день Бесов месяца Красного Лотоса, 1532 год Марса
или Пятый Месяц 1 года правления Императора Лю Тая
Рассветный туман только-только спал, приоткрыв Каскадные Горы и Холмы Ясного Утра, Совиное Озеро и Парк Пурпурного Соловья. У городского причала появлялись первые моряки. Около закусочных и чайных начинали толпиться посетители, а слуги мандаринов с первого по девятый ранг выскакивали из роскошных дворцов и торопились по деловым или личным поручениям.
Ничто не предвещало скорой беды.
Тай облачился в дорогие императорские одежды (при помощи слуг) и направился в Зал Золотого Великолепия, где по традиции каждое утро собирался Большой Императорский Совет. В течение трех следующих часов он выслушивал отчеты чиновников и донесения военачальников, прибывших с границ, а потом еще два часа вел приватную беседу со старшим принцем Лю Чжэнем, получившим титул Первого Министра и средним принцем Лю Минем, получившим титул Верховного Генерала. Разобравшись с делами глубоко за полдень, Его Императорское Величество вернулся в покои и отдал приказ призвать придворных писцов, дабы составить семьдесят семь свежих указов.
Слуга подогрел ароматного сливового вина и, встав на колени, протянул юному владыке. Тай сделал глоток и… почувствовал в сердце острую боль. Золотая чаша с протяжным звоном упала на нефритовые полы. Начитываемый указ номер двадцать четыре оборвался.
— О повелитель, — испуганно позвал слуга, заметив, как Тай побледнел.
Рядом, за столиками сидели восемь писцов. Они разом отложили кисти и подняли головы, потому как правитель неожиданно замолчал.
Тай сделал вдох и выдох и жестом отослал слуг, писцов и охрану, повелев плотно закрыть бумажные перегородки в серебристых змеях, звездах и светилах. Медленно опустившись на диван, он обернулся к оконному переплету и прислушался. Внизу простирались кварталы шумной столицы, а дальше каменистое побережье и Лазурное Море в тумане.
— Что-то не так. — Его собственный голос показался ему чужим и далеким. — Что-то стряслось.
Острая боль терзала его еще две минуты, а потом отпустила. Но от этого не стало легче. Юный правитель из Династии Лю уже осознал — его бесценная супруга, свет его сердца попала в беду. Кто-то или что-то удерживал ее против воли и прямо сейчас увозил куда-то на юго-запад, в сторону Темных Заливов или еще дальше, в ледяные моря варваров.
… Когда столицу накрыл вечер, на небо сбежались тучи и заморосил противный дождь, на воде показалось пятно.
Тай поднял голову и встал с валуна, увлекая тяжелые шелка бяньфу с золотой отстрочкой и вышивкой драконов с пятью когтистыми лапами. Весь последний час он провел на побережье, мучаясь и гадая, что же могло случиться с его возлюбленной Лин. Но заметив знакомую джонку, успокоился — Императрица вернулась домой.
Сгустился туман и он едва мог видеть очертания причалившего судна и крупную фигуру, топающую по выброшенным сходням. А потом в тумане что-то блеснуло. Обнаженная сталь?
Фигура метнулась вперед и нанесла удар, желая снести голову Тая — одним метким ударом. Но юный правитель был внимателен, легок и скор. Он отклонился назад и лезвие ударило по камням, высекая дождь искр. Нападавший снова атаковал и снова промахнулся — меч бесполезно рубанул холодный воздух. Однако, третий удар достиг цели и слегка ранил Императора в плечо.
Он откатился по берегу и проворно выхватил кинжал с нефритовой рукоятью, спрятанный в тяжелых складках шелков. Отбив вражеский меч, Тай нанес три точных удара — и в вечерний туман брызнула кровь. Нападавший захрипел, рухнул на мокрые камни и затих. С ним было покончено.
Тай подошел к незнакомцу и сорвал капюшон — большой лысый череп, узкие глазки-щелки, приплюснутый нос, выдающиеся скулы и мощный подбородок. Этого человека он видел впервые. Как и почему он оказался на джонке его жены? Кто его подослал? Конечно, тот же, кто украл Лин и сейчас удерживал ее против воли.
Внезапно юношу накрыла слабость. Он покачнулся и упал. Под боком ворчало темное море, левее гомонили жители Города Света, над верхушками Каскадных Гор мчались облака. Мир неожиданно поблек и Тай закрыл глаза.
К тому времени, когда его нашли, он был мертвенно-бледен и, казалось, уже не дышал. Старший брат Чжэн припал на колени и схватил правителя на руки.
— Ваше Императорское Величество…
— Что с ним? — Опустился рядом средний Минь.
— Не представляю, — он покосился на мертвого чужака, наполовину прикрытого пенной волной. — Здесь был бой. Похоже, этот человек напал на Тая и ранил.
— Он жив?
Чжэн расслышал слабое биение императорского сердца и кивнул.
