из них. — Тайные убийцы, подосланные в ваши покои, убиты.

— Шэнь? — Спросил Реншу. — Вы взяли этого предателя?

— Во дворце его не нашли. Мы считаем, он успел скрыться. Но я уже отдал распоряжение прочесать девяносто один квартал Шелкового Города и все пригородные села. Ему не уйти.

Реншу облегченно вздохнул и обернулся к сестре.

— Теперь ты спокойна?

Лин кивнула и пообещала:

— Я приплыву обратно, как только смогу.

Принц обнял ее в последний раз и подтолкнул к сходням, брошенным на каменистый берег.

— Буду ждать.

Над горизонтом сияла луна. Бледная россыпь звезд поблескивала на востоке и западе. Шумно шепталось море. Вздохнув, девушка поднялась на джонку. В тот же миг паруса надулись сами собой, сходни втянулись на борт и лодка проворно отчалила.

Лин что-то крикнула с палубы, но Реншу не расслышал. Он просто помахал сестре и тяжело опустился на мокрые камни. Главное — она в безопасности. А с Шэнем, он как-нибудь разберется.

Из темных кварталов еще доносились звуки борьбы, но через пять минут все стихло, и столицу долгого мира накрыла тишина. Лодка Лин давно растаяла в сумерках и принц решил идти во дворец.

Когда он возвращался через Рубиновый Сад, то услышал тихие всхлипы. Под гранатовым деревом рыдала служанка. Реншу прищурился и узнал в ней Бию, девушку, которая полчаса назад предупредила их о кознях Шэня.

— Бию? — Позвал принц.

Служанка перестала всхлипывать и поднялась со скамейки.

— О Ваше Императорское Высочество.

— Почему ты плачешь?

— Яньван покарает меня и обречет на вечные муки девяти адских кругов, — отозвалась она затихающим голосом.

— Почему? — Реншу замер под красным фонарем.

— Я не хотела, но он заставил. Он угрожал убить двух моих сестер, прислуживающих во Внутренних Покоях, если я…

— Если, ты что? — Терял он терпение.

— Если я не обману вас и Высокую Солнечную принцессу Лин.

Наследник изменился в лице и рявкнул:

— Говори немедленно.

— Я сказала вам неправду. На деле все обстоит иначе. Шэнь не собирался ломать джонку госпожи Лин. Он наоборот хотел, чтобы ваша сестра отплыла в то… м… Потаенное Царство.

— Зачем?

— Я… — она залилась слезами, — я знаю только, что Шэнь отплыл на «Владычице Морей» за час до того, как велел прийти к вам. — Он громко шмыгнула. — Он много лет грезил о вашей сестре. Я часто слышала, как во время близости с наложницами, он называл их именем госпожи. И всегда требовал, чтобы они откликались ему. Он хочет ее больше всего на свете. Высокая Солнечная принцесса в опасности.

— О боги Девяти Небес, — выдохнул мальчик, потому как прекрасно разгадал коварный план генерала-предателя. Он медленно сполз по стволу граната и закрыл лицо руками. — Что я наделал.