утро Меча месяца Зеленого Ибиса, 1532 год Марса

или Третий Месяц 36 года правления Императора Шу Аньфу

Лин разбудил странный гомон снаружи. Эхо множества голосов, грохот повозок и цокот конских копыт; хлопающие двери, звон металла и детский плач.

Она сладко потянулась и медленно открыла глаза. За много месяцев, что принцесса провела в Потаенном Царстве, она настолько привыкла к здешней тишине, нарушаемой только плеском волн или песнями птиц, что сейчас чуть не оглохла.

По стенам и сводам императорских покоев метались всполохи ярких красноватых бликов. Занимался рассвет, но на городских мостовых, площадях и переулках Каменного Города носились с горящими факелами и фонарями.

Девушка перевела взгляд на постель — место Тая пустовало. Опечалившись, она притянула шелковое покрывало к себе и обняла, как если бы это был ее муж. Куда он ушел? Почему оставил одну после первой брачной ночи?

Неожиданно со стороны Лазурного Моря донесся мерный рокот барабанов. Через миг этот шум сотряс Хрустальный Дворец. С улиц полетели встревоженные вопли:

— Они близко!

— Наступают с заката!

— Их ведет Пань-гуань!

Лин вскочила и набросила халат. Как она могла забыть! Ночь полнолуния прошла, а значит, армия демонов вот-вот пересечет границы Потаенного Царства и подойдет к Каменному Городу, чтобы убить Тая и выкрасть ветвь Персикового Дерева, спрятанного в сокровищнице дворца.

Принцесса вздрогнула — ее муж, наверняка, сейчас на линии огня и встречает врагов с мечом и щитом.

— Боги Девяти Небес, — взмолилась она, — защитите его от напрасной гибели и уберегите от бесславной участи.

Под грохот начавшегося сражения девушка бросилась в коридор. Хрустальный Дворец дрожал точно липа, со стен валились таблички с наставлениями, украшения и лепнина. Нестерпимый рев демонических глоток заполнил собой побережье.

Лин нырнула на лестницу, взбежала и выскочила на балкон Северной Башни. Весь морской горизонт кипел ало-синим огнем. Тут и там виднелись темные очертания клыкастых и хвостатых чудовищ, а меж ними в огне и паре металась длинная узкая лента. Ей помогали два скалоподобных существа в железных доспехах, а чуть дальше сверкал некто с громадным мечом.

— Они сошлись над Лазурным Морем.

Незнакомый голос испугал и она обернулась. На балкон выходили два молодых мужчины. Первый чуть старше и выше, второй пониже, но плотнее и с более сильной мускулатурой. Они почтенно поклонились и представились:

— Я старший принц Лю Чжэн. Прозванный Буйный Журавль и Сокрушитель Царств.

Тот, который был обращен в серого журавля, поняла принцесса.

— Я средний принц Лю Минь. Прозванный Стальной Коготь Тигра. Приветствую вас, спасительница царства.

Лин быстро кивнула и спросила:

— Где мой муж?

Братья подошли к перилам и указали на бурлящее зарево, освещавшее море, побережье и весь Каменный Город.

— Он там, моя госпожа, — сказал средний принц — или бывший тигр.

У Лин подкосились ноги.

— Что?! Пань-гуань убьет его!

— Теперь вряд ли, — улыбнулся старший. Он посмотрел ей в глаза и серьезно добавил: — Вы дали ему силу. Влюбленного дракона невозможно победить, пусть даже это само воинство Владыки Страны Демонов.

— К тому же, — заметил средний Минь, разворачиваясь к девушке, — Тай принял бой не в одиночку. Владыка Севера привел на подмогу Змеиного и Черепашьего генералов и всю небесную рать.

И все же Лин волновалась, тревожно переминаясь с ноги на ногу. В тонком шелковом халатике она страшно замерзла, но и не думала покидать рассветный балкон. Внизу, в городе бурлила жизнь. Еще одно непривычное ощущение для принцессы.

— Проклятье Лун-вана пало, — пояснил Минь. — К нам вернулся истинный облик. А люди, скованные каменными путами, освободились.

— Вы пробудили Потаенное Царство, госпожа — тихо согласился Чжэн.

Лин не слушала. Она неотрывно следила за битвой, гремевшей на горизонте.

— Вернемся в покои, — позвал один из принцев, перекричав гул близкого сражения. — Битва может затянуться на долгие часы, и даже дни.

Принцесса испугалась.

— Дни?

— Боюсь, что да.

Битва и впрямь длилась три дня и три ночи. Демоническое воинство Пань-гуаня было низвергнуто на закате четвертого, и в тот же миг Тай вернулся в Хрустальный Дворец с доброй вестью о победе.