— Скорее в Хрустальный Дворец! Призывайте лекарей и магов! Велите священнослужителям возжигать благовония и молить богов Девяти Небес о выздоровлении владыки!
… Осмотрев раненного Императора (который так и не пришел в себя) мудрые лекари лишь печально развели руками в золотых и серебряных браслетах:
— Мы не в силах помочь. Похоже, что меч убийцы был отравлен ядом, который получают из сока корня фэ. Это очень сильная отрава, о Первый Министр и Верховный Генерал. Достаточно капли, чтобы убить слона.
Седые маги в белых мантиях, украшенных нефритовыми поясами, соглашались:
— Странно, что Светлейший все еще жив. Впрочем, ему осталось недолго. Он вот-вот перейдет реку Жо Шуй и переступит пределы Подземного Царства. Печально признавать, но Император Лю Тай вряд ли доживет до утра.
Лин очнулась в полной темноте. Она лежала на холодном, влажном полу со связанными руками и ногами, а отовсюду летел грозный грохот волн. Последнее, что она помнила — прощание с братом Реншу и то, как волшебная джонку отчалила от берегов Шелкового Города. Не успела ее лодка проплыть даже половины ли, как из тумана выкатился громадный лоу чуань и преградил путь.
Девушка вздрогнула — потому что вспомнила, кто поджидал ее на палубе с самодовольной и наглой улыбкой. Регент Шэнь. Этот предатель и лжец. Он приказал схватить ее, опоить и бросить в трюм. О, как он хохотал. Как был доволен.
Она перевернулась на бок и почувствовала, как что-то прохладное и гладкое коснулось локтя. Лютня из Священного Храма Гармонии, поняла Лин. Когда ее волокли на корабль Шэня, она так вцепилась в музыкальный инструмент, что стражники не смогли вырвать его из женских рук и, по всей видимости, забросили в трюм вместе с пленницей.
Прошел час или чуть больше, прежде чем из-за запертой двери послышались голоса, а в отверстия просочился красноватый свет. Громко звякнул запор и дверь отворилась. В корабельную темницу вошел Шэнь и два слуги с красными фонарями.
Лин приподняла голову, заметив на толстом, обрюзгшем лице все ту же самодовольную ухмылку.
— Сиятельная госпожа проснулась? — Хихикнул он и сел в мгновенно подставленное мягкое кресло. Тут же появились новые слуги. Они внесли жаровню и несколько медных кувшинов. Поплыл аромат подогреваемого рисового вина.
— Что вам нужно? — Хрипло спросила Лин, по-прежнему лежа на полу, у его ног.
— Все, что мне нужно, я уже получил, — ответил он с улыбкой.
Слуга опустился на колени и протянул ему золоту чашу с вином. Генерал сделал глоток и продолжил:
— Сбегая в Потаенное Царство, ты надеялась перехитрить Извив Пути? Думала, если спрячешься за семью морями, я тебя не найду?
Лин фыркнула, но не ответила.
Шэнь отпил вина и рассмеялся.
— Успокойся. Я не стану брать тебя силой, хотя очень этого хочу. Всегда этого хотел. Ты сама дашь мне все, что я пожелаю. Через час «Владычица Морей» причалит к Острову Орхидей, где я возвел для нас уединенный Бирюзовый Дворец. Там мы сочтемся браком, потом разделим ложе и ты родишь мне наследника.
Императрица задохнулась от ярости. Она попыталась подняться, но путы на руках и ногах держали ее на полу.
— Браком? Наследника? Я замужем, Шэнь! И никогда не предам мужа.
— Твой муж мертв! — Гаркнул генерал и отшвырнул опустошенную чашу в голову коленопреклоненного слуги. — Прошлой ночью Донг отплыл в Потаенное Царство и уже должен был достичь тех берегов.
Лин закусила губу, чтоб не застонать. Телохранитель Шэня был громадой с горой мышц, ростом чуть ли не в добрый жень. Тай в сравнении с ним — щуплый мальчишка; вряд ли он мог устоять в битве с таким противником.
— Я приказал смазать его меч соком корня фэ. Даже если твой муж не пал от меча Донга, его добьет яд.
— Убийца, — прошептала Лин. — Боги Девяти Небес обрушат на вас кару и накажут за ваши злодеяния.
— Вопите сколько влезет, госпожа. Вас никто не услышит. Мы в Море Четырех Ветров. В эти проклятые места не заходили со времен правления Третьей Династии Сун, — хихикнул Шэнь и встал с кресла. Он немного подумал и начал: — Хочу напомнить, что еще мудрый Сыма Цянь наставлял…
— Не смейте упоминать имя благородного ученого, — перебила она с презрением. — Вам никогда не достичь его величия, бесчестный негодяй.
Шэнь громко расхохотался и, не договорив, оставил ее в темноте и одиночестве.
Остров Орхидей возвышался над Морем Четырех Ветров на тысячу чжаней и был усыпан горами, долинами и множеством бурных рек. В самом центре красовался Бирюзовый Дворец, что охраняли десять полков по сотне воинов, отчего он казался неприступной крепостью в летнем лесу.
Слева темнели каскады горных хребтов, на вершинах которых мелькали развалины древних монастырей. Справа — рисовые поля, на которых трудились люди в ошейниках и лохмотьях. Как позже узнала Лин, Шэнь купил их на невольничьих рынках в городах, расположенных близ Великой Стены, и все они были уроженцами народа Биши или военнопленными из страны Когуре.
… Девушку провели во Внутренние Покои южной части дворца и предоставили десять служанок. Приодев госпожу в нежные светло-зеленые шелка и соорудив на ее голове высокую сложную прическу, украшенную цветами и шпильками из слоновой кости, они трижды церемониально припали к полу и удалились.
На лаковом подносе стоял горячий чайник, на золотых блюдах изысканные яства: жареная утка с кисло-сладким соусом, белая рыба, приготовленная на пару, рисовая лапша с улитками, обжаренные кусочки теста с нежной бараниной, медовые кексы и множество фруктов.
Утолив голод, Лин спустилась на террасу, подсвеченную красными и белыми фонарями, а оттуда вышла во внутренний дворик. Извилистые переходы привели ее в Сад Благополучия, разбитый у подножия старинной горной гряды. Рыбные пруды соседствовали с большими зелеными лужайками и золотыми статуями богов, клумбы с цветами и кустами опоясывали каменные холмы, заставленные ажурными беседками и роскошными павильонами. От благоухания слив, персиков и тюльпановых деревьев першило горло. В зарослях пели соловьи, за декоративными камнями гуляли павлины и белые олени.
Теперь она поняла, куда Шэнь вкладывал деньги, что воровал из императорской казны. Все эти годы, старый, одержимый князь из Дунасяна возводил свой собственный райский уголок вдали от Срединного Царства, чтобы однажды, как он в тайне надеялся, поселится здесь с Лин и детьми, которых она ему обязательно родит.
Девушка сморщилась и вернулась в покои, чтобы отыскать священную лютню, подаренную мужем, но там ее дожидался Шэнь. Его одеяния из синего шелка, расшитые золотыми львами и орлами поражали роскошью и красотой, однако, не могли скрыть дряхлости, огромного вываливающегося живота и мелкой дрожи больных конечностей.
— Осмотрелись, моя госпожа? — Начал он и махнул рукой в кольцах.
Девушки, спрятанные за расписными ширмами, перестали играть.
Лин застыла на пороге и промолчала.
— Итак, — с нетерпением перешел он к делу и поерзал в кресле с подлокотниками в виде когтистых лап, — спрашиваю вас в последний раз, пойдете за меня?
— Нет.
— Думайте лучше.
— Я уже сказала вам: никогда.
— В таком случае, вы не оставляете мне выбора.
Слуга протянул Шэню чашу с вином, но тот отказался и встал.
— Стража! Заточите Ее Императорское Величество в Башню Мрака и Тишины.
Из-за перегородок выступили телохранители и схватили Лин.
— Посидишь месяц-другой на рисе и воде, поспишь на голых камнях и сразу станешь покорной. — Генерал сузил подкрашенные глазки. — Сегодня я отплыву по делам, а когда вернусь, тебе лучше изменить свой ответ.
— А если не изменю, убьете меня? — Процедила она с достоинством Императрицы. — Можете сделать это прямо сейчас! Без Тая моя жизнь потеряла смысл.
— Не тебя, Лин. Твоего младшего брата.
— Не смейте трогать Реншу.
— Еще как посмею. — Он махнул, — увести.
Стражи уволокли сопротивляющуюся и кричавшую Лин, а Шэнь довольно втянул воздух, подслащенный цветочными и пряными ароматами, и прикрикнул:
— Чень!
— Да, господин, — выскочил управляющий и упал на пол.
— Не спускай с госпожи глаз. Следи, чтобы она принимала пищу и не наложила на себя рук. Мне нужна сильная и здоровая жена.
— Все сделаю, господин.
… Солнце ползло к горизонту и Шэнь поторопился в Храм Небесных Светил, чтобы возжечь благовония и вознести благодарность богам Девяти Небес. Пусть он временно потерял Срединное Царство и Нефритовый Трон, это не важно. Важно другое — он достиг заветной цели, прошел Путем Терпения и победил. Дочь Императора Шу Аньфу, наконец, принадлежит ему, ну или почти принадлежит. Не пройдет и пары месяцев, как Высокая Солнечная принцесса поймет, что сопротивление бесполезно и сдастся ему на милость. А если нет, будет сидеть в Башне Мрака и Тишины до тех пор, пока не образумится.
Генерал спустился по мраморной лестнице на первый этаж Бирюзового Дворца, минул роскошные залы для приемов, рабочие кабинеты, покои для гостей и слуг и вышел во внутренний двор. По извилистой, мощенной камнем дорожке, он поднялся на вершину горы, к храму. Совершив таинство молитвы и ритуальные обряды, он вышел на крыльцо и поглядел в сторону моря, где на волнах качалась «Владычица Морей». _Читай на Книгоед.нет_ У лестницы его ожидал паланкин. Шэнь намеревался отплыть в Срединное Царство, а после проехать тайком до родного княжества Дунасян, губернатором которого был его старший, верный брат.