Он был истощен и утомлен, едва передвигал ноги, а его осунувшееся лицо потемнело от боли и усталости. И хотя тело младшего принца покрывало множество серьезных ран, смертельной опасности для его жизни они не представляли.

Лин не отходила от мужа ни на минуту, лично следив за тем, чтобы он принимал женьшеневые настойки и прочие целебные снадобья, предложенные лучшими магами и лекарями императорского двора. И тихо благодарила богов Девяти Небес за то, вернули его живым и невредимым.

— Надолго он бежал? — Как-то спросила девушка, оставшись с мужем наедине.

Тай лежал на подушках, прикрыв глаза.

Вдоль стен горели красные фонари, за бумажными перегородками сновали вернувшиеся из тысячелетнего сна слуги и евнухи. Прошла почти неделя, но Лин никак не могла привыкнуть к оглушительному гомону, заполнившему павильоны и внутренние покои дворца.

Принц приоткрыл глаза и взял жену за руку.

— Надолго.

— И не вернется?

— По крайней мере, не в ближайшие тысячу лет. Его войско пало, а сам Пань-гуань скрылся в Стране Демонов зализывать раны и уязвленное самолюбие.

Лин довольно вздохнула и осторожно, чтобы не потревожить ран любимого, прилегла с краю кровати.

— А твое… м… драконье обличье? — Она подумала, подбирая правильные слова, — твои братья вернули человеческий облик и больше не перевоплощались в журавля и тигра, а ты снова стал драконом и ушел в бой….

— То было в последний раз, — сонно сказал Тай и прижал жену к себе. — Теперь я простой смертный. Человек. — Он нежно поцеловал ее в висок. — Лунг исчез. Жемчужина дракона тоже.

* * *

Летний ветер прошелестел по коридору Хрустального Дворца и ворвался во Внешний Двор, в Зал Золотого Великолепия, где на троне из слоновой кости и золота восседал Император, а рядом с ним его супруга-Императрица.

Один из мандаринов с ключами на нефритовом поясе отчитывался о том, как шли восстановительные работы в столице Потаенного Царства (сменившей название на Город Света) и сорока семи провинциях, разбросанных по подножиям гор или берегам рек и озер.

Тай медленно кивал, а сам посматривал на глиняный горшок с цветущей в нем ветвью Персикового Дерева. Едва угроза вторжения демонов миновала, он велел вынести зацветшее деревце из подземной сокровищницы и установить в самом сердце Зала Золотого Великолепия, где издревле созывались императорские советы и проводились важные заседания.

Зеленые листья покрывали его мягким, волнистым ковром. Нежно-розовые лепестки облетели; на ветках спели, как минимум, четыре плода. Тай удивленно хмыкнул: бог долголетия и впрямь шутник, раз позволил им завязаться, ибо любому известно, что эти персики даруют бессмертие и вечную молодость. Достаточно один раз вкусить их сладость.

— Ваше Императорское Величество, — тихо позвал старый мандарин. — Я ожидаю вашего решения.

Тай перевел взор на чиновника высокого ранга и кивнул.

— Одобряю.

Тот трижды припал к нефритовым полам и отпятился к месту. На середину выскочил новый мандарин, судя по одеянию, представитель Третьего Ведомства. Преклонившись пред владыкой, вошедшим на престол Потаенного Царства, он завел тираду о необходимости укреплений границ и пополнении вновь созданного императорского войска.

Тай вздохнул. Будучи младшим сыном Императора, он никогда не мечтал о троне и короне из двенадцати рядов нефритовых шариков, и тем более не готовился править великим царством. Но старший и средний братья, которые тоже присутствовали на совете, отказались от права наследия и передали эту честь младшему принцу. Того же хотел освобожденный от долгого забвения народ.

— Я обдумаю это позже, — ответил Тай, когда чиновник закончил и снова посмотрел на Персиковое деревце. Что за знак подает ему Шу Лао? Как понять, чего ждет от смертного повелителя и к чему подводит?

Императрица Лин сидела слева. Заметив смятение мужа, она махнула рукавом в золотых строчках и драгоценных камнях, и велела:

— Достаточно на сегодня.

Чиновники и военачальники быстро встали и, трижды поклонившись, как предписывала Книга Ритуалов, покинули Зал. Последними ушли старший принц Чжэн и средний принц Минь.

— Что не дает тебе покоя, любимый? — Спросила девушка, когда двери за ними захлопнулись.

Тай оторвал взор от персиковых плодов и, быстро поднявшись с трона, подошел к жене. Опустившись возле нее, он снял головной убор и уложил свою голову на ее колени, так же, как в их первую брачную ночь.

— Мне сложно объяснить, — ответил он спустя минуту. — Я предчувствую — что-то случиться. Что-то, что разлучит нас навсегда, моя Императрица.

— Не говори так даже в шутку, — испугалась Лин и обняла его за плечи. — Я никогда не покину тебя по доброй воле.