Он усмехнулся — Высокий Солнечный принц Реншу еще не знает, какую участь для него уготовил Извив Пути. В Шелковом Городе, да и во множестве других провинций у него — старого, боевого генерала сохранилось немало сторонников и последователей. Вместе они устроят переворот, убьют законного наследника и заполучат Нефритовый Трон. И все это еще до конца двенадцатой луны года.
Со стороны рисовых полей послышались вопли и свист хлыста. Похоже, стража погнала рабов по баракам. Откуда-то сзади летели песни наложниц. Шэнь стряхнул размышления и подошел к ступеням, отделанным нефритом. Впереди мелькнул пламенный огонек, а следующий миг жалобно завыла чья-то демоническая глотка.
Старый воин вздрогнул и открыл рот — на последней ступени Храма сидела рыжая лиса-оборотень. По шерсти зверя перебегали огненные искры, мечущий хвост высекал струи пламени, огромные сверкающие глаза казались двумя кровавыми солнцами.
От пронзительного, нестерпимого воя и ужасающего облика бесовки Шэнь оцепенел. Встреча с хули-цзин[41] не сулила ничего хорошего и всегда предвещала беды, болезни и скорую смерть, тому для кого «пела». А уж если представала пред человеком воочию, считали — его дни сочтены.
Собрав волю в кулак, он выхватил меч и закричал:
— Пошла прочь! Убирайся!
Шерсть лисицы налилась алым сиянием; пушистый хвост ударил по каменной дорожке, извергнув маленький огненный смерч; из глотки донесся хриплый кашель-смех и дух растаял облаком горячего воздуха. Когда к Шэню подоспела охрана — оборотень пропал. Все, что оставила после себя вопящая хули-цзин — выжженный круг на белых камнях и бесконечный ужас в сердце старого генерала.
Башня Мрака и Тишины высилась на голой вершине Зимней Горы и была обнесена глубоким рвом с водой, через который перекинули хлипкий мост.
Заточенная под самую крышу Лин давно поняла, что твердыня оправдала свое название, потому, как ничто не могло нарушить здешнюю могильную тишину и вечный сумрак. Лишь изредка девушка слышала пронзительный свист ветра и очень слабое эхо парящих птиц. Но чаще, чувствовала себя будто оглохшей.
Она не ведала о судьбе мужа и страшилась за жизнь брата. Ей было горько и тяжело, но она знала, что не уступит Шэню. Не уступила в прошлый раз, не сделает этого и сейчас. Покорность и смирение, которые ей привили, безусловно, важные добродетели, но в сложившейся ситуации ими лучше поступиться. Пусть хоть заморит голодом, он не добьется от нее благосклонности и не получит согласия на брак.
Чтобы утешиться Лин читала сутры, а по ночам вглядывалась в яркие звезды, надеясь получить предзнаменование или хотя бы тонкий намек, но тщетно. Боги Девяти Небес молчали, точно забыв о ее существовании.
Если бы лютня Тая была сейчас у нее, она бы что-нибудь придумала. Но лютня осталась лежать на подушках в покоях Бирюзового Дворца, из которого ее утащили охранники. Значит, надо ее заполучить. Но как? Если сама Императрица заточена в четырех стенах, а инструмент на другом конце острова?
Оставалось уповать на милость богов.
…Лин коротала время в камере два на четыре жэнь и тихо глотала слезы. По холодному и сырому камню гуляли сквозняки, по скольким, мрачным стенам бегали юркие ящерки. Два узких решетчатых окна выходили на север и юг. С севера открывались рисовые поля, на которых с зари до заката трудились невольники Шэня, с юга — прекрасные долины в цветущих орхидеях (благодаря им, остров и получил свое название), бамбуковые рощи и кривые горные хребты.
К ней наведывались дважды, утром и вечером. Чтобы принести плошку риса и чашу с водой и вынести ведро. С ней не говорили, на вопросы не отвечали. И так день за днем. Но однажды, служанка откликнулась.
— Я постараюсь, — нервно прошептала она и попятилась от железной двери. — Но если господин управляющий узнает, он с меня кожу сдерет.
— Не узнает, потому что не услышит, — заверила Лин.
Служанка издала тихий вздох и убежала. А вечером вместе с горсткой плохо проваренного риса принесла лакированную лютню, о которой просила Лин.
— Спасибо тебе, — сказала девушка, забирая музыкальный инструмент, протиснутый в отверстие между искрошенных стен.
Служанка промолчала и бросилась бежать. Из коридора послышался крик:
— Не выдавайте меня, госпожа.
Лин и не собиралась. Она сползал по стене на каменный пол, положила лютню на колени, покрытые грязными, поблекшими шелками, и тронула струны. Впервые за несколько дней мрачная и тихая камера наполнилась природной силой и привела угасавшую ци[42] девушки в равновесие. Неспроста великая Книга Песен Юэ Цзи наделяла звуки магической силой, утверждая, что «музыка управляет небом и землей и устанавливает основы соразмерности и гармонии»[43]. А ведь эта лютня была еще и особенной. Из Священного Храма Гармонии, возведенного в честь Ши Куана.
Чародейная мелодия пронзили расстояние и время и понеслись к тому единственному, о ком думала девушка. К Императору Потаенного Царства Лю Таю.
Чтобы не расплакаться, она тихо запела:
Я пою, я — играю.
К одному лишь тебе я взываю.
Слышу шум у реки,
Вижу тени цветов,
Укрываюсь дождем,
Убегаю в туман,
Потеряла тебя…
Все обманчивый сон…
Пары горячего воздуха искажали очертания перегородок, предметов и роскошную утварь императорских покоев. Вокруг горели сотни свечей. За ярко-красными ширмами сдавленно завывали молитвы о выздоровлении. Нежно звенели колокольчики.
Из-за приоткрытой двери послышались голоса:
— Мы все в совершенной растерянности Первый Министр Чжэн. Его Императорское Величество должен был отойти в Подземное Царство еще несколько восходов назад, но он по-прежнему жив. У него слабое дыхание и сердцебиение, но он жив. Придворные лекари делают все возможное, чтобы вернуть Достойнейшего Сына Неба в сознание, но пока безрезультатно.
— Сделайте невозможное, но верните моего брата к жизни, — послышался взволнованный голос Чжэня.
— Я бы с радостью… но на все воля богов Девяти Небес.
— Это не просьба, лекарь. Это приказ.
— Конечно, о господин. Прошу прощения.
Через мгновенье собеседники удалились и внутренние покои снова наполнились монотонным чтением сутр и шипением горящих свечей.
А потом, он услышал самую прекрасную музыку, какую когда-либо слышал. И призрачное эхо голоса Лин:
Потеряла тебя…
Все обманчивый сон…
Я пою, я — играю.
К одному лишь тебе я взываю.
Тай открыл глаза и ощутил, что страшно ослаб. Он едва мог шевелить руками и ногами, не говоря уже о том, чтобы позвать кого-то на помощь. Впрочем, они не помогут.
Никакая смертная медицина не способна вылечить человека от яда фэ, проникшего в кровь и органы. Он и жив-то благодаря «щедрому» проклятию Лун-вана. Неведомо как, но драконий облик, в котором Тай жил долгие столетия, укрепил его тело и дух и теперь отчаянно сопротивлялся смертельной отраве. Однако, юноша чувствовал — еще два — три дня — его силы истощаться и он умрет.
Император закрыл глаза. У него не хватит времени исцелиться и спастись. Не хватит сил вызволить Лин из плена врагов. Но тут в голове вспыхнула мысль-озарение, яркая и обжигающая как звезда: персики бессмертия. Те самые, что зрели на ветви, привезенной с легендарной горы Дашо.
Тай облегченно вздохнул — теперь он понял, какой знак все эти месяцы подавал ему бог долголетия Шу Лао. К чему подводил. О чем напоминал.
— Благодарю, сияющий, — шепнул он и, превозмогая боль и слабость, поднялся с кровати.
Он не запомнил, как преодолел сотни залов, покоев и пиршественных и дополз до Зала Золотого Великолепия. Упав на колени около глиняного горшка с зеленым деревцем, Тай протянул дрожащую руку и сорвал первый плод. У него не было сил жевать и глотать (потому, как все внутренности горели в огне), но каким-то непостижимым чудом он заставил себя это сделать. От первого персика пропала слабость и боль. Второй и третий даровали исцеление и сильнейший прилив сил. Четвертый и последний — богатырское здоровье и бесчестное число лет.
Тай величественно поднялся, расправил плечи и сорвал с себя все бинты. Нектар долголетия растекся по венам, укрепил молодое тело и согрел мощное сердце. Его жизни больше ничто не угрожало, и он поспешил к братьям-соратникам.
— Ваше… — Старший принц Чжэн потерял дар речи, когда заметил Тая на пороге собственных покоев. Он припал к полу и трижды поклонился. — О Ваше Императорское Величество, но как?
Тай кивнул и повелел:
— Призови Верховного Генерала Миня, пять генералов и десять мандаринов первого ранга и я все объясню.
… Рассвело и снова стемнело. На небе расцвели ажурные звезды, а в столице царства закипела работа. Слуги спешно снаряжали военные лоу чуань, на палубы грузились припасы и вооружение.
Тай торопил рабочих и военных, ибо его сердце отчаянно рвалось к возлюбленной жене. Чарующая музыка и голос Лин не стихали в его ушах ни на минуту. Каким-то неведомым образом он знал, куда надо плыть — на север, в холодные и мрачные Моря Четырех Ветров, к Острову Орхидей.
На рассвете дня Горностая месяца Красного Лотоса, 1532 года Марса или в Пятый Месяц 1 года правления Императора Лю Тая войско Потаенного Царства выступило в новый поход.
Много дней и ночей весла бились о волны, надутые паруса свистели надеждой, а пестрые знамена рвал ветер. Несколько раз поднимался туман, и несколько раз нападал мертвый штиль; казалось, плаванию не будет конца. Но на исходе дня Феникса армада Потаенного Царства все же достигла своей цели и приготовилась атаковать.
III.
вечер Феникса месяца Красного Лотоса, 1532 год Марса
или Шестой Месяц 1 года правления Императора Лю Тая
От горящих благовоний висел жемчужный туман; пахло амброй и миндалем.
Шэнь отмахнулся от витавших паров и развалил большое тело на шелковых подушках. Он вернулся на Остров Орхидей меньше получаса назад и сразу же призвал к себе управляющего Ченя, чтобы выслушать отчет о поведении пленницы, заточенной в Башню Мрака и Тишины.
Тот прижимал лоб к полу и сбивчиво бормотал:
— Высокая Солнечная принцесса очень упряма. Первое время она говорила с одной из служанок, что приносила ей еду и воду, а потом замолчала.
Шэнь хмыкнул.
— И что, Ее Сиятельство так и просидела весь месяц в тишине?
— О нет, господин. Весь месяц она играла и пела.
— Что? — Неуклюже вскочил генерал и снова завалился под тяжестью собственного веса. — Играла? На чем?
— На лютне, которую привезла из Шелкового Города.
— Осел! — Взревел тот. — Я же приказал не спускать с нее глаз! Как ты мог такое допустить!
— Но я думал… — управляющий задрожал, — от музыки не будет вреда.
Шэнь открыл рот, чтобы приказать телохранителю казнить управляющего и в следующий момент услышал слитный бой барабанов.
В покои вбежали бледные помощники.
— О господин, — обратился один, — к берегам Острова Орхидей подплывает чужая армада.
Шэнь подковылял к балкону и пришел в ярость. Последние солнечные лучи пробили вечерний туман и его глазам предстал императорский флот Потаенного Царства, ведомый флагманом «Красный Дракон».
Бой барабанов усиливался. Ветер нес обрывки приказов готовиться к сражению, звенели оружие и доспехи.
— Она призвала его колдовской музыкой, — понял Шэнь с досадой и, обернувшись к помощникам, рявкнул: — Запереть ворота Бирюзового Дворца. Трубить общий сбор. Мы встретим неприятеля у побережья. Ты, — ткнул он в трясущегося управляющего у его ног, — собери охрану и обороняй Башню Мрака и Тишины. Он не должен прорваться к моей невесте.
— А если вы… — начал управляющий.
— Если я паду? — Понял он и поморщился, будто снова услышал пронзительные вопли ярко-рыжей лисы-оборотня, сулившие погибель и бесславный конец. — Ты убьешь ее, Чень.
Лин разбудил бой барабанов и страшный гомон, доносившийся со стороны Моря Четырех Ветров. Поднявшись с каменного пола, она прислонилась к стене и встала на цыпочки, чтобы выглянуть в узкое, за решетчатое окно. Но тут же пошатнулась и чуть не упала. Недоедание и недосып сделал свое дело — она едва держалась на ногах; все ее тело болело, голова страшно кружилась, а ледняные руки и ноги почти не слушались.
Она опустилась на колени и прижала руку к животу — с того дня, как ее бросили в эту башню, он немного округлился и Императрица сильно волновалась за здоровье будущего наследника Потаенного Царства. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она встала и выглянула в сумерки.
На море кипел бой. Два флота, подобно двумя разноцветным рекам в огоньках наплывали друг на друга у самого берега. Сверкали вспышки, бряцала сталь, ломались мачты, грохотало дерево.
Лин стиснула решетку и только подумала вознести молитву богам Девяти Небес, как внезапно на северном горизонте запылала гроза, а на западном и восточном взвыл бешеный ветер и загремел гром. Небо забурлило, как родниковая вода в гайвани и меж облаков проступила вьющаяся лента из чистого пламени.
Шипящие порывы донесли вопли сражавшихся:
— Глядите! Это летит сам Лун-ван! Сам Царь Драконов!
Сверкнуло. Громыхнуло. Хлынул ливень и занялся шторм. Военные корабли закачались, точно были сложены из промасленной бумаги; воины стали падать за борт и исчезать в темной, пенной воде.
Испуганная Лин посмотрела в небо. В сумеречных облаках властвовали разъяренные боги стихий. Новый порыв донес отчаянные крики солдат генерала Шэня:
— Царь Драконов призвал верных слуг!
Некоторые бросали оружие и разбегались, кто куда.
— Бегите!
— Спасайтесь от гнева Фэнбо[44] и злости Дянь-му[45]!
— Укрывайтесь от неистовства Лейгуна[46] и ярости Юйши[47]!
Другие призывали бороться:
— Трусы! Стойте до конца! Не позорьте солдатскую честь!
Девушка крепче сжала прутья решетки, чтобы не упасть. Она промокла, озябла, но продолжала глядеть на сумеречное побережье, объятое светом факелов и мечущимися тенями воинов. И не услышала шороха ключа в замочной скважине.
А в этот момент на море происходило следующее.
Генерал Шэнь (не испугавшийся злобы стихии) предпринял обманный маневр и заманил малочисленное войско Потаенного Царства под командованием среднего принца Лю Миня в ловушку. Они оказались в полукольце и не могли перестроить боевые порядки, а значит — отразить атаку по правилам, предписанным мудрыми стратегами прошлого.
Стоя на палубе «Владычицы морей», он обозрел отчаянное положение воинов Миня и сплюнул воду, что текла по его лицу. Ненависть сожгла в нем свет, неистовая злость замутила рассудок. Все чего хотел Шэнь — расправиться с незваными гостями, а после жестоко наказать Лин. Он уже понял, что дочь Императора Шу Аньфу никогда не примет его добровольно, а потому принял решение — взять ее силой. И пусть боги Девяти Небес его проклянут и навеки закроют вход в мир духов под Нефритовым Источником — он это сделает!
Обезумевший генерал взмахнул мечом, сверкнувшим во вспышке молнии, и в этот момент облачные вихри расступились, а на судно рухнул пламенный смерч с двумя громадными глазами о вертикальных зрачках. Лоу чуань подпрыгнул, матросы и воины попадали, мачта надломилась и провисла.
Шэнь вскочил (не без помощи евнухов) и захрипел, перекрикивая шторм:
— Это еще что? Стража! Убить его!
Телохранители кинулись к Царю Драконов, но были сметены потоком кипящего пара.
Тогда Шэнь заревел:
— Я сам тебя убью!
Гигантский огненный змей рассмеялся. Оглушающий бас раскатился над Морем Четырех Ветров и вопли бога ветра в сравнении с ним показались писком комара:
— Глупый смертный червь. Как много раз мне грозили подобным. И где все те смельчаки? Обернулись в пыль. Обратился в пар.
Генерал хотел возразить, но Лун-ван грохотнул:
Ты, названный Шэнь Ли Дуном, причинил слишком много зла. Ты убивал, ты предавал, ты мучал, ты занимался работорговлей и это только начало списка твоих злодеяний. Ты не заслуживаешь прощения, не заслуживаешь снисхождения и приговариваешься к вечному мраку!
Царь Драконов распахнул огромную пасть и пламенный ветер смел Шэня подобно пылинке. От властного, жестокого князя из Дунасяна не осталось даже тени.
… Пока у берегов ревело сражение, Тай вместе с охраной пробирался Садом Благополучия к Бирюзовому Дворцу. Они пересекли темные внутренние дворики и тихие террасы и вбежали в покои слуг. Служанки и евнухи завизжали и бросились в рассыпную. Кроме одной. Женщина обернулась и встретила взгляд Императора Потаенного Царства, что стоял впереди внушительной свиты военных.
Он нахмурился — все ее лицо представляло собой один сплошной синяк.
— Кто это сделал с тобой? — Спросил Тай, опуская меч.
— Управляющий Чень, — всхлипнула она, вытирая кровь, текшую из разбитого носа. — Он наказал меня за то, что я принесла госпоже лютню.
— Где она? — Глаза Тая полыхнули желтоватым огнем.
Служанка махнула в сторону оконных переплетов — меж них виднелся осколок горы и мрачная башня, подпиравшая грозовые облака.
— По приказу генерала ее бросили в Башню Мрака и Тишины.
Тай сорвался бежать, а женщина крикнула:
— Будьте осторожны! Ее стерегут управляющий и отряд телохранителей!
Минув молчаливые сады и скверы, Император выскочил к темной башне, окруженной рвом с водой. Из сумрака полетели стрелы.
— Засада! — Крикнул один из телохранителей Тая, вскидывая щит.
Тай отдал распоряжения охране — не щадить войска Шеня, а сам юркнул к мосту и скрылся на винтовой лестнице, убегавшей под самую крышу. Его вели любовь и музыка, потому он безошибочно отыскал камеру, в которой держали Лин последние тридцать дней. Но та оказалась пуста.
Сверху послышались злые мужские крики. Тай поднял голову и понял — управляющий тащит Императрицу на крышу. Через два падения лепестка он нагнал их у края лестницы, но Чень развернулся и, приставив нож к горлу Лин, заверещал:
— Не подходи! Я убью ее!
Едва Император увидел жену, на его сердце будто открылась рана. Бледная, измученная, она с трудом держалась на ногах, и в руках управляющего казалась безвольной куклой из папье-маше. Темно-нефритовые глаза были полузакрыты, пересохшие губы что-то говорили, но в реве ветра и шуме дождя было не разобрать.