В соседних павильонах звенели фонтаны, с шумных улиц летело пение соловьев и зимородков.

— Я знаю, — улыбнулся Император и поднял голову. Его темные глаза мелькнули давно забытым желтоватым огоньком, распаляющим в ней жаркое желание. — Иди ко мне, — глухо позвал он, стягивая с нее шелка.

И Лин охотно подчинилась.

* * *

Верная служанка Джиао аккуратно выкладывала писчий шелк, кисточки и точильный камень.

Лин, сидя в кресле, обмахивалась веером в позолоте и слушала шептание Лазурного Моря. Сегодня Тай отправился на ежедневный императорский совет без нее, а все потому, что уже второй день, девушка чувствовала легкое недомогание и слабые приступы тошноты.

Вокруг суетились служанки, няньки, помощницы в ярких платьях и с прическами, украшенными цветами. Они отбрасывали живые тени на рисовые перегородки и все сильнее ее раздражали.

Джиао отошла от лакированного столика и, припав к полу, сказала:

— Пожелание исполнено.

Лин кивнула и указала придворной свите на двери.

— Я хочу остаться одна.

Те поспешно удалились, а она встала с кресла и села за писчий столик. В руку легла кисть каллиграфа. Императрица немного подумала и нанесла на писчий шелк иероглиф «цзы» — дитя.

О, да, она давно поняла, что ждет ребенка. Это было очевидно. Минул уже пятый месяц со дня ее свадьбы с Таем и четвертый со дня возложения Императорской короны. От того-то, все эти недомогания, головокружения и перепады настроения.

Поглядев на иероглиф, она отложила кисть и скомкала шелк. Ее душа ликовала и пела, и не было большего счастья, чем поделиться этой новостью с мужем-Императором. Но все же было кое-что, что омрачало светлую радость правительницы. Она даже смутно не представляла судьбу отца и младшего брата Реншу.

Теплые руки легли ей на плечи.

— О чем ты задумалась, свет моего сердца?

Лин обернулась, все еще сидя на стуле.

Позади стоял Тай. Разоблачившись до нижних рубах, он внимательно смотрел на жену.

— Закончили совещаться? — Она встала и обняла его.

— Да, — отмахнулся Император, — ничего интересно. — И снова серьезно спросил: — Что с тобой, Лин?

Девушка вздохнула и призналась, что невыносимо скучает по близким. А еще ей безумно хотелось поделиться радостной вестью о скором появлении наследника, но в последний момент, она все же, прикусила язык. Как только Тай узнает о ребенке, он ни за что ее не отпустит. Даже на шаг, не говоря о чем-то большем.

— Чего ты хочешь? — Нахмурился он.

— Отпусти меня домой. Всего на один день, — попросила Императрица и обвила шею любимого. — Как ты отпустил моего отца, чтобы он с нами простился.

Тай нахмурился сильнее. Он догадывался, что однажды, жена попросит его об этом. Та самая разлука, о которой предупреждало сердце дракона в груди, все же настигла его.

— Всего один день, — затихающим шепотом говорила Лин, покорно прикрывая накрашенные глаза цвета нефрита. — Джонка дракона до сих пор стоит у городского причала. Я отплыву на закате, а к следующему уже вернусь, мой Император. Никто ничего не заметит.

— Ты не вернешься, — печально молвил Тай, отстраняясь.

— Глупости, — изумилась девушка. — Конечно, вернусь.

Ведь у меня для тебя чудесная новость, — хотелось добавить ей, но она промолчала.

Больше месяца Тай не поддавался на уговоры жены, но после — все-таки сдался.

— Хорошо, ты можешь уплыть. Но не одна. — Он протянул ей небольшую лютню. — Возьми. Она принадлежала моей матери. Теперь она твоя.

Лин приняла музыкальный инструмент, не понимая, к чему ведет муж.

— Отец случайно нашел эту лютню в Священном Храме Гармонии, возведенном в честь Ши Куана[38] на Великой горе, а позже узнал, что она не простая. Стоило матери коснуться струн, он начинал слышать музыку, где бы в этот момент не находился. Порой даже за тысячи ли. И так понимал, что его жена жива и здорова. Со временем они превратили это в ритуал. Она играла ему, а он покорял другие страны под звуки музыки. Хм. — Он помолчал, а потом заглянул в глаза Императрице. — Если с тобой что-нибудь случиться — коснись струн. Я услышу и приду на помощь.

— Да, любимый.

В летних сумерках месяца Красного Лотоса, Император вывел Лин полутемными террасами и повел к побережью скрытной тропой. Туда, где в лунном серебре покачивалась волшебная джонку.

Императрица обняла мужа и пообещала:

— Я скоро вернусь.

Тай молча проводил ее до сходней и вздохнул.

Через несколько мгновений лодка растаяла в тумане.