С побережья летели звуки сражения, но уже не такие яростные и свирепые, как несколько минут назад. Судя по крикам, корабли Шеня были окружены и терпели поражение.
— Твой генерал проиграл, — твердо сказал Тай. — И скорее всего уже в плену. Прислушайся к голосу разума. Не делай того, о чем будешь раскаиваться на суде Яньвана. Отпусти мою жену и воины тебя не тронут.
— Нет! — Возразил Чень с лихорадочным блеском в глазах. — Генерал приказал стеречь его невесту! Не подходи! Или я убью ее!
А в следующий момент захрипел — из тощего бока управляющего торчало нефритовое навершие острой шпильки. Лин опускала руку, а шелковая копна ее длинных черных волос рассыпалась по плечам и спине — так как любили носить простолюдинки.
— Дрянь, — гаркнул он и нанес удар.
Лин дернулась. Что-то холодное укусило ее в самое сердце. Стало больно, а силы разом покинули и без того ослабевшее тело.
Она еще слышала крик и топот сапог Тая, спешившего ей на помощь, видела глаза убийцы, расширившиеся от ярости, но уже ничего не чувствовала.
Бросив раненную Императрицу на мокрую крышу, Чень издал короткий вскрик отчаяния и упал замертво. В его горле торчала стрела.
— Лин. Свет моего сердца.
Сильные руки подхватили и перевернули девушку. На ее груди расплывалось алое пятно, в полузакрытых глазах едва теплилась жизнь, на губах пузырилась кровь.
— О, нет, — глухо прошептал Тай, чуть сдерживая стон.
Лин прерывисто выдавила:
— Простите меня, господин.
— Нет, ты прости меня, — он прижал умиравшую супругу к себе и вдохнул аромат ее кожи. На императорском доспехе правителя заблестела кровь. В его глазах — слезы.
Лин холодела на его руках, а он ничем не мог ей помочь. Когда-то он был драконом и вершил чужие судьбы так же легко, как Лу Янь изрекал мудрые наставления, а бесстрастные времена года сменяли друг друга. Теперь же, вернувшись в смертный облик, он потерял всякую власть над Извивом Пути.
— Любимая, — хрипло звал Тай. — Не оставляй меня.
Сердце юноши леденело от горя. Он вкусил персики богов и обрел бессмертие, но зачем ему вечность без той единственной, ради которой стоило жить? Все разом потеряло для него смысл. Без нее — все стало неважно.
Ветер и ливень стихали. На море кричали победные гимны — войско Шеня было разбито, выжившие сдались победителям. Севернее и восточнее гремели цепи и кандалы — воины Потаенного Царства освобождали рабов, что пригнал сюда бесчестный регент-генерал.
Тая накрыло тенью. Император взглянул вверх и замер — на крышу башни слетела огненная струя с двумя демоническими глазами и через мгновенье приняла облик дракона. Пламенные чешуйки сверкали ярче солнц, меж оленьих рогов сияла луна, под подбородком поблескивала перламутровая жемчужина.
— Владыка рек и морей, хранитель неба и земли, — тихо начал Тай, чтобы спросить как и почему он здесь оказался, но Лун-ван его оборвал:
— Не важно, почему я здесь. Важно — почему ты здесь, смертный Император. Я помню тебя, сын Лю Шао, нареченный Сердце Дракона. Помню проклятье, которым проклял твою Династию и твое Царство. Ты достойно нес бремя, выпавшее на твою долю. Ты бился с гуями Пань-гуаня, ты защитил Персиковую ветвь и спас тысячи жизней. — Его тон налился властью: — Ты искупил вину рода Лю.
Тай печально опустил голову и крепче прижал Лин.
Осенний ветерок — отголосок свирепости великого Фэнбо, — затрепетал ее рассыпанные на камнях волосы. В облаках сверкнула луна — в чистом серебристом свете, девушка была сказочно красива. И тиха.
— Это пыль, — начал юноша, — без нее — я мертв.
— Она не успела сказать тебе, — чуть слышно молвил Царь Драконов (но для Тая это был невыносимый грохот) и опалил его раскаленным дыханием.
— Сказать, что?
— Твоя жена ждала ребенка.
Тай глухо застонал и спрятал лицо в шелках девушки. От боли в сердце стало трудно дышать.
— Если бы я мог отдать ей свое бессмертие — я бы отдал.
— Но ты не можешь, — сотряс башню Лун-ван. — Впрочем, это и не потребуется.
Юный Император недоуменно воззрился на пламенного змея. От жара, исходившего от Лун-вана, по его лбу и вискам катился пот.
— Правь достойно, Лю Тай, — повелел он, наливаясь ослепительным сиянием. — Не забывай, что в твоей груди бьется сердце дракона.
В тот же миг из громадного желтого глаза скользящего по облакам и плавающего по морям скатилась сверкающая слеза. Упав на неживое лицо Лин, она омыла ее лунным светом, смочила сухие губы и испарилась.
… Когда девушка открыла глаза, Царь Драконов уже растаял среди звезд